- Что за звери! – возмутилась я, взяв малыша на руки.

Тельце его обвисло, Ози нашел у себя пузырек и дал ребенку понюхать. Тот не реагировал. Срочно нужен был лекарь! Мы зашли в карету и поехали медленно, разыскивая целителя неподалеку. Наконец нашли. Благообразный старичок осмотрел ребенка, покачал головой:

- Многочисленные ушибы, ничего не поломано, но меня беспокоит удар головой. А ещё создается ощущение, что мальчика опоили чем-то, - он зло посмотрел на нас.

Пришлось объяснять, что мы малышу чужие люди, которые увидели его падение из кареты и попытались ему помочь. Если он хочет, пусть вызывает службу дознания.

- Отвезите его туда, где он сможет отдохнуть и наблюдайте. При любом ухудшении, даже незначительном, зовите целителя.

Мы со всей осторожностью привезли детку домой, удобно устроили и вновь позвали целителя. Тот подтвердил предыдущий диагноз, но неестественный сон ребенка вызвал у него большое беспокойство. Слишком большая доза снотворного для такого малютки могла оказаться смертельной. Всю ночь мы дежурили у постели ребенка и молились о его выздоровлении. Утром мальчик открыл рот и облизал сухие губы. Малюсенькой ложечкой мы напоили его водой.

Он открыл глаза и вдруг вновь зажмурился:

- Боись, боись, - повторял он.

Видно, что-то его испугало. Я взяла его на руки, прижала и покачала, целуя в макушку.

- Мама? – спросил он меня.

И что я ему могла ответить?

- Мама, - подтвердила я, - Не бойся, мой маленький, я с тобой. Все хорошо.

Об обнял меня за шею и прижался плотней.

- Мама, - облегченно вздохнул он.

Было ощущение, что ребенок не знал свою мать или не помнил, но тепло, защиту и любовь связывал именно с ней. Он ел и пил из моих рук, цеплялся за меня, как маленькая обезьянка, и не отпускал. Говорить он не хотел, заслышав мужской голос, втягивал головушку и жмурился. Что же такое делали с ребенком, если у него такая реакция? Ужас!

Волей-неволей я стала для него островком надежды. Я его укачала и аккуратно уложила. Мои домашние говорили шепотом и смотрели на меня, качая головой. А что я могла ещё сделать для смертельно испуганного малютки? Он просыпался, висел на мне, пил-ел, снова засыпал. Я была связана, но решила, что здоровье и психика ребенка – важнее всего.

Два дня я таскала его на себе, рассказывала сказки, пела песенки, укладывала в саду. На третий утром я разбудила его, водя перед носом кусочком груши. Он схватил его и с аппетитом прожевал, так я скормила ему весь плод. Он посмотрел на пустое блюдце, изрек:

- Фкусь!

Своими ножками потопал по комнате, все разглядывая. Завтракал из рук Ины, каша с ягодами, сырники и компот не оставили его равнодушным. Он погладил девушку по щеке и сказал:

- Хося!

Я научилась его понимать, это он сообщил Ине, что она хорошая. Мужчины купили ему игрушки, какие нашли, но передали через нас, не хотели пугать. Мы не знали, как его зовут, на наши вопросы он отвечал:

- Ни на.

Не то не знаю, не то не надо. Мы назвали его героическим именем Орландо, а коротко Ори. Ему нравилось, когда его так звали. Вместе с Ози мы посетили службу дознания, сообщив все мельчайшие подробности о мальчике. Они нам сказали, что пока ребенок может оставаться у нас, но если через полгода родных не найдут, то либо я оформляю над ним опекунство, либо его поместят в приют. Ина перебрала всех нянек города, пока нашла ту, с которой Ори согласился общаться. Стоило мне появиться, он бежал, вис на моей шее и нежно шептал:

- Мама!

Целитель осмотрел его зубки и сделал вывод, мальчик крупный, но ему не больше двух лет, говорит и движется в соответствии с возрастом. Перенес сильную психологическую травму, требуется реабилитация, перевела я для себя его пространные рассуждения. Ори стал всеобщим любимцем, я уже стала бояться, что мы вырастим маленького домашнего тирана. Даже мужчины ему подчинялись, играя с ним, катая на своих шеях и всячески балуя.

Ози нашел отличное место для нашего косметического производства. Отдельное одноэтажное здание на окраине города никому не принадлежало и не было нужно, мы его выкупили у города совсем задешево. Теперь там шел ремонт, а мы пытались упростить некоторые процессы, создавая механические машины и прочее.

Работников нам неожиданно нашел Гил среди вольноотпущенных рабов. В городе вышел указ, в рабстве человек не может находиться не более семи лет. Полумера, но очень важная, рабы получили надежду. Правда, идти от хозяина им по большей части было некуда, поэтому нашедшим работу и кров отчаянно завидовали. Было решено достроить пристроить второй этаж к цеху и там временно размещать рабочих из бывших рабов.

Мое трикотажное производство приносило ощутимый доход, уже и расширенного цеха стало мало.

- Будем строить фабрику, - решили мы. Наш товар ещё не смог воспроизвести никто, купцы рвали друг у друга контракты с нами, но и городская розница была полностью насыщена. А ведь это только чулки! В планах у меня были колготки и детский трикотаж, а потом и бельевая линия.

Штат моих сотрудников рос, за его подбор и работу отвечали мои младшие партнеры. По хорошему я понимала, что надо сосредоточиться на производстве, но мою первую ласточку – лавку - было жаль.

Война, объявленная нам Курфией, не состоялась, когда их суда устремились к островам и городу, быстрые и сильные корабли Севеции смогли не просто выдержать битву, но и нанести значительный урон захватчикам. Мое участие, как я и хотела, осталось тайным.

Пока мы запускали косметический цех я проводила акции в среде богатых покупательниц. Приучала их пользоваться нашими средствами, делая небольшие подарки – мешочки с комплексом «Тами» на пару недель пользования. Это была подрывная деятельность, результаты, полученные от его использования делали их нашими вечными почитательницами. Кстати, торговую марку «Тами» мы зарегистрировали. Теперь штампы с нашим логотипом ставились на все изделия.

Я научила Элену делать батик, она его усовершенствовала, Ози сотворил ей особые краски, которые тоже запатентовали. Теперь ее волшебные палантины из нашей лавки пользовались огромным успехом. Она попросила разрешения ставить на них наш логотип, я разрешила за процент от продаж.

Не нужно думать, что наши отношения с командой превратились исключительно в товарно-денежные. Я давала шанс друзьям стать обеспеченными людьми, они ценили это, понимая, что это моя дружеская помощь. Мы не вводили в свой дружеский круг посторонних, с остальными моими сотрудниками отношения были хорошими, но официальными.

Я помнила добро и выслала с оказией сундуки с подарками – нашими изделиями – Садуре и Ильфаре. Такая дружба ценна, я это понимала. Здесь, в этом мире, я не боялась нарушить баланс, вводя свои новинки. Видимо, моя миссия состояла именно в развитии его.

Для расширения и более совершенной технической оснастки моих существующих и будущих производств мне нужен был паровой двигатель. Я кое-что помнила о его устройстве, но не до конца. Наше совещание с Ози и Мелом касалось именно этого. После того, как я объяснила им, что хочу, и моих пусть несовершенных чертежей, Ози позвал меня для приватного разговора.

- Тами, скажи мне, кто ты? Я уверен, что у тебя есть некая тайна. Все твои идеи очевидно новы для этого мира. Либо ты гений, либо совсем не отсюда.

- Ози, зачем тебе моя тайна? Есть она или нет, она моя. Давай закроем эту тему и больше не будем поднимать ее.

- О тебе пошли слухи, что ты могущественная колдунья. Никто иначе твой успех объяснить не может.

- И что? Обо мне ходит множество выдуманных слухов, и пусть ходят.

- Это опасно! Если люди будут думать о твоей магической силе, то у них появится желание пленить тебя и пользоваться ей.

- И как мы их развеем? Я пока не знаю.

Жилось мне интересно. Дома ждал названный сынок, работа кипела, доходы росли. В городе меня узнавали, многие пытались добиться моей дружбы, поклонники порой надоедали. С некоторых пор появился один чрезвычайно настойчивый. Мужчина из высшего сословия, Лангрин Стрази, вел себя, как мальчишка. Засыпал цветами и подарками, которые я возвращала, заказывал серенады под окнами.