А я, поскольку у меня еще немножко свободного времени было до выхода, пока девушки на кухню побежали первые шаги делать, с детьми подежурил в гостиной. Но потом уже, конечно, когда выходить надо было, пошел их и предупредил. К счастью, курица уже была полностью разделана, нафарширована этим самым черносливом, и ее уже в духовку собирались ставить. Так что дальше они уже спокойно могут в гостиную вернуться и только время от времени бегать на кухню, проверять уровень готовности блюда.

Сам я к этому блюду отнесся с понятным скепсисом. Где курица и где чернослив? Он же сладкий! Не думал я, что что-то дельное с этого может получиться. Тем более, когда и моя хозяйка, и Женька в первый раз этот рецепт будут осваивать. Но когда вернулся с самбо и попробовал уже остывшую курицу, вынужден был признать, что рецепт достаточно интересный. Сладкой стала и курица тоже, помимо чернослива. Но все же это было вкусно, хотя и необычно по вкусу.

Ну и что хорошо, что на самбо у Васи сглазить меня не получилось. Ничего я там себе не вывихнул, все у меня было хорошо. Сатчан рассказал, что пара человек из нашей группировки уже дали Захарову свое согласие на те должности, что он им предложил. В том числе и наш перебежчик тоже согласился обратно к себе, в Гагаринский райком вернуться на высокую позицию, оставленную Володиным.

В Гончаруке я и не сомневался. Человек он вполне разумный. Вот и сделал вполне логичный шаг.

Москва

В Токио уже лет семь как летали рейсы из Москвы, в последнее время использовался для этих дальних рейсов Ил-62. Вылетать пришлось в шесть утра, в самую темень. Боянов позвонил мне еще днем в понедельник, предлагая, чтобы за мной заехал автобус от театра, который доставит всех в аэропорт, но выходило, что потом мне еще часа два по Москве придется мотаться, пока всех на борт возьмут. И выезжать пришлось бы в полвторого ночи. Так что я отказался, и прибыл сам в аэропорт, воспользовавшись своим особым номером в нашем таксопарке, чтобы заказать такси на три пятьдесят утра. И поспал подольше, и приехал в аэропорт очень быстро, благо в ночное время машин практически не было.

Минут через двадцать и автобус с артистами и администраторами театра «Ромэн» подъехал. А затем, минут через пять, и Миронов появился. Его и вовсе какой-то поклонник на своем новеньком жигуле в аэропорт привез. Затем ко мне какая-то бодрая на вид старушка подошла и спросила:

– Вы ведь Павел Ивлев, верно?

– Да, это я.

– А я буду вашим переводчиком в этой поездке. Анастасия Григорьевна Вергош.

– Очень приятно, – сказал я.

Я-то знал, что это сотрудник КГБ. Ну что же, уважили, как я и просил, дали мне переводчика, который не похож на офицера КГБ. Скорее всего, бывалая разведчица, жаль, что ей наверняка ничего нельзя рассказывать о своих приключениях. Интересно, не была ли она вообще нелегалом в странах Азии? Не обязательно в Японии. То, что она японский прекрасно знает, не означает, что это единственный язык, которым она уверенно владеет. Вполне могла и где-нибудь в Малайзии годами работать, параллельно тесно общаясь с японскими бизнесменами, которые там свои бизнес-интересы в жизнь проводили. Наверняка радовались, обнаружив там европейку, прекрасно владеющую японским языком, и вполне могли ее к своим сделкам с местными привлекать. Ну да, вполне могла себя выдавать за какую-нибудь британку, внешность вполне позволяет. Черты лица тонкие, выглядит, как потомственная аристократка, и ведёт себя также.

Ладно, это у меня от ночного времени и общей взбудораженности из-за дальнего путешествия фантазия разыгралась, вот и начал себе представлять, какие лихие приключения могли быть в прошлом у этой благообразного вида старушки…

Минутой позже она меня познакомила с переводчиками Боянова и Вишневского, двумя мужчинами от сорока пяти до пятидесяти лет, улыбчивыми и раскованными. Не очень они были похоже на офицеров КГБ, хотя, скорее всего, тоже ими, как и моя Анастасия Григорьевна, являлись.

А потом меня познакомили с бригадой киношников. Вот уж я удивился, так удивился, когда Боянов мне с гордостью сказал, что их Минкульт выделил, чтобы съемки нам устроить в Японии. Целый документальный фильм про наше выступление в Японии будут снимать! Причем от Минкульта было настойчивое пожелание, чтобы в этом фильме достойное внимание было уделено также и драматургу и его переговорам с японцами.

Было у меня, конечно, подозрение, что это Боянов сам по знакомству киношников подтянул. Человек он в целом общительный, знакомых у него должно быть до черта.

А тут, понимаешь, такое важное событие, как первый для «Ромэна» выезд на гастроли в Японию. Учитывая, как много этих студий по съемке документальных фильмов в СССР, как я уже и сам заметил, совсем не удивительно, что он смог бы получить разрешение на это.

Но вот когда я эту съемочную бригаду в аэропорту увидел, и какое-то время за ней понаблюдал, то, пусть и не сразу, но возникли у меня определенные подозрения, что это вовсе не инициатива Боянова.

Ну то, что мужики, еще ладно. Я уже и по той бригаде, которая с Галией в Болгарию и по курортам Советского Союза ездила, понял уже, что в этой профессии сейчас в основном мужики задействованы. Но вот вид этих мужиков мне показался подозрительным. Вспомнил ту бригаду, которая с Галией работала. Если с этой сравнить, что с нами в Японию полетят, то сразу же некоторые щекотливые вопросы возникают…

Эти киношники совсем другое впечатление производят, чем кинобригада Шаплякова. Его ребята однозначно были обычными документалистами. Это и по разболтанности видно было определенной, и по готовности рожи корчить в том числе. Ну, кто с людьми креативных профессий общался, те сразу поймут, что я имею в виду. Они сильно по поведению не отличаются, что в XXI веке, что сейчас, как я уже успел заметить. Разве что сейчас по одежде не могут себе позволить сильно выделяться...

А вот это новая бригада, которая с нами едет... Они выглядят как единый целостный организм, как подразделение спецназа. Четкие движения, прекрасная физическая форма у всех четырех. Скупая мимика. Да, когда они с нами общались, то улыбались и всячески дружелюбие демонстрировали, но выглядело все это так, как будто они понимают, что так надо делать, но в обычной ситуации люди достаточно строгие и неулыбчивые. Это ж когда киношники выглядели такими дисциплинированными, строгими, неулыбчивыми и в прекрасной физической форме?

Да там всю бригаду Шаплякова, если посмотреть, что с Галией работала, сразу же отличия видны. Трое киношников сутулых, а у режиссера, помимо этого, еще и брюшко солидное над ремнем свисает, килограммов двадцать у него лишних так точно. Вот это я понимаю нормальная советская интеллигенция из кинематографа.

В общем, появилось у меня отчетливое подозрение, что это та еще кинобригада, и вовсе не хлопотами Боянова или пусть даже и Вишневского в нашем рейсе появилась. Скорее всего, комитетчики это, несмотря на седину и возраст явно за пятьдесят у двоих из четверых.

В первую минуту, когда мне эта мысль в голову пришла, несколько обидно стало, что Румянцев мне ни слова об этом не сказал. Мог бы предупредить, сказать что-нибудь типа того, что ты, Паша, если что, можешь по каким-то вопросам рассчитывать на этих людей – они от КГБ с вами едут. Не совсем себе представляю, конечно, что бы это могли быть за вопросы, тем более, что у меня переводчица от КГБ же все время под рукой, по идее, должна быть, но все же какое-то взаимодействие можно было бы с ними и наладить.

Но Румянцев же промолчал!

А потом до меня дошло, что так оно и должно было быть. Я же так и не подписал ни одной бумажки о сотрудничестве. Так что КГБ и не может мне какую-то инфу сливать о своих офицерах. Вот с переводчицей все понятно. Тут уже без моего ведома у них бы ничего не получилось сделать, потому что я сразу же, когда переговоры вели, свои условия выставил по их человеку в этой роли. Да и то она наверняка уже пенсионерка, так что и не очень важно, что я знаю, что она из КГБ. Для нее это временное и вполне может быть, и последнее задание. А потом снова на пенсию вернется.