— Без проблем, — кивнула Юлия, и в её голосе впервые за весь разговор появилась осмысленная решимость. — Я ведь всё равно на работе отгулы за свой счёт взяла, вот дома сижу.
— Отлично. Значит, используем это время с максимальной пользой, — сказал я и поднялся с кресла, обозначая завершение консультации. — Я всё организую, позвоню и скажу, когда и куда нужно подъехать.
— Спасибо тебе, Илья, — она слабо, но искренне улыбнулась, провожая меня к двери. — Если бы не ты, я бы точно сломалась.
Вернувшись в свою квартиру, я первым делом почувствовал аппетитный аромат горячей еды. На кухне уже был накрыт стол, а в центре возвышалась глубокая тарелка с чем-то аппетитно дымящимся.
Света выбежала из комнаты мне навстречу, словно только и ждала щелчка дверного замка.
— У меня всё готово! — с лёгкой гордостью отрапортовала она. — Мойте руки и садитесь.
Я внимательно осмотрел свои ладони. На них не было грязи, однако спорить я не стал. Видимо, это была ещё одна обязательная санитарная традиция аборигенов перед загрузкой биологического топлива. Нарушать устоявшиеся культурные алгоритмы не имело смысла.
Помыв руки, я сел за стол и приступил к дегустации предложенного блюда.
— Вкусно! — совершенно искренне констатировал я, проглотив первую порцию и, памятуя о том, что после перенесённого стресса человеческому организму требуется не только пища, но и позитивное психологическое подкрепление, я решил развить мысль: — Ты большая молодец. Очень хорошо умеешь готовить.
Света смущённо улыбнулась, и напряжение, тяжёлой маской державшееся на её лице с самого визита к отцу, слегка отступило.
— Да это просто пельмени! — со смехом отмахнулась она от моих комплиментов. — Чего их готовить-то? Кинул в кипяток, посолил и жди, пока всплывут.
«Посолить», — сделал я важное открытие.
И почему, спрашивается, фрагментированная память прежнего Ильи ни разу не подсказала мне этот химический алгоритм, способный радикально улучшить вкусовые качества замороженного полуфабриката? Видимо, кулинария у прошлого владельца тела находилась в слепой зоне.
— Ты знаешь, Света, мне надо ещё немного поработать, — сказал я, отодвигая опустевшую тарелку и поднимаясь из-за стола.
Девочка удивлённо захлопала ресницами и спросила:
— А разве вы не на работе работаете?
— Это не совсем обычная работа, — попытался я подобрать понятные формулировки. — И за неё не платят зарплату. Это, скорее, вынужденная юридическая самооборона. Дело в том, что наш дом сносят… точнее, хотят снести.
— Как снести⁈ — вилка Светы со звоном опустилась на край тарелки. — А где же вы будете жить⁈
— Надеюсь, здесь. Но для этого мне…
— Надо поработать. — закончила мысль за меня Света. — Хорошо, а я пока посуду помою. И уберусь.
Я ушёл в свою комнату и наконец-то взял в руку папку с документами, которую я «изъял» у Юлиана Ивановича, директора ТСЖ. По венам прошла горячая волна, я почувствовал добычу. От азарта у меня даже немного дрогнула рука, когда я доставал листы.
У любого другого среднестатистического обывателя от одного только взгляда на этот бюрократический монолит свело бы скулы от непреодолимой тоски. Буквы, даты и цифры послушно выстраивались в голове в строгие логические цепочки, обещая скорое разоблачение подтасованных фактов или скрытых мотивов.
Но я собирался не просто читать эти документы. Я вышел на охоту. Просеивая тонны песка, я старался найти алмаз. Ну или на худой конец крупинку золота. Председатель, видимо, изначально собирался козырнуть лишь какой-то одной бумажкой, и это просто чудо, что мне удалось экспроприировать весь архив целиком.
Я методично просеивал бюрократическую породу, и вот блеснула первая золотинка. Затёртый счет двухлетней давности, выставленный неким ООО «КапСтройТрест». К нему прилагался длиннющий, на три листа, перечень выполненных работ с итоговой шестизначной стоимостью. Интересно. Откладываем в сторону, формируем первую стопку.
Листаю, «сканирую», читаю, снова листаю. Ага! А вот и ещё одна золотинка. Копия технического заключения о состоянии дома. Эта бумага посвежее. Отправляется следом за счётом. Первый кластер нестыковок сформирован.
Но это всё лежало на поверхности, а мне нужно было бурить глубже. И я бурил. И на свет появился старый технический паспорт БТИ. Отлично, это начало для второй стопки. А следом за ним из недр папки вынырнула совсем уж ветхая бумаженция — кадастровый план, датированный какими-то доисторическими годами. И зачем только они вообще сохранили этот бумажный реликт в рабочей документации?
Я максимально бережно развернул лист. План едва не рассыпался у меня в руках прямо по жёлтым линиям сгиба, угрожая превратиться в труху. Я впился взглядом в выцветшие чертежи и границы участков. А вот это уже по-настоящему интересно! Схема кардинально расходилась с более новыми документами. Но этот хрупкий носитель нужно было срочно спасать — как минимум немедленно оцифровать и сделать качественную копию, пока он не распался на атомы от малейшего сквозняка.
В этот момент в дверь деликатно постучали, и она приоткрылась.
— Дядя Илья, я вам чай принесла!
Света запорхнула в комнату. На её лице играла робкая улыбка, а в руках опасно балансировала дымящаяся кружка и тарелка с печеньем.
— Только не на стол! — крикнул я.
Девочка вздрогнула, словно от удара током. Её рука дёрнулась, и добрая половина чая выплеснулась через край чашки на ковёр. Света замерла, испуганно вжав голову в плечи и глядя на меня широкими, полными страха глазами.
— Прости, — я виновато поднял руки. — Прости меня, пожалуйста. Я совершенно не хотел тебя пугать. Просто здесь разложены документы. Очень важные документы. Одна пролитая чашка, и мы проиграем дело.
— Хорошо… я тогда обратно на кухню унесу? — тихо спросила она, осторожно пятясь в коридор.
— Да, пожалуйста. Поставь там, я скоро приду, — ответил я.
Света скрылась за дверью, а я снова с головой погрузился в изучение информационного массива. Однако дальше «бур» пошёл тяжело — в основном мне попадалась лишь откровенно «пустая порода». Десятки страниц бессмысленной переписки, типовые договоры на вывоз мусора и прочая канцелярская шелуха, служившая лишь для придания папке солидного веса.
Ещё несколько специфических бумаг, вызвавших у моей логики обоснованные подозрения, я отложил в третью, новую стопку. На первый взгляд они выглядели безупречно, но их внутреннее содержание требовало проверки путём отправки официальных запросов в различные государственные инстанции и ведомства. Благо статус адвоката Манькова давал мне на это полное процессуальное право — местная бюрократическая машина была обязана отвечать на адвокатские запросы в строго установленные законом сроки.
Но вдруг я отчётливо почувствовал на себе взгляд и медленно обернулся. Света стояла в дверном проёме. Прислонившись плечом к косяку, она внимательно наблюдала за моими изысканиями.
— Быть юристом… это значит вот так целыми днями копаться в старых бумагах? — тихо спросила девочка, не решаясь переступить порог комнаты.
— Не без этого, — честно признал я, откидываясь на спинку стула. — Анализ документарной базы действительно составляет львиную долю всего процесса.
Света сочувственно вздохнула, глядя на возвышающиеся бумажные стопки.
— Скучно, наверное?
— Скучно⁈ — я возмутился настолько искренне, что даже сам немного удивился силе этой эмоции. — Да ты что!
Я стремительно развернулся к столу, порылся в папке и уверенным движением выудил оттуда лист. Это была та самая недавно найденная копия технического заключения, я потряс ею в воздухе.
— Смотри. На первый взгляд — это просто документ с напечатанным на нём скучным текстом, — начал я объяснять. — Но на самом деле это поле боя. Настоящее сражение! Каждая запятая здесь, как заложенная мина, а каждая цифра — это чья-то ложь или уловка. И когда ты находишь нестыковку, когда ты видишь, как хитрая схема начинает трещать по швам от одной-единственной даты… поверь мне, Света, это вообще не скучно. Это настоящая охота.
