— У тебя тоже есть корова? — перевёл я тему.

— Есть, представляешь? Только не у меня, дедушкина она, вечером пастух стадо пригонит, и я пойду её доить.

— Что, прям руками? — тупой вопрос, сорвался сам собой, я перевёл взгляд на грудь девушки и ладони почему-то сжались.

— Нет, блин, ногами, — Маша захихикала. — Ну всё, теперь ты нарвался, сегодня вечером доим Зорьку вместе.

Я поискал что-нибудь типа отторжения и, странное дело, не нашёл. Хотя был уверен, что в том месте, где держат ту самую Зорьку, антисанитария полная. Коровьи лепёшки на каждом шагу, мухи и другие гадкие насекомые. А мне было пофиг. Вот только как задержаться до вечера, родители захотят вернуться домой.

Маша как будто ждала каких-то слов, она, похоже, понимала мою проблему, но её решение оставила на меня. А глаза так и говорили: ну, давай же!

Блин, тут же крутой ноутбук есть и сейф странный, а вообще здесь неплохо. Кто сказал, что в деревне отстой? Враньё, сами живут тут, кайфуют и трындят, что отстой. Может с мамой поговорить, остаться в бабушкином доме на неделю, попробовать устроиться на работу. Что тут делать надо, землю копать? Или яблоки на ферме собирать? Хотя, разве яблоки на ферме растут? Да какая разница, легкотня же! Пойду поговорю с мамой.

— Я щас, — посмотрел на Машу, та почему-то прятала улыбку и направился в дом.

Я пока не понимал, что впервые принял взрослое решение, и теперь моя жизнь круто изменится.

— Ты с ума сошёл, Антошка? Какая неделя, мы через полчаса выезжаем! — мама вылупила на меня глаза и, казалось, не понимала, что происходит. — У тебя же травма, дома надо находиться, а здесь даже душа нет и в туалет нужно на улицу ходить. А есть, что ты будешь? Самому готовить придётся, а ты даже глазунью толком поджарить не можешь, всегда подгорает.

— Света! — голос папы прозвучал настойчиво. — Пусть остаётся! Помнишь, мы говорили про самостоятельность? Вот, пусть попробует… Ему восемнадцать лет, мужик уже, надо с чего-то начинать, а тут всего неделя… Звонить будешь два раза в день, да хоть три. Такой случай представился, в тёщином доме, может, он её дождётся… Надо Света, надо!

Странно, но мама почему-то молчала, такого я не припомню. Папа нашёл секретную кнопку? И про самостоятельность они при мне не говорили.

— А как он тут один будет, Коля⁈ Я к такому не привыкла, Антошка же дома всегда…

— Светлана, Антон не домашний питомец, — папа навис над мамой. — Ему потом жизнь строить, а ты его под юбкой пытаешься удержать!

Папа разошёлся не на шутку, но в этот раз, его доводы были мне на руку, я видел, как мама поддаётся, папе надо помочь.

— Мам, мне здесь нравится, — я хотел добавить Машу и работу, но вовремя опомнился. Вряд ли мама захочет, чтобы я трудился в деревне. — Тут воздух чистый, пруд есть, как раз ссадины заживут за неделю, мне же потом на работу устраиваться.

Кажется, мама согласилась, если молчит, значит, обдумывает следующие действия. Через несколько секунд мои мысли подтвердились.

— Надо что-то с едой придумать. Холодильник я осмотрела, работает. То, что в большой камере засохло, яйца тоже на выброс, нельзя рисковать. А вот две куриные тушки и замороженные овощи, это хорошо. Картошку в огороде накопаешь, не переломишься, и морковка там есть с чесноком. Так, — мама посмотрела на меня, затем на папу.

— В магазин? — спросил папа.

Я почему-то представлял, как он довольно потирает руки, и мне тоже захотелось чего-нибудь отчебучить, типа: «Ёх-хоо» да во всё горло. Но я сумел себя сдержать, выдав лишь громкий выдох, чем удостоился подозрительно взгляда мамы. К счастью, её отвлёк отец, потянув на выход.

По-хозяйски закрыв дверь на ключ, я повернулся во двор в поисках Маши, а той и след простыл. Как-то тоскливо сделалось, я вдруг вспомнил, что никакой ни смешной и вовсе не прикольный, а инфантильный пацан. А Маша просто посмеялась над лохом, может, даже на видео незаметно сняла, чтоб потом друзьям показать.

Я уже начал себя жалеть, но тут из-за забора выглянула русая головка, на личике улыбка, девушка помахала мне, показала большой палец и пошла вниз по улице. А мне так хорошо стало, вернулась лёгкость в животе, а ещё вспомнился спрятанный в игровом сейфе ноутбук, интрига и Маша — жизнь заиграла новыми красками.

Интересно, она любит цветы?

— Антон! Ты долго там? Нам с мамой ещё назад пилить!

Я заспешил к машине, у своей калитки стояла баба Лена, в глазах вопросительный прищур, я неловко улыбнулся и прыгнул на заднее сидение.

Магазин находился в центре деревни, а если учесть, что их было несколько, то это место можно смело назвать поселковым торговым центром. «Матрёшка», так назывался первый магазинчик, судя по всему, продуктовый, второй звался «Одуванчиком». Мы встали в нерешительности, в какой из них идти. Здесь было ещё одно заведение, но само название «Всё Под Рукой» говорило вовсе не о хлебе с колбасой.

Из «Одуванчика» вышла женщина с полным пакетом, с дальнего края торчал кончик длинного батона, это и решило дело.

Деревенский магазин сильно отличался от супермаркета, здесь нельзя ходить с корзинкой и выбирать, что тебе понравится. Нужно говорить или показывать пальцем продавцу, крупной тётке с губами в красной помаде, если верить бейджику — Тамаре, и та будет взвешивать и упаковывать.

— Антош, может тебе халвы взять? — мама спросила и, не дожидаясь ответа, заказала Тамаре триста грамм сладости.

— Да ты лучше колбасы побольше набери, — вмешался папа. — На неделю, майонез, кетчуп, батон. Ты что, своего сына не знаешь?

— Всухомятку вредно, — менторским тоном, выдала мама, при этом укоризненно на нас с папой посмотрела.

Продавщица смотрела на нас с интересом, её так и подмывало спросить, к кому приехали и почему нужна колбаса на неделю, но мама её всё время озадачивала, и той приходилось метаться за прилавком, то масло сливочное, то печёночный паштет, лук репчатый, много чего.

— Я буду звонить и инструктировать тебя, как сварить простой суп, лапша, очень полезно для желудка, — озадачила мама.

Но я покорно кивнул, потому что по-другому быть не может, по-другому я поеду домой, ноутбук так и останется в сейфе, а корову подоят без меня.

Мама всё-таки взяла колбасу с кетчупом и майонез, не так много, как предлагал папа, но мне уже в радость, будет легче. К великому сожалению Тамары, мы покинули магазин, так и не выдав секрета.

Мама и не думала уезжать сразу, сначала провела инвентаризацию всего. Нашла мыльно-рыльное, ведро с тряпкой, проверила, горит ли конфорка на газовой плите, заставила нас с папой сходить в огород и накопать картошки. Когда она начала её чистить, папа не выдержал.

— Света, он взрослый мужик, жрать захочет, сам справится, а нам ещё ехать, четыре часа!

— Не жрать, а кушать! — едва ли не крикнула мама, а затем вдруг заплакала. — Как же он один тут? — всхлипнув, сказала она.

Папе пришлось её успокаивать. В итоге через час, это после того, как я научился чистить картошку с морковкой и убирать накипь из кастрюли, родители сели в машину.

— Как сваришь лапшу, позвони! — приказала мама. — Ой, я, кажется, посолить забыла, — она сделала попытку выйти из машины, но папа её остановил.

— Сам посолит, не маленький, а нет, так несолёный суп жр… кушать будет, — спокойно произнёс он.

На том и порешили, с замиранием сердца, я помахал отъезжающей машине, а когда она свернула из нашего проулка, пошёл в дом. Я странно себя чувствовал, вроде свобода, и почему-то страшно.

Впервые за восемнадцать лет, я остался один, сегодня не будет постоянно поучающей мамы, недовольного взгляда папы тоже не предвидится, сестра не назовёт меня братом Антонием. И вообще, я в чужом доме!

Начала зарождаться паника, но я вовремя вспомнил про ноутбук. Дверь в дом закрывал с улыбкой.

Я один.

Первой мыслью, было броситься в сарай и проверить в порядке ли мечта, но в нос ударил запах варёной курицы, перед глазами всплыл образ негодующей мамы. «Лапша очень полезна для желудка!»