— Красоты захотелось! — прошипел Витя, сердито покосившись на жену.

— Ну Витя! — рыдая, попросила Юля. — Прекрати!

— Я не понимаю, — честно признался я, пытаясь выстроить логическую цепочку. — Концепция красоты… и ваши текущие физиологические проблемы. Как они связаны?

— Я хотела глазки себе сделать! — всхлипнула женщина.

— Глазки? — В эту секунду я подумал, что с планетой мне категорически не повезло. Неужели этот биологический вид рождается без базовых оптических сенсоров, и они вынуждены конструировать их искусственно в зрелом возрасте⁈ Хотя это бред! Я видел их детёнышей, глаза у них были на месте.

— Да! — сквозь слёзы подтвердила Юля. — «Лисьи глазки» — это сейчас тренд сезона!

— Ну, знаешь, такие… хитренькие, миндалевидные, — попытался пояснить Витя, делая неопределённые жесты руками возле своего лица.

Мой разум с трудом переваривал информацию. Местные обитатели добровольно подвергали себя медицинскому вмешательству, чтобы стать похожими на мелких лесных хищников? Память подкинула образ лисиц, и я понял, что… ничего не понимаю.

— То есть вы хотели изменить изначальную форму глаз? — уточнил я, наконец-то до меня начала доходить суть их абсурдных манипуляций.

Юля тоскливо кивнула. И снова мне подмигнула. Из-за сдавливающих горло спазмов и рыданий нормально вести диалог она уже не могла.

— Ей прямо в глаз укол ставили! — решил нагнать жути муж.

— Да не в глаз! — возмущённо поправила его Юля, размазывая косметику по щекам. — В веко! В самый уголок!

— И каков результат? — сухо попросил я продолжить.

— Мне понравилось… поначалу. Но потом началось вот это! — Юля снова непроизвольно моргнула и зарыдала ещё громче.

— Неприятный тик, — констатировал я очевидный факт повреждения нервных окончаний.

— Неприятный⁈ Неприятный⁈ — она вскочила с дивана, сверкая заплаканными глазами. — Да с ним жить невозможно! Я работаю с людьми! Сижу и мигаю им как дура! Одни думают, что мне взятку надо дать. Другие думают, что я сама им нелегальную схему предлагаю! А мужики вообще считают, что я с ними заигрываю! Знаешь, сколько клиентов мне сегодня после работы перезвонили⁈

Я лишь равнодушно пожал плечами. О тонкостях коррупционных процессов и брачных игр местных аборигенов я мог только догадываться. Но соседка была хороша собой, и понять особей мужского пола было вполне можно.

Женщина метнулась к своей сумочке, расстегнула молнию, достала смартфон, разблокировала экран, и, тыча им в меня, выпалила:

— Вот! Я уже и звук вырубила! И в автобусе я могу только в чёрных очках ехать! Я пообедать спокойно не могу!

— Почему? — уточнил я.

— Да потому что ко мне постоянно подкатывают! — взвыла Юля, бессильно опускаясь обратно на диван.

— Вот, — невпопад влез в разговор Виктор.

Я посмотрел на жертву эстетической медицины. Эмоциональный выброс был зафиксирован, пора было переводить эту бытовую истерику в строгую процессуальную плоскость.

— Так, — мой голос снова обрёл холодные, непререкаемые нотки Трибунала. — А теперь по существу. В клинику с официальной претензией вы уже обращались?

— Это не клиника, это салон красоты, — всхлипнула Юля.

— Салон красоты, — покатал я на языке это странное словосочетание. Место, где разумные существа добровольно калечат свои биологические оболочки ради соответствия изменчивым эстетическим стандартам. — Вопрос остаётся прежним. Вы туда обращались с официальной претензией?

— Да, — ответил за жену Витя. — Они сказали, что это нормально и само пройдёт. Через месяц. — Или два… — снова всхлипнула Юля и судорожно подмигнула.

— И больше никаких предложений по урегулированию конфликта от них не поступало? Ни компенсации, ни медицинского сопровождения?

Юля тоскливо потрясла головой.

— У вас предельно простой процессуальный случай, — констатировал я. — Вам нужно снова туда сходить и…

— Я туда больше не пойду! — категорично перебила она, едва не срываясь на крик. — Они надо мной ржут! Тихо, отворачиваются, думают, что я не вижу, но я же вижу — они ржут!

Я бесстрастно оценил ситуацию. Если ответчик проявляет циничное неуважение к потерпевшему, игнорируя нанесённый физический ущерб, чаша весов Справедливости кренится ещё сильнее. И мой долг — обрушить им на головы молот Закона!

— Давайте поступим иначе, — ровным тоном произнёс я. — Завтра вы приедете ко мне в офис и привезёте нотариальную доверенность на представление ваших интересов. Я нанесу визит в этот «салон» лично. И гарантирую, что по итогам моего визита смеяться над ними будете вы.

Витя с облегчением выдохнул и засуетился.

— Слушай, Илюх… а мы тебе что-то должны сейчас? Ну, за хлопоты, за консультацию?

— Оплатите услуги завтра в конторе, согласно официальному прайсу.

— Да зачем по прайсу-то? В кассу, а потом ещё эти налоги платить… — сосед похлопал по карманам спортивных штанов. — Давай мы тебе сейчас на руки заплатим, по-соседски, мимо кассы? Тебе же выгоднее!

Я мысленно вздохнул. Эти люди сами генерировали теневую экономику и коррупцию на каждом шагу, а потом искренне удивлялись несовершенству своего мира.

— Я работаю строго официально, — чеканя каждое слово, произнёс я, и мой взгляд заставил соседа замереть. — Исключительно по Закону. Никаких теневых финансовых операций.

— П-понял, — Витя стушевался и виновато поднял руки. — Без обид. Хорошо, тогда мы завтра заедем к тебе на работу.

— И не забудьте доверенность, — напомнил я, поднимаясь с кресла.

Инспекция местной индустрии красоты обещала стать весьма перспективным источником энергии для моего Ядра.

Я вернулся в свою пустую, тускло освещённую квартиру. Прошёл на тесную кухню и завершил процесс восполнения калорий, съев ещё один углеводный продукт с мясной начинкой под названием «пирожок».

Пережёвывая пищу, я запустил фоновый анализ концепции совместного проживания. С рациональной точки зрения, наличие в жилом модуле биологической особи женского пола имело свои плюсы — например, регулярное обеспечение готовой биомассой и поддержание базового порядка. Но стоило мне вспомнить недавнюю сцену у соседей: истерику, слёзы, абсурдное желание быть похожей на лесного хищника и непрекращающееся нервное подмигивание Юли, как я немедленно забраковал эту идею.

Уровень эмоциональной нестабильности и сопутствующего хаоса критически превышал любую потенциальную бытовую выгоду. Одиночество для Высшего Судьи — самый эффективный режим работы, особенно в условиях этого мира. А вот нанять домработницу или повара стоило — тратить время на бытовые заботы совершенно не хотелось.

Я прошёл в спальню и перевёл свою новую физическую оболочку в горизонтальное положение, инициируя необходимый для землян цикл ночной регенерации. И глядя в потрескавшуюся штукатурку на потолке, я подводил итоги своего первого дневного цикла на Земле.

Странный мир. Нелогичные, суетливые, полные противоречий существа, которые сами придумывают себе проблемы, а потом страдают от них. Но в одном мне невероятно повезло — у этих аборигенов были зачатки Закона. Примитивного, изобилующего дырами и парадоксами, местами откровенно нелепого, но всё же Закона. А там, где есть правовая система, я обладаю абсолютной властью. Значит, моя ссылка не продлится долго.

План был предельно ясен. Я буду пропускать через себя их мелкие дрязги, конфликты и преступления. Буду выносить вердикты, карать виновных и защищать потерпевших, по капле собирая энергию Истины. Как только Ядро наполнится на сто процентов, я разорву ткань пространства, вернусь в Зал Слушаний и утоплю Совет Высших в их собственной крови, вынеся окончательный приговор за измену.

А потом… Я прикрыл тяжелеющие веки. Потом я обязательно вернусь на эту странную, хаотичную планетку. И возьму её под длань настоящего, абсолютного Закона и Порядка. Выжгу коррупцию, перепишу их нелепые кодексы и заставлю систему работать с безупречной точностью часового механизма. Обычная процедура приведения сектора к юридическому стандарту. Ничего сложного. В конце концов, за время своего существования я проделывал подобное уже не одну сотню раз.