— Вот так вот придёшь как-нибудь в офис, а тебе скажут, что ты здесь больше не работаешь, что Таранов твой кабинет забрал, и он теперь директор. Вырастил бесчувственную акулу капитализма. Теперь жди, когда она тебя сожрёт.

Шеф ещё какое-то время причитал, но потом всё же успокоился, и я смог перейти к следующему пункту моей повестки.

— Мне нужно провести независимую строительную экспертизу дома, — сказал я. — У вас есть организации, которые смогут это сделать максимально качественно?

— Какого дома? — настороженно спросил шеф. — Ты за какое-то новое дело взялся, и я об этом не знаю?

— Моего дома, — пояснил я. — Председатель нашего ТСЖ пытается подвести его под реновацию и доказывает, что дом вот-вот развалится. Хочу это утверждение оспорить.

Шеф успокоился, кивнул, достал телефон и быстро продиктовал мне контакт. Я записал и спросил:

— А это кто?

— Сеня, — ответил Маньков. — Для тебя — Семён Сергеевич. Мой однокашник. У него своё бюро. Берёт, конечно, недёшево, зато делает всё так, что ни один суд потом не подкопается. Оно того стоит, поверь.

— Верю, — сказал я. — Сейчас я быстро с ним созвонюсь, обрисую задачу, получу счёт, отправляю этот счёт председателю нашего ТСЖ, а затем сразу же сажусь за изучение документов Вовчика.

— Хороший план, Таранов, одобряю, — удовлетворённо кивнув, произнёс Маньков. — Действуй! Деньги сами себя не заработают. Нам скоро за аренду платить, Андрюша сегодня опять приходил. И жена мне кровь пьёт — давно никуда на отдых не выезжали. Да и машину починить надо. В общем, деньги нам нужны.

— Вы полагаете, Олег Борисович, что мы все ваши проблемы закроем с одного этого дела? — искренне удивившись, спросил я.

— Мы их закроем, когда ты начнёшь нормально работать! — отрезал Маньков.

— Но я работаю. Только я не понимаю, почему работать должен только я, а проблемы закроем мы? Причём ваши личные проблемы.

— Руководить таким сотрудником, как ты — уже серьёзная работа. Практически подвиг! И вообще, Таранов, не умничай, тебе не идёт. Иди решай проблему со своим домом, пока я закрываю глаза на то, что ты собираешься делать это в рабочее время.

Шеф ушёл, я быстро созвонился с его однокашником, получил счёт и направил его Юлиану Ивановичу. После чего принялся за дело Вовчика.

На изучение документов, которые притащил лохматый программист, у моего вычислительного модуля ушло ровно две минуты: несколько тощих приказов, типовой трудовой договор, скопированный из интернета, и копеечные расчётные листки. Никаких дополнительных соглашений о передаче исключительных прав на служебное произведение не было и в помине.

Гораздо больше времени — целых тринадцать земных минут я потратил на сбор данных об ООО «НейроЭстейт», откуда Вовчика так бесцеремонно выперли. Я погрузился в открытые базы данных, реестры юридических лиц, судебные картотеки и финансовые отчётности. Местная информационная паутина была полна дыр, но даже сквозь них я нарыл кое-что весьма интересное, касающееся этой конторы. После этого я отправился отстаивать интересы клиента.

Бизнес-центр, где обитали бывшие работодатели нашего сисадмина, разительно отличался от нашего. Это был настоящий храм современного бизнес-культа: стеклянная башня, пронзающая небо. Нужная мне контора располагалась на самом верхнем этаже. Лифт, разумеется, прилагался.

Едва двери бесшумного скоростного лифта разъехались, я оказался в пространстве, которое местные с придыханием именуют «лофт». По сути, это была гениальная по своей наглости афера: аборигены ободрали штукатурку до голого, шершавого кирпича, выставили напоказ сплетения ржавых вентиляционных труб, бросили на пол грубые доски, поставили пару кожаных диванов и назвали это элитарной роскошью. Я был искренне впечатлён тем, как ловко они научились монетизировать строительные недоделки.

За стойкой ресепшена восседала миленькая девица. Я не стал тратить время на прелюдии, молча положил перед ней нотариальную доверенность от Вовчика и потребовал директора или кого-то из хозяев бизнеса. Звёзды сошлись удачно: один из учредителей оказался на месте. Меня проводили вглубь этого урбанистического великолепия, в кабинет за тонированным стеклом.

Учредителя звали Степан. Он был довольно молод для владельца прибыльного бизнеса. На нём была простая, но кричаще-дорогая футболка, а на ногах красовались модные кроссовки.

Степан полулежал в эргономичном кресле, крутил в пальцах стальной стилус и смотрел на меня со снисходительной, дерзкой усмешкой, свойственной лишь «хозяевам жизни». Однако за этой вальяжной ширмой скрывался холодный ум — это читалось по его цепкому взгляду.

— Меня зовут Илья Таранов. Я представляю интересы создателя архитектуры приложения «СмартМетр», — сразу перешёл я к делу, выкладывая на стол доверенность. — Я изучил вашу документацию. Ваш бывший сотрудник не передавал вам исключительных прав на программный код. Следовательно, ваша текущая монетизация продукта незаконна.

Степан перестал крутить стилус. Его брови слегка поползли вверх, но усмешка никуда не делась.

— У вас есть два пути, Степан, — сказал я, рисуя перед ним векторы развития событий. — Вариант первый: мы встречаемся в суде. Опираясь на закон, мы признаём ваши права ничтожными, забираем исходный код обратно и взыскиваем с вас всю упущенную выгоду за время использования программы. Плюс компенсацию за нарушение авторских прав. И поверьте, я найду способ заблокировать ваше приложение в сторах уже на этапе обеспечительных мер.

Я сделал паузу, позволяя ему переварить угрозу бизнесу, затем продолжил:

— Вариант второй: мировая. Вы выплачиваете моему клиенту справедливую компенсацию его интеллектуального труда. Взамен мы прямо здесь и сейчас, цивилизованно и по всем правилам, оформляем договор об отчуждении исключительных прав в пользу вашего ООО. У меня на руках генеральная доверенность, я уполномочен подписывать такие документы. Выбирайте.

Степан медленно отложил стилус и смерил меня долгим, оценивающим взглядом, словно пытаясь понять, как со мной разговаривать.

— Слушай, юрист… — протянул он в итоге, скривив губы. — Ты мне тут судами не маши. Я Вовчика знаю как облупленного. Этот лохматый тюфяк в жизни бы не додумался адвоката нанять. У него и денег-то на тебя нет. Ты вообще откуда нарисовался? Мошенник, что ли? Решил на дурачка нас развести по липовой бумажке?

Его подозрительность была абсолютно логичной. Отказ Вовчика ехать на переговоры действительно выглядел как слабое звено в моей легенде.

— Вы можете проверить подлинность доверенности по реестру нотариальной палаты. Прямо сейчас, с вашего компьютера, — предложил я.

— Да чего мне там твои реестры проверять? — Степан фыркнул, доставая из кармана смартфон. — Сейчас я просто этому придурку позвоню и спрошу напрямую. Кажется, я ещё не удалил его номер.

— Это тоже приемлемый вариант верификации фактов, — согласился я, проигнорировав оскорбление клиента.

Степан нашёл контакт, нажал вызов и демонстративно включил громкую связь. В динамике раздались длинные гудки, а затем послышался хриплый, неуверенный голос нашего подвального сисадмина:

— Алло…

— Вовчик? Привет, — с издёвкой в голосе произнёс Степан. — Тут ко мне в офис какой-то серьёзный дядя в пиджаке пришёл. Тарановым представился. Говорит, что он твой юрист и пришёл выбивать из меня миллионы. Твоих рук дело?

Повисла короткая пауза. Было слышно, как Вовчик на том конце провода тяжело вздохнул.

— М-моих… — просипел программист. — Я ему доверенность дал. Разговаривай с ним, Стёпа. По закону.

И Вовчик торопливо бросил трубку. А Степан медленно опустил телефон на стол. На его лице отразилось искреннее, глубочайшее потрясение. Усмешка окончательно испарилась.

— Охренеть… — тихо произнёс молодой коммерсант. — Он жив… И даже по телефону разговаривает. Надо же.

— Что вас так удивляет? — попросил я пояснить.

— Да то, что он до сих пор не сдох, — прямо ответил Степан. — Вовчик — хороший программист, где-то даже гениальный. У него мозги работают как квантовый компьютер, я таких кодеров никогда не видел. Но у него есть один ма-а-аленький недостаток. Он бухает. И бухает он, господин Таранов, по-чёрному: страшно, до потери человеческого облика, запоями. За это мы его, собственно, и выпнули. Работать с ним стало физически невозможно.