Я не удостоил советчика даже поворотом головы.

— Далее, — мой голос продолжал методично вскрывать ситуацию. — Кворум. Здесь присутствует едва ли треть жильцов. Согласно статье сорок пятой Жилищного кодекса, данное собрание неправомочно принимать решения. Вы пытаетесь собрать подписи под «предварительными согласиями», я это понимаю. Но я предупреждаю всех: не ведите никаких разговоров, не увидев официальных документов. И уж тем более — ничего не подписывайте и не пускайте никого в свои квартиры.

— Ну, мы же просто говорим… — предпринял жалкую попытку спасти положение председатель, вытирая вспотевшую лысину.

— Просто говорим об изъятии частной собственности? — надавил я. — Если через минуту вы не предъявите документы, подтверждающие легитимность этого собрания и полномочия гостя, следующая наша встреча пройдёт в кабинете прокурора. Статья двести восемьдесят шестая Уголовного кодекса. Превышение должностных полномочий.

Константин Дмитриевич криво усмехнулся, меняя тактику.

— Послушайте, Илья… Мы же привыкли всё решать по-хорошему. Зачем эти крайности?

— Понятия «хорошо» или «плохо» — субъективные и размытые термины, — возразил я. — Для будущего застройщика «хорошо» — это выплатить минимальную компенсацию и выселить нас за неделю. Но для жильцов это «плохо».

— Но мы найдём компромисс…

— Нет. Компромиссы в таких делах всегда заканчиваются плохо. Опять же для жильцов. Поэтому ситуацию мы будем решать строго по Закону.

Константин Дмитриевич, видимо, не одного адвоката съел на завтрак. Он, не раздумывая, нанёс ответный удар, целясь в самый примитивный страх — страх нищеты.

— Город не обязан предоставлять вам жильё метр в метр, — жёстко произнёс он. — Город может просто выплатить выкупную стоимость. Мы закажем независимую экспертизу. И как вы думаете, во сколько оценят квадратный метр в вашем старом доме, официально стоящем в зоне сноса? Копейки. На эти деньги вы сейчас даже гараж на окраине не купите.

Зал ахнул. Мужчина в кепке выронил свой огрызок карандаша. Паника начала расползаться по рядам. Марина испуганно схватила меня за локоть.

Простота местных законов играла мне на руку. Я, не напрягаясь, отбил атаку, используя ту самую «лазейку», которую застройщики обычно стараются зацементировать.

— Константин Дмитриевич прав в одном: старые кирпичи этого дома стоят копейки, — я обвёл зал спокойным взглядом. — Но он умышленно умолчал о части седьмой статьи тридцать второй Жилищного кодекса. В выкупную стоимость входит не только ветхая стена, но и ваша доля земельного участка под этим домом. А земля в этом районе стоит миллиарды. И оценивать её мы будем не у карманного оценщика мэрии, а через судебную экспертизу.

Константин Дмитриевич, заметив, как в паре мест над рядами стульев поднялись записывающие видео смартфоны, мгновенно сменил маску. Лоск вернулся на место, а в голосе прорезались нотки миролюбивого соседа.

— Подождите. Стойте, ну зачем нам ругаться? — Он развёл руками, изображая крайнюю степень недоумения. — Это же только предварительная встреча, обмен мнениями…

— В законе такого понятия нет, — отрезал я, решив бить до конца. — И вообще, о какой встрече может идти речь, если мы до сих пор не увидели ни одного документа? Юридически эта беседа не имеет никакого значения.

Председатель, чья лысина теперь заблестела от пота, понял, что пора закругляться. Скандал, фиксируемый на камеры, грозил выйти из-под контроля и докатиться до вышестоящих инстанций раньше, чем они соберут первую подпись.

— Давайте тогда… это… остановимся на сегодня! — пробормотал он, лихорадочно сгребая со стола какие-то ведомости. — Константин Дмитриевич обязательно подготовит все документы, и мы снова соберёмся.

— О следующем собрании жильцы должны быть предупреждены за десять дней. Письменно, — я перевёл взгляд на председателя. — Каждому под подпись или заказным письмом. Любой другой формат будет признан судом ничтожным.

— Конечно, конечно, — закивал он, избегая моего взгляда.

— А шлагбаум-то⁈ — проснулся кто-то в толпе, всё ещё застряв в повестке прошлого месяца.

— На кой он тебе сдался, если нас сносят⁈ — выкрикнули ему в ответ, и в зале снова поднялся гул, но теперь в нём отчётливо слышалась не паника, а злость.

Я увидел, как Константин Дмитриевич начал быстро укладывать бумаги в кожаный портфель. Его движения стали дёргаными, лишёнными прежней аристократической небрежности.

[ НАПОЛНЕНИЕ ЯДРА: 0,0045% ]

Я встал и направился к выходу. Марина, чьё лицо за это время сменило несколько оттенков бледности, шла следом, едва не наступая мне на пятки. Мы вышли из душного подвала в прохладные вечерние сумерки.

— Илюха, ты понимаешь, куда ты влез? — тихо, почти шёпотом спросила она, когда мы отошли на несколько метров. — Нет, ты понимаешь, куда ты нас всех завёл⁈ Это же звиздец! Ты же не потянешь, это же мафия городская! У тебя знакомый адвокат есть? Хороший, чтоб зубастый?

— Зачем? — спросил я.

— Как «зачем»⁈ Илья, они нас раздавят! Мы без крыши над головой останемся, с тремя копейками в кармане!

— Нет, — я посмотрел ей прямо в глаза, и она невольно отшатнулась от холодной уверенности в моём взгляде. — Я сам служитель Закона.

— Да брось! — Марина махнула рукой, нервно хихикнув. — Служитель… Ты юрист из конторы «Рога и копыта», а там — зубастые волки из мэрии! Дело серьёзное, Илюх. Очень серьёзное.

Я не стал ей объяснять, что «серьёзные волки» мэрии — это всего лишь пыль по сравнению с теми, кого я лишал права на владение целыми галактиками.

— Надо наладить связь среди жильцов. Поодиночке они слабы, — сказал я, заходя в подъезд и начиная подъём по лестнице. — ты их знаешь?

Марина шла следом.

— Ты чего, Илюх? Конечно, знаю. И ты их всех знаешь, мы же выросли здесь! У нас и внутридомовой чат в мессенджере работает. Ах да, ты же туда никогда не заходишь, вечно ворчал, что там одни сплетни. Но я тебе приглашение отправлю.

Я остановился на межэтажной площадке.

— Приглашение? Куда ты меня приглашаешь? Я сегодня уже никуда не пойду. Дел много, да и есть хочу.

— Да в чат же… — Марина засмеялась. — В чат. А насчёт поесть… Слушай, а пошли ко мне? Я пирожков сегодня напекла. С картошкой и печёнкой. Будешь? Ещё горячие.

Память Ильи мгновенно среагировала: пирожки Марины пекла хорошие Вкусовые рецепторы отозвались в предвкушении угощения, предательски выделилась слюна, однако мне требовалось одиночество. Социальные контакты перегружали мой адаптационный модуль. Чтобы стать безупречной копией аборигена, мне нужно было время на осознание полученных за день данных.

— Нет, спасибо. Я хочу немного отдохнуть. День выдался тяжёлый.

Марина остановилась у своей двери и посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. В тусклом свете подъездной лампы её глаза казались слишком большими.

— У тебя всё нормально? Ты какой-то… необычный сегодня.

— Просто устал, — ответил я, не покривив душой.

— Понятно. Ну, я тогда пошла? — девушка указала на дверь за спиной, но не спешила доставать ключи, словно чего-то ждала.

— Иди, — просто сказал я.

— Пока.

— До свидания.

Я не стал дожидаться, пока она откроет замок. Развернулся и быстро преодолел последний пролёт. За спиной раздался хлопок двери и сухой щелчок ригеля.

Я подошёл к двери своего нового обиталища. Вставил ключ, повернул его и вошёл внутрь. Даже учитывая, что я привык к аскетизму Верховных Трибуналов, квартира Ильи Таранова показалась мне тесной. Три крошечные ячейки-комнаты, санузел и помещение для приготовления и приёма пищи.

Пища. Я снова вспомнил пирожки, и мой организм предательски заурчал. Немудрено — с момента пополнения запасов оболочки энергией прошло достаточно времени. А значит, пора было изучить содержимое «холодильника» — местного устройства, предназначенного для замедления распада органики.

Я открыл дверцу холодильника. Передо мной стояла задача, сопоставимая с расшифровкой забытого диалекта: не зная вкусовых пристрастий и традиций этого мира, было трудно сделать выбор. Хотя справедливости ради стоило признать, что выбирать было особо не из чего.