Впрочем, опытная разведчица нисколько не возражала против того, что происходит. Сейчас она вдыхала воздух полной грудью, ей было очень интересно работать. На пенсии все же было чертовски скучно. А тут она и в Японию снова попала, по которой изрядно соскучилась, да еще и оказалась в самом центре какой-то совершенно невероятной интриги. Она ощущала себя так, как будто лет десять с плеч сбросила, и была вся в предвкушении последующих событий. И очень сожалела о том, что задание это временное, и по возвращении в СССР она снова станет обычной пенсионеркой.
Анна Захарова (разумеется, она сейчас в Японии, как и во время прошлой командировки, использовала чужие имя и фамилию) также, когда ей принесли суши, вспомнила о том, что подслушала при заселении в отель на ресепшен. Учитывая ее познания в японском языке, конечно же, для нее это было очень несложно. Получается, что из их тесной компании только она и Павел Ивлев знают о том, что вообще-то номер, в который они все заселились, был предназначен только для него одного. Деятелям из театра «Ромэн» и Андрею Миронову и в голову это прийти не могло, учитывая размер номера. А Ивлев достаточно аккуратно провел все переговоры со своим сопровождающим, так что у них не было и шанса услышать, что это заселение в номер в шикарном отеле произошло только благодаря решению самого Павла.
Она ни в коем случае не собиралась ничего по этому поводу им троим говорить. Ее-то все полностью устраивало. Задача у нее достаточно простая. Максимально держаться Ивлева, чтобы отслеживать все попытки японской разведки на него выйти и фиксировать их. Ясное дело, что ей легче справляться с этой задачей, проживая вместе с ним. А уж в каких именно иллюзиях пребывают все остальные, ей это вообще было неинтересно.
***
Япония, Токио
Сидели, значит, мы душевно, но, взглянув на часы, я тут же отметил, что пора звонить домой. Уже должна Галия с работы прийти, причем с гарантией, в Москве уже больше шести часов вечера. Надо жене сообщить, что благополучно долетели, чтобы не волновалась.
– Пойду жене позвоню, – сказал я, вставая из-за стола.
– Да ты чё, Паша! – покачал головой Боянов. – Тебе бы лучше завтра на какой-нибудь переговорный пункт сбегать. Там наверняка дешевле звонок обойдется, чем из такого вот отеля звонить.
– Да ладно, – махнул я рукой. – Кто его знает, будет ли завтра в программе свободное время, чтобы в переговорный пункт ехать. Ну и еще, попробуй его найти в стране, где сплошные иероглифы на вывесках. Да и это завтра будет, а я хочу, чтобы жена у меня уже сейчас знала, что у меня все в полном порядке. Кстати говоря, если кому-то надо, могу попросить ее с московского своего телефона уже набрать вашим родным и сообщить, что вы благополучно прилетели.
Андрей Миронов тут же встрепенулся и сказал:
– О, Паша, спасибо. Пусть она мать мою наберет, хорошо?
Взял листок бумаги, телефон написал, имя-отчество матери.
Я прихватил бумагу с собой, когда пошел звонить. Боянов с Вишневским категорически от этого предложения отказались. Сказали, что супруги у них выдержанные, и никаких сомнений не имеют, что все у них хорошо, так что нечего их баловать такими звонками.
Удивился, конечно, немного. Предложение-то у меня было фактически для них выгодное, ничего же платить не надо. Но мало ли как у них в цыганских семьях дело с этим поставлено? Не буду лезть в чужую культуру со своими правилами.
Извинился перед всеми остальными и пошел к телефону. Вначале набрал, конечно, портье. Несколько минут выяснял у него, какие именно циферки, в какой именно последовательности, причем, когда именно должен зазвучать гудок, мне надо набирать. Сложное это дело сейчас – звонить на международные номера.
К счастью, информацию для меня добыли достаточно быстро, всего минуты полторы и провозились в поисках. Видимо, не так уже часто гости из Советского Союза заселяются в этот отель. Уверен, захоти я в Нью-Йорк позвонить, мне тут же бы все цифры отбарабанили. Но главное, что информацию все же для меня добыли. И когда я начал строго по инструкции все эти цифры набирать, то все прекраснейшим образом сработало. И уже вскоре я разговаривал с восторженно пищащей Галией.
Жена, конечно, была очень рада, что я благополучно до Токио добрался. Переживала все же за меня, само собой…
***
Москва, квартира Ивлевых
Галия, придя домой, сразу же отпустила Валентину Никаноровну. Домой она добралась быстрее обычного, потому что, раз Паша уехал, то автомобиль был теперь в ее полном распоряжении. Они уже беседовали с ним как-то о том, что неплохо было бы вторую машину завести для нее. Но пока что она не была уверена, что им стоит это делать, хотя они уже и гараж фактически второй для нее заполучили, пусть он и был сейчас оформлен на Ахмада. Так что оставался только вопрос о том, чтобы найти эту самую вторую машину, если она вдруг изъявит желание.
Хорошо, все же, подумала Галия, когда муж такой ответственный, как у нее, и на нескольких работах сразу крутится. То на почту сходит и принесет сразу сотни полторы рублей перевод за опубликованные в «Труде» статьи, то сразу за несколько месяцев, забежав в бухгалтерию, принесёт полставки с одной из своих подработок. А уж те три с лишним тысячи гонорара за пьесу из «Ромэна», что он тогда принес домой, она и вовсе не могла забыть. Да, Галия знала, что в СССР деньги еще не главное, чтобы машину купить, но и связи у мужа тоже имелись, так что она не сомневалась, что если она выскажет согласие на предложение Паши, то машина у нее быстро появится.
Ну что же, подумала Галия, может быть, и есть в этом смысл, хотя ей все еще казалось, что это чрезмерно будет по-капиталистически на одну семью две машины иметь. А вот Паша уверял ее, что это вполне нормально. Мол, если оба супруга работают, то почему бы у каждого из них своей машины не было? Тем более что сейчас и с парковкой в Москве абсолютно никаких проблем нет.
Галия заикнулась было, с чего он так говорит, как будто в будущем будут проблемы в Москве с парковкой? На что Паша только закатил глаза, покачал головой, а потом прочитал ей длинную лекцию о том, что проблемы обязательно будут, потому что нынешние архитектурные расчеты совершенно неверны. Мол, пройдет буквально четверть века, и машин на московских улицах будет в несколько раз больше, чем ожидают сейчас, когда планируют и улицы, и парковки при вновь строящихся домах. Это, конечно, было чрезвычайно интересно услышать. Галия тогда в очередной раз подумала, какой же у нее умный муж!
Сама покушала, деток покормила. Взяла спицы и пряжу. Решила связать по шарфику для малышей. Один, темно-синий, уже был готов. Решила сделать второй темно-красным. Хорошо, что Паша большое количество пряжи привез из ГДР. У нее теперь был очень большой выбор для того, чтобы обновки всякие для сыновей делать.
Кто-то, может быть, удивился бы, зачем она этим занимается, учитывая, что Диана их буквально завалила различной детской одежкой. Но ей было приятно осознавать, что ее малыши будут в холодное время года в собственноручно связанных ею шарфиках щеголять. Это было как-то так мило, что она просто-напросто не могла удержаться от этого. Ну и, кроме того, должно же быть у девушки какое-то хобби?
И тут Паша позвонил из Японии. Галия очень обрадовалась. Волновалась, все же, все-таки перелет очень длинный. А Паша как-то ей рассказал, что далеко не про все авиакатастрофы, что с советскими самолетами случаются, можно в советских газетах прочитать. Мол, власти не хотят волновать население страны.
Естественно, рассказал он это уже очень давно, но в голове у нее мысль та засела. Тем радостнее было услышать, что с Пашей все в порядке. А потом он ее неожиданно попросил матери Андрея Миронова позвонить и сообщить, что с ним тоже все в порядке, он благополучно долетел.
Галия вначале даже удивилась – почему матери, если она прекрасно знала, что актер женат, и у него дочка уже даже есть. Но Паша подтвердил, что позвонить надо именно матери. Может быть, мать у них отдельно живет, у нее телефон есть, а у Миронова самого телефона нет, мало ли? – пожала плечами Галия. И, конечно же, тут же записала себе номер.
