— Вы?

— Да.

— Вы водите?

— Я удивлён, что это вызывает сомнения.

— Вы просто выглядите как человек, которого обычно возят, пока он мысленно управляет миром.

— Сегодня мир подождёт.

— Опасное заявление.

Марк открыл заднюю дверь.

Варя посмотрела на него.

— Нет.

— Что нет?

— Я не буду сидеть сзади, пока вы ведёте. Это будет выглядеть так, будто меня везут на совещание с судьбой.

— Тогда садитесь вперёд.

Он сказал это спокойно.

Слишком спокойно.

Варя мысленно напомнила себе: рабочая поездка. Объект. Ролик. Дистанция. Никаких балконов на трассе.

Она села на переднее пассажирское сиденье.

Марк занял место за рулём.

Автомобиль мягко тронулся от офиса, и Варя впервые увидела Марка Громова не за столом, не у окна кабинета, не на сцене, а в простом действии: рука на руле, взгляд на дорогу, спокойная уверенность в движениях. Это почему-то оказалось почти интимнее, чем разговор на балконе. Там они хотя бы стояли в красивой сцене. А здесь была будничность. Утро. Дорога. Она рядом. Он ведёт.

— Почему вы так смотрите? — спросил Марк, не отрывая взгляда от дороги.

— Я изучаю новый объект коммуникационного анализа.

— Меня за рулём?

— Да. Вы ведёте машину так, будто дорога подписала с вами договор о соблюдении полос.

— Предпочитаю предсказуемость.

— Дорога редко спрашивает предпочтения.

— Поэтому я строю маршрут заранее.

— Конечно.

Она потянулась к панели мультимедиа.

Марк сразу сказал:

— Не трогайте.

Варя замерла с пальцем в сантиметре от кнопки.

— Это прозвучало так, будто там система безопасности государства.

— Там настройки.

— Музыка — это не настройки. Это настроение.

— В рабочей поездке настроение не является приоритетом.

— Вот сейчас где-то заплакала вся индустрия корпоративных роликов.

— Варвара Андреевна.

— Марк Романович, два часа в полной тишине рядом с вами — это не дорога, а испытание на внутреннюю стойкость.

— Можем обсудить сценарий.

— Это ещё хуже.

Он бросил на неё короткий взгляд.

— Вы предпочитаете музыку вместо работы?

— Я предпочитаю доказать, что человек способен ехать на объект и не превращать каждую минуту в рабочий ресурс.

— Спорное утверждение.

— Вы сейчас спорите с идеей человеческого существования вне календаря.

— Я спорю с хаосом в машине.

— Музыка — не хаос.

— Зависит от музыки.

— Вы даже не знаете, что я включу.

— Именно.

Варя села ровнее.

— Хорошо. Демократическое голосование. Я за музыку. Вы против. Один-один. Нужен третий голос.

— В машине двое.

— Тогда голосует кофе.

— Кофе не голосует.

— Потому что вы подавляете малый бизнес и горячие напитки.

Марк всё-таки нажал кнопку на руле.

Из динамиков зазвучала спокойная инструментальная мелодия — ровная, дорогая, без лишних эмоций. Такая музыка могла бы сопровождать презентацию жилого комплекса, где даже птицы летают по утверждённой траектории.

Варя повернула голову.

— Это музыка?

— Да.

— Нет. Это саундтрек к совещанию облаков.

— Он не отвлекает.

— Он не живёт.

— Вы хотели музыку.

— Я хотела музыку, а не аудиоверсию вашего пиджака.

Марк медленно вдохнул.

— Пункт 7.3 действует и в машине.

— А дорожный пункт о демократии?

— Не утверждён.

— Потому что вы боитесь потерять контроль над плейлистом.

— Потому что у вас слишком много энергии для семи сорока утра.

— Это не энергия. Это протест против тишины.

Он выключил звук.

Варя победно улыбнулась.

— Спасибо.

— Я не включил вашу музыку.

— Зато выключили свою. Это уже компромисс.

— Сомнительный.

— Самые живые компромиссы всегда сомнительные.

Следующий спор случился через двадцать минут из-за кофе.

Варя заметила на обочине маленькую кофейню у заправки и оживилась.

— Остановимся?

— Зачем?

Она медленно повернулась к нему.

— Марк Романович, вы сейчас серьёзно спросили женщину в восемь утра, зачем останавливаться у кофе?

— У нас есть график.

— У нас есть жизнь.

— Съёмка в десять.

— До объекта ещё час двадцать. Пять минут нас не уничтожат.

— Пять минут редко остаются пятью.

— Это очень грустное мировоззрение.

— Это опыт.

— Нет, это недоверие к людям и очередям.

Он всё же свернул.

Варя с удивлением посмотрела на него.

— Вы согласились?

— Вы бы спорили следующие пятнадцать минут.

— То есть вы экономите время через уступку?

— Именно.

— Это почти мудрость.

— Не фиксируйте.

— Поздно.

В кофейне оказалось тепло, пахло выпечкой и свежемолотыми зёрнами. Марк выглядел в этом маленьком помещении слегка неуместно: слишком высокий, слишком строгий, слишком дорогой для места, где на стене висела доска с мелом и надписью «улыбнитесь дню». Варя с трудом удержалась от комментария, потому что Марк как раз посмотрел на эту надпись и выражение его лица стало бесценным.

— Не говорите, — предупредил он.

— Я молчу.

— Вы громко молчите.

— У меня выразительная тишина.

Девушка за стойкой взглянула на Марка, потом на Варю, потом снова на Марка и улыбнулась так, будто уже придумала им историю.

— Что будете?

Марк ответил первым:

— Чёрный кофе без сахара.

— Конечно, — тихо сказала Варя. — Цветовая палитра вашей души.

Девушка за стойкой прикусила губу.

Марк повернул к Варе голову.

— А вам?

— Капучино. Большой. И булочку с корицей.

— Мы завтракали?

— Вы — возможно. Я — нет.

— Булочка с корицей в машине создаст крошки.

Варя посмотрела на него так, будто он только что перешёл государственную границу здравого смысла.

— Марк Романович, вы действительно пытаетесь регламентировать булочку?

— Я защищаю салон.

— От радости?

— От крошек.

— Крошки — это след жизни.

— В машине это след уборки.

— Вы невероятны.

— Часто слышу.

Девушка за стойкой уже не скрывала улыбку.

— Булочку завернуть с собой?

— Да, — сказала Варя.

— Нет, — одновременно сказал Марк.

Они посмотрели друг на друга.

Девушка благоразумно молчала.

— Заверните, — сказала Варя. — Я съем аккуратно.

— Это невозможно доказать заранее, — сказал Марк.

— Марк Романович, вы строите объекты на тысячи квадратных метров, но боитесь одной булочки.

— Я не боюсь.

— Тогда докажите. Позвольте булочке реализовать потенциал.

Он посмотрел на неё долго.

Потом на девушку.

— Заверните.

— Победа человеческой цивилизации, — сказала Варя.

— Временная.

В машине булочка действительно оставила крошку.

Одну.

Маленькую.

Почти символическую.

Марк заметил её мгновенно.

Варя тоже заметила, что он заметил.

— Не надо, — сказала она.

— Я ничего не сказал.

— Ваш взгляд сказал.

— Мой взгляд фиксирует факт.

— Пусть расфиксирует.

— Такого слова нет.

— Теперь есть. Я отвечаю за живую коммуникацию.

Он свернул обратно на трассу.

— Вы спорите даже молча.

— Это неправда.

— Вы сейчас молча спорили с навигатором.

— Потому что он предлагает скучный маршрут.

— Он предлагает быстрый маршрут.

— Не всегда быстрый — лучший.

— В рабочей поездке — часто.

— А если по другой дороге красивее?

— Мы не едем любоваться.

— Вот именно поэтому вам нужен репутационный ролик. Вы даже дорогу воспринимаете как задачу, а не как часть пути.

Марк ничего не ответил.

Варя посмотрела на него краем глаза. Руки на руле спокойные. Лицо собранное. Но в скулах что-то стало жёстче.

Она задела.

Не резко. Не больно, наверное. Но попала туда, где у него снова стояла броня.

Некоторое время ехали молча.