Косыгин лично присутствовал на Пленуме. Внимательно доклад Межуева слушал. Но гораздо более важно то, что он еще перед Пленумом его прочитал и предварительно одобрил для внедрения. Ему очень понравился тот спектр новых технологий, которые Межуев отобрал для того, чтобы рекомендовать их для немедленного внедрения в советской экономике. Ну да, докладов от него поступило уже много десятков. Но с точки зрения Косыгина он вполне справился с тем, чтобы предложить то, что можно будет внедрить на горизонте уже этой пятилетки, не заглядывая в следующую.

Не было там каких-то уж слишком слабо разработанных технологий, хозяйственный эффект которых будет виден только на горизонте десятилетий. Хотя в докладах, которые от Межуева в Политбюро подавались, и такие технологии тоже рассматривались. И прогноз, сделанный по ним, Косыгину тоже показался весьма любопытным. Но председатель Совмина прекрасно понимал, что работает в этой должности уже последние годы. И возраст, и состояние здоровья, да и врагов все больше. Так что ему как раз хотелось побольше всего нового внедрить, что, быстро выстрелив, сможет его репутацию как незаменимого человека на этой должности в Политбюро поддержать. И оттянуть момент отставки.

После этого доклада, подготовленного Межуевым к Пленуму, Косыгин стал прикидывать, когда запланированную должность Межуеву можно в правительстве предложить. Но все время что-то отвлекало.

Дел у него всегда было много.

Одна только неожиданная кубинская авантюра достаточно много времени съела. Потому что все, что выносится на рассмотрение на уровне Политбюро, должно именно им всегда тщательно курироваться. Январь обещал быть спокойным, но пришлось с неожиданными инициативами Фиделя Кастро много провозиться.

А как иначе? Можно получить очень негативные последствия, если лично не досмотришь. Если тот, кому ты важное дело поручил, что-то не до конца понял или недостаточно правильно сработал. А то и подставить его решил.

Сами члены Политбюро обычно в экономике не очень сильно разбирались. Все же были больше управленцами.

Но вот среди их помощников вполне можно было наткнуться на настоящих специалистов, которые какие-то недоработки или недосмотры могли блестяще вскрыть и своим начальникам показать, чтобы те уже на Политбюро огласили свои претензии в адрес Косыгина, если он что-то недоработал или не тому поручил этим заняться.

Но все же, наконец, у Косыгина появилось свободное время для того, чтобы разобраться по поводу Межуева. Памятуя о том, как Пельше своих людей ревнует, решил он с председателем КПК лично переговорить при первом удобном случае.

И случай достаточно быстро подвернулся на очередном совещании, когда Пельше оказался в одном помещении с ним. Сразу же после того, как совещание закончилось, Косыгин подошел к нему и сказал, что есть у него небольшой разговор по одному из его людей.

Тут же прошли в кабинет к Пельше, потому, что тот ближе был, чем кабинет Косыгина.

Косыгин согласился, конечно, когда Пельше предложил угоститься чайком и сдобами.

Пока секретарша Арвида Яновича бегала, все организовывая, они с Пельше в целом про жизнь говорили. А вот потом, когда уже какое-никакое угощение на столе появилось, Косыгин и к делу перешел, сказав:

– Арвид Янович, ваш Межуев Владимир Лазоревич, с моей точки зрения, созрел уже для того, чтобы в Совмине какую-нибудь достаточно серьезную должность занять на уровне главы комитета. Как вы отнесетесь к тому, что я ему соответствующее предложение сделаю?

Пельше, несколько удивленно взглянув на Косыгина, подумал немножко, потом сказал:

– Тут вам, конечно, уже с ним придется беседовать. Но исходите из того, что я как раз на днях планировал Межуеву предложить должность своего заместителя. С моей точки зрения он тоже себя очень неплохо проявляет. А у меня как раз через пару недель заместитель на пенсию уходит.

Так что, может быть, давайте сделаем таким образом. Я Межуеву свое предложение сделаю, но при этом сообщу и про ваш тоже интерес к нему. Договорились?

Косыгин ответил согласием, хотя и был сильно разочарован. Ну да, конечно, выберет Межуев переход к нему в Совмин, если сам Пельше ему предложение сделает своим заместителем стать. Увы, похоже, что Межуев для него, Косыгина, потерян.

Москва

Вот как чувствовал я, что пора кураторов предприятий теребить. Прихожу домой, а мне Валентина Никаноровна говорит, что меня Павел Сатчан искал.

Вначале я, конечно, подумал, что он по поводу документов на выезд мне звонил. Давал же поручение Жанне Луппиан заняться этим еще на прошлой неделе. Но когда я его уже по новому телефону рабочему в МГУ набрал, он разговор, едва поздоровавшись, совсем с другого вопроса начал. Мол, Паша, срочно новая лекция от тебя нужна на «Полете». Получится ли у тебя сегодня уже в восемь вечера в музее ее прочитать?

Вот как вовремя и разумно я с кураторами успел поработать, получается. Обычно за день предупреждают об очередном собрании, а сегодня всего за несколько часов. А от меня же понадобится, я так понимаю, какая-то информация, как от куратора кураторов. Да, чуйка – дело далеко не последнее. Приятно осознавать, что все я правильно в этом плане делаю.

Тем более сегодня я тоже с утра, перед тем как поехать в спецхран поработать, успел и с оставшимися кураторами переговорить. С теми, что никакой модернизации не планировали, они мне просто про дела на своих предприятиях рассказали.

Похоже с самого утра, видимо, еще у Захарова не было настроения собрание нашей группировки сегодня вечером устраивать, потому что ни один из них тоже о нем не знал. Но вслед за этой мыслью другая появилась. А что это вообще за срочность такая, когда через несколько часов уже собираться надо? Практика совершенно нестандартная

Вполне может быть, что у нас какие-то неприятности. Хоть бы, блин, не развитие событий по меховому делу. Неужто нас все же зацепили тоже? Все эти мысли быстро промелькнули у меня в голове.

– Буду, конечно, проблем никаких не вижу, – сказал я Сатчану спокойно, а то пауза затянулась.

А Сатчан в ответ меня порадовал, что сегодня передаст мне все подготовленные Жанной Луппиан бумаги, они уже и горком тоже прошли.

– Все согласовано и там? Быстро так? – удивился я.

– Ну, Паш, что ты за смешные вопросы задаешь, – судя по голосу Сатчана, с улыбкой ответил тот. – Сам же понимаешь, что есть у нас в горкоме через кого такие вопросы очень даже оперативно решать.

– И верно, – улыбнулся я.

Ну, раз Сатчан в относительно неплохом настроении, значит, похоже, ничего особенно страшного все же на собрании не будет озвучено. – попытался я расслабиться.

Правда, – тут же мелькнула в голове мысль, помешав это сделать, – только в том случае, если Сатчан сам знает, что за срочность с этим собранием. Может и не знать, не такая он и большая птица в нашей группировке. Это я по старой памяти привык, что Сатчан то, Сатчан это, а ведь теперь, как куратор кураторов, я в группировке не меньшую позицию, чем он занимаю. А то и повыше поднялся его. Учитывать если, в том числе, что у меня с Захаровым отношения совсем на другой уровень вышли, чем у Сатчана и даже Бортко. Они, в отличие от меня, не способны ему подкинуть новые идеи, что позволят ему перед Гришиным выслужиться.

Жаль, но по телефону Сатчан, конечно, ничего мне абсолютно не смог бы объяснить по поводу того, что за спешность такая, даже если бы я решился задать вопрос, а он знал на него ответ. Конспирация, что ж поделать, никуда не денешься.

Положив трубку, порадовался я и тому, что еще одно давнее поручение Захарова я тоже уже давно выполнил. Он же просил меня доклад сделать, что для улучшения здоровья можно предпринять. Уж больно мой тогда мячик теннисный, как средство для быстрого и эффективного излечения от ишиаса, его поразил.

Доклад, само собой, я давно уже приготовил, так что осталось просто полезть в шкаф, найти нужную папку, открыть ее, и удостовериться, что я странички с докладом оттуда куда-нибудь не выложил. Потому как, если я задумаюсь, то могу что-нибудь совсем не туда сунуть. Есть у меня такая черта.