Варя сразу решила, что этот дом работает против неё.

Николай Петрович ждал в холле вместе с женщиной лет сорока пяти, которая представилась Татьяной, администратором гостевого дома. Татьяна говорила быстро, заботливо и с видом человека, который очень хочет, чтобы гости остались довольны, даже если гости — генеральный директор, сотрудница коммуникаций и ситуация, от которой воздух слегка искрит.

— Марк Романович, для вас подготовили номер справа, в конце коридора. Варвара Андреевна, ваш номер напротив, чуть ближе к лестнице. В каждой комнате чистое бельё, полотенца, вода, чайный набор. На кухне всё есть, ужин можно разогреть, если захотите. Электричество работает, отопление тоже, связь местами лучше у окна, но обычно ловит.

— Спасибо, Татьяна, — сказал Марк.

Татьяна кивнула так, будто благодарность генерального директора тоже надо было аккуратно положить в отчёт.

— Если что-то понадобится, я в доме персонала рядом. Николай Петрович сказал, что утром дорогу должны открыть.

— Подтверждение пришло? — спросил Марк.

Николай Петрович поправил ворот куртки.

— Пока предварительно. В семь обещают пустить технику, после семи тридцати можно будет спокойно выехать. Я вам напишу, как только получу точную информацию.

— Хорошо.

Варя заметила, что Николай Петрович всё ещё чуть напряжён. Не от вины даже — скорее от ожидания, что Марк сейчас начнёт разбирать ситуацию по пунктам, выяснять, кто поздно сообщил, кто не проконтролировал проезд, кто не предусмотрел маршрут. И прежний Марк, возможно, так бы и сделал. Но сегодняшний Марк только коротко кивнул.

— Утром обсудим систему уведомлений, — сказал он. — Сейчас люди устали. Пусть заканчивают смену.

Николай Петрович посмотрел на него с почти незаметным удивлением.

Варя тоже.

Марк заметил оба взгляда.

— Что? — спросил он у Вари.

— Ничего.

— Вы громко молчите.

— Это просто мой внутренний отдел удивления вышел на балкон.

— В доме нет балкона.

— Тем лучше. После пятницы у балконов слишком сильная репутация.

Татьяна быстро опустила глаза к планшету. Николай Петрович посмотрел в сторону кухни с таким интересом, будто там внезапно появилась строительная комиссия.

Марк только задержал взгляд на Варе.

— Комнаты отдельные, — напомнил он.

— Вы уже говорили.

— На всякий случай.

— Марк, если вы повторите это ещё раз, дом сам начнёт сомневаться.

Его губы дрогнули.

Совсем немного.

Но Варя теперь уже слишком хорошо знала эту микрокатастрофу на его лице.

— Ваш ключ, — сказала Татьяна, протягивая ей карточку. — Номер два. У Марка Романовича номер четыре. Кухня общая. Если захотите ужин, в холодильнике есть готовая еда. Всё подписано.

— Спасибо, — сказала Варя. — Вы нас спасли.

— Что вы, это моя работа.

— Иногда работа и спасение выглядят одинаково. Особенно когда человек с шести утра в дороге, на съёмке и в споре с генеральным директором.

Татьяна улыбнулась.

Марк посмотрел на Варю с деланой строгостью:

— Спор был продуктивным.

— Все наши споры продуктивные. Это не отменяет того, что они требуют калорий.

— Тогда ужин.

— Вы предлагаете ужин?

— Я предлагаю не обсуждать калории в холле.

— Согласна. Холл слишком невинен для таких тем.

Николай Петрович и Татьяна ушли через несколько минут, оставив их вдвоём в гостевом доме.

Точнее, не совсем вдвоём.

С отдельными комнатами.

С общей кухней.

С закрытой дорогой.

С тем самым молчанием, которое уже давно перестало быть отдельным.

Варя подняла карточку от номера.

— Я пойду переоденусь.

— У вас есть вещи?

— Минимальный набор. Женщина, которая работает с мероприятиями, всегда готова к неожиданному ночному кошмару логистики. У меня в сумке есть всё, кроме уверенности в будущем.

— Уверенность в будущем редко помещается в сумку.

— Вы сейчас звучите философски. Это объект на вас плохо влияет.

— Скорее вы.

Варя замерла.

Он сказал это спокойно, почти устало, как человек, у которого уже не осталось сил каждый раз прятать очевидное под словом «проект».

И опять она не нашла быстрого ответа.

Очень плохой признак.

— Тогда я пойду спасать вас от дальнейшего влияния, — сказала она наконец.

— Поздно.

Она подняла глаза.

Марк смотрел прямо.

Без улыбки. Но и без защиты.

Варя поняла, что ещё секунда — и либо она скажет что-то слишком честное, либо сделает вид, что ей срочно нужно проверить качество подушек в номере.

Выбор был очевиден.

— До кухни? — спросила она.

— Через двадцать минут.

— Это звучит как назначение встречи.

— Это и есть назначение встречи.

— В гостевом доме, ночью, на кухне.

— Для ужина.

— С протоколом?

— Без протокола.

— Опасно.

— Вы справитесь.

Варя хотела сказать: «Не уверена».

Но ответ получился бы слишком настоящим.

Поэтому она просто кивнула и ушла в коридор.

Номер оказался маленьким, тёплым и раздражающе милым. Кровать с серым покрывалом, деревянный стол, окно на тёмные сосны, настольная лампа, кресло в углу. На тумбочке стояла бутылка воды, чашка, чайник и маленькая вазочка с сухими травами. Всё выглядело так, будто здесь надо было не ночевать после съёмки репутационного ролика, а писать письма, думать о жизни и принимать решения, которые потом невозможно отменить.

Варя поставила сумку на стул и подошла к окну.

Снаружи фонари освещали дорожку к дому. За ними темнел объект: аллеи, низкие корпуса, мокрые после дождя дорожки, молодые деревья. Где-то дальше, у въезда, мигал служебный огонёк. Всё было тихо.

Слишком тихо.

Телефон завибрировал.

Лиза.

Ну?

Варя посмотрела на экран и усмехнулась.

Что “ну”?

Ответ пришёл мгновенно.

Не изображай строительный объект. Отвечай по-человечески. Вы уже в доме?

Да.

Комнаты правда отдельные?

Да.

Двери закрываются?

Варя закатила глаза.

Корнеева.

Я отвечаю за безопасность сюжета.

Сюжет в порядке. Мы поужинаем и разойдёмся по комнатам.

Пауза.

Потом:

Варя, фраза “поужинаем и разойдёмся по комнатам” в твоём исполнении звучит как человек, который не верит сам себе, но уважает формат отчётности.

Варя села на край кровати.

Лиза, он сегодня был нормальным.

Она посмотрела на сообщение.

Удалить?

Поздно.

Отправлено.

Ответ пришёл не сразу. Это насторожило сильнее, чем мгновенная шутка.

Нормальным — это каким?

Варя задумалась.

Каким?

Смеялся у аллеи. Не устроил разнос Николаю Петровичу за дорогу. Уступил с временем выезда. Спрашивал, не нужна ли помощь. Смотрел на объект не как на набор сроков, а как на место, которое действительно важно. В машине сказал, что пока не знает, как правильно поступать из-за того, что между ними происходит. И теперь ждал её на кухне, без протокола.

Живым, написала Варя.

Лиза ответила почти сразу:

Ох.

Не “ох”.

Варь, “живым” — это хуже, чем “красивым”. От красивого можно отмахнуться. От живого — нет.

Варя долго смотрела на экран.

Потом написала:

Я всё контролирую.

Лиза прислала только один смайлик.

Смотрящий.

Осуждающий.

Бухгалтерский.

Варя бросила телефон на кровать.

— Предательница, — сказала она в пустой комнате.

Комната промолчала.

Очень мудро с её стороны.

Через двадцать минут Варя вышла в коридор уже в мягком светлом свитере и свободных тёмных брюках, которые всегда лежали у неё в сумке «на случай, если мероприятие решит жить собственной жизнью». Волосы она распустила, помаду стёрла, лицо умыла. Без офисной яркости она чувствовала себя странно уязвимой, будто сняла не макияж, а часть брони.