Тамура полагал, что если аккуратно себя вести и завязать беседу на какую-нибудь общую тему в той сфере, в которой русский должен располагать знаниями, то авось и получится собрать какую-то информацию, которая что-то скажет начальству. Да и был уверен в том, что сразу сможет определить, является ли Ивлев аналитиком или пустышкой, просто пообщавшись с ним по экономическим темам. Специалисту по теме не так и много надо услышать, чтобы понять, является ли его собеседник тоже экспертом. Эксперт всегда знает ключевые моменты, и рассуждает, исходя уже из них. А тот, кто просто нахватался поверхностных данных, сразу же это и продемонстрирует пустой болтовней.

Тамуре было известно время, когда лимузин должен доставить советского гостя в гостиницу. Он предполагал, что минут пятнадцать –двадцать понадобится тому, чтобы пройти все формальности и заселиться в номер. А вот после этого можно ожидать, что он воспользуется бесплатным предложением ужина в ресторане. И спустится в него поужинать перед сном.

Сам оперативник не очень разбирался в повадках граждан Советского Союза. Но он нашел хорошего специалиста по социалистическим странам. И тот его заверил, что ни один советский гражданин ни за что не откажется от халявного ужина в гостинице такого уровня.

Так что, исходя из этого, ему нужно было лишь подождать, когда появится Ивлев. Затем найти хороший предлог для того, чтобы завязать с ним разговор. Затем перевести его аккуратно на тему экономики. И на основе услышанного уже начать составлять собственное мнение о его аналитических способностях.

Прошло уже полчаса после расчетного времени прибытия лимузина, а Ивлева в ресторане так и не появилось.

Прошел час. Ивлев не появился.

Прошло полтора часа. Ивлева все нет. Людей в ресторане было прилично, но он никак не мог пропустить появления нужного ему человека!

Тамура начал подозревать, что что-то тут не так. Выйдя из ресторана, он направился на ресепшен, чтобы навести там справки.

Первоначально, конечно, никто не хотел с ним на эту тему разговаривать. Любая серьезная гостиница бережет приватность своих гостей. Но когда он, дождавшись, когда никого больше вокруг не будет, показал портье свое удостоверение, то запрошенная информация была ему предоставлена немедленно.

Интересовавший его Ивлев прибыл в гостиницу, как он и рассчитывал, полтора часа назад. Никто его нигде не задержал по дороге, получается, как он надеялся. Так что это был его собственный выбор, выходит, не спускаться вниз на ужин. Вот и доверяй мнению экспертов по советским гражданам!

Ну а сейчас, конечно, можно предполагать, что он уже и спать отправился.

Что же, получалось, что пока что у него есть только одна информация, которую можно доложить руководству. О том, что Ивлев не ведет себя как типичный советский гражданин, раз не воспользовался полученным приглашением на бесплатный ужин.

Не сказать, чтобы это было хоть сколько-нибудь удачным результатом, но это единственное, что у него получится предъявить в отчете…

Япония, Токио

Переводчица Ивлева сидела в дорогом ресторане, вкушала изысканную японскую кухню и по полной программе наслаждалась жизнью. Как же давно она не была в Японии! Уже двадцать с лишним лет прошло с тех пор, как она после долгой работы в этой азиатской стране вернулась на родину и вскоре вышла на пенсию.

С каким трудом ей удавалось скрывать на лице свой интерес, когда они проезжали сейчас по Токио! Она знала тут почти каждую улицу и была шокирована тем, насколько изменились многие из них. Все эти огромные небоскребы поглотили множество небольших уютных лавочек и ресторанов, во многих из которых она не один раз была во время долгого пребывания в Токио. Тогда у нее были самые интересные годы в ее жизни. Работа была опасной, в случае разоблачения она надолго попала бы в тюрьму, но ее это по-настоящему увлекало…

Она тогда выдавала себя за американку. Для нее это было очень выгодно, учитывая, насколько сильным было поклонение японцев перед американцами после войны. Японцы народ специфический, уважают прежде всего силу. Американцы эту силу продемонстрировали, в том числе и взорвав две атомные бомбы, которые унесли сотни тысяч жизней. Вот японцы, оказавшись под их пятой, и вовсю зауважали американцев.

Кроме того, конечно, в первые послевоенные годы жизнь в Японии была очень сложна, и только у американцев было полно денег, что послужило дополнительной причиной для того, чтобы люди относились к ним с уважением.

Так что то, что она выдавала себя за американку, давало прекрасные возможности советской разведчице налаживать самые невероятные контакты в деловой среде Токио. Да, общество тут очень консервативное, и женщине до войны были бы совсем не рады в деловой среде, но война поломала многие стереотипы, и с успешной и богатой американкой многие с удовольствием вели дела. А она пользовалась этим прикрытием, чтобы вербовать агентов и собирать информацию. А для особо консервативно настроенных японцев имелся ее муж, тоже нелегал из КГБ, чтобы и с ними дела можно было делать…

К счастью, с тех пор прошло достаточно много времени, чтобы её здесь уже никто не смог узнать. Ну и тем более, в этом ей помогут и расовые особенности. Белым тяжело отличить одного японца от другого, а уж состарившегося японца от японца средних лет тем более. Та же самая проблема и у японцев с белыми. Те, кто были с ней знакомы, когда ей было от тридцати семи до сорока пяти лет, ни за что не смогут её узнать в её нынешнем виде. Да и голос тоже у неё изменился, огрубел. Слишком много лет она курила, только недавно отказалась от этой пагубной привычки.

Так что сейчас она могла, уже давно соскучившись по жизни в Японии, вновь целую неделю наслаждаться местными культурными особенностями. Невозможно выучить так глубоко язык и культуру другой страны, и одновременно не полюбить ее.

Но она в этот момент думала не только об этом. Когда ей ставили задачу, то, видимо, не смогли ей в полной мере объяснить, что ситуация будет настолько нестандартной. Она только и знала, что сам объект будет в курсе, что она является офицером КГБ. Но ей было сказано, что ни в какие детали он не посвящен, допуска у него нет, так что ничего пояснять ему о делах группы, командированной из комитета для этой миссии, она не имеет права.

Сказали ей и о том, что этот молодой человек является ценным аналитиком, поэтому высоко вероятен интерес спецслужб противника, учитывая, что у него есть и специализация именно по экономическим аспектам развития японской экономики.

Все это не объясняло того, что она сегодня видела. Эта встреча с сотрудником Министерства культуры Японии в аэропорту с отдельным лимузином и этот президентский люкс, в котором они сейчас находились, все это было шокирующе. Конечно, она, живя и работая в свое время в Японии под личиной американки, богатой и преуспевающей, не раз бывала и в подобных люксах и ездила на лимузинах. Так что прекрасно была осведомлена, как именно должны были встречать советского драматурга, который по какому-то невероятному совпадению является также еще и хорошим экономическим аналитиком именно по Японии. Намного скромнее!

Все то, что сейчас происходило, было явным перебором и никак не вписывалось в то, что у японских спецслужб имеется какой-то интерес к ее объекту. Какая же спецслужба будет настолько топорно работать, зная, что в Советском Союзе очень бдительно относятся к любым связям советских граждан с иностранцами? Вот таким вот образом подсвечивать его в глазах всей группы сопровождения, в которой, как японцы прекрасно знают, всегда будет как минимум один сотрудник КГБ, – это же является гарантированным способом скомпрометировать потенциального агента и привлечь к нему внимание грозной советской спецслужбы. А уж что она должна была думать по поводу того пакета с деньгами, который японец, практически не прячась передал Ивлеву, а тот, даже не пересчитав, сколько там внутри денег, засунул себе в карман? Ивлев-то вроде понятно все объяснил, но если к его приему в Японии действительно были причастны японские спецслужбы, как полагало ее начальство в Москве, то как можно было так топорно действовать, передавая деньги на виду у остальных советских граждан?