— Павлик пожаловал! — сквозь хрюканье свиней, пробился знакомый старческий голос.

Парень перестал смеяться, сделавшись вдруг нарочито серьёзным, подмигнул мне.

— Дед Василий хитрый, запряжёт и даже понять не успеешь. Пока, увидимся ещё! — и убежал.

— А ну, стой, бездельник! За тобой два дня отработки! — а того и след простыл. — Не, ну ты видал, а? — дед посмотрел на меня взглядом завуча. — Сначала умоляет взять на работу, а потом отрабатывать не желает, стервец! — дед Василий почти выскочил за ворота, но притормозил. — Ты с ними не межуйся, пинками в загон, а то на шею сядут! — дедок сразу переключился на мою работу.

Ну вот, наконец-то дельный совет, хоть бы инструкцию выдавали, — я повернулся к свиньям, вдохнул аромата испражнений и двинулся в их сторону, угрожающе держа лопату.

Возникла одна существенная нестыковка, по собственному разумению и совету деда Василия, мне нужно было прогнать свинок в следующий загон, всё понятно и вроде как правильно, но ведь он закрыт. Мне пришлось задвинуть подальше лень со страхом, хотя ноги уже побаливали, с непривычки, скорее всего. Прошёл в другой конец загона, свиньи, к моей радости, разбегались в стороны, открыл воротины и добился обратного эффекта.

Дурнопахнущая масса животных хлынула мне навстречу, огибая лопату, ноги. Я чуть не заорал от досады, развернулся с намерением начать загонять, а затем до меня дошло.

Так можно же сначала здесь почистить! Свиней меньше, дерьма больше!

Не раздумывая, я принялся закрывать загон, оставшиеся несколько хряков меня не волновали, ко мне они относились примерно так же. Подогнав тележку к ограждению, начал формировать кучки навоза в непосредственной близости, а затем перебрасывать через невысокое ограждение. Первые пять минут, всё шло замечательно, единственное, о чём сожалел, не взял с собой наушники, с музыкой было бы веселее. Собрав первую тележку, я потащил её на выход. Оказавшись на улице, поискал глазами обещанную дедом Василием гору навоза и нашёл её недалеко от забора, примерно метров двести.

Да фигня вообще, хоть свежим воздухом подышу, — беззаботно решил я и поволок тележку к цели.

Мне приходилось работать в школе. В те времена, несколько месяцев назад, я считал это занятие бесполезным времяпрепровождением. Что мне могло дать копание в земле? Грязно, неудобно, единственный плюс, не нужно напрягать мозги, как на алгебре, допустим. Знай себе ковыряйся, а время идёт.

Примерно на такую работу я рассчитывал, приближаясь к ферме. А что выходило сейчас? Я сделал три ходки с тележкой, а у меня уже ломит руки и спину, с ногами беда, не хотят ходить, да и отбитые места опять заныли. Хорошо хоть лопату в последний раз, догадался в загоне оставить, тележку можно просто опрокидывать.

Свиньи хрюкали о чём-то своём, солнце медленно тянулось к зениту, а я всё грузил и вывозил, грузил и вывозил.

— Жив ещё? — со спины подошёл дед Василий.

Я развернулся с лопатой и едва не упал от заноса.

— Чего-то ты резво начал, для телосложения своего, — он непонятно к чему поцокал. — Даже пары часов не прошло, а половина загона очищена, это, конечно, хорошо, но вот смотрю я на тебя Антошка, не дотянешь ты до вечера, уже весь в мыле.

Я, слегка пошатываясь, подошёл и уселся на ограждение.

Чё-то я походу загнался, и пить хочется, а ещё лучше полежать.

— Пойдём-ка, паря, отварчику тебе налью, помогает в таких случаях…

— Лучше воды простой, где можно найти? — не желая пробовать непонятное варево, поинтересовался я.

— Пошли-пошли, от воды только больше пить захочется, — дед уже двинулся к выходу.

Пришлось идти за ним, заодно можно было отдохнуть немного. Старик Василий, привёл меня в сторожку, просторная комната со столом по центру, слева лежанка с большой подушкой, такая имелась у бабушки. Окна на две стороны, простые кирпичные стены, пахло табачным дымом и какой-то едой.

Дед подошёл к столу, там стояла накрытая тарелкой пластиковая плошка, пара гранёных стаканов, графин с водой и большой зелёный термос. С него-то он и налил мне целый гранёный стакан, парящего, тёмно-красного напитка.

— Вот Антошка, отведай-ка, чем мать-природа одарила, — я с сомнением посмотрел на стакан. — Бери-бери, всё своё, в лесочке в нужное время собрано и как положено высушено. Меня ещё бабка с дедом учили, когда и что собирать, а их, значится, другие пращуры, я своё дело добро знаю. — Он закурил очередную сигарету и закашлял.

Представляя пращуров деда Василия, поднял стакан. Он был обжигающе горячим, мне не хотелось пить горячее в жару, но слушать отповедь деда, хотелось ещё меньше, понюхал.

— Ты давай, нос не вороти, тоже мне ценитель чайный нашёлся, сказано же на пользу только!

Я сделал первый глоток, рот, разумеется, обожгло, как и глотку, но не так, чтобы бросить посуду и выслушивать матерную тираду деда Василия, к горячему я более менее привычный. Вкус дошёл после второго глотка, терпко, с ягодно-лесным привкусом, напоминало бабушкин чай, но другой. Мне понравилось, тем более хотелось пить, выпил содержимое стакана под пристальным взглядом пыхтящего сигареткой деда.

— Ну как, Антошка, стоило ко мне прислушаться?

Я попытался прочувствовать момент и вдруг понял, что пить мне не хочется, руки с ногами стали послушнее и тело почти не болело. Посмотрел на старика, а тот взирал на меня с гордостью старца, что я привык видеть в НПСах, только халата золочёного не хватало и бороды до пупка. Хотелось посмеяться, я себя сдержал.

— Вкусно, деда, это энергетик, что ли?

— Он самый, только природный, не то, что эта ваша гадость газированная, — он сплюнул под ноги. — Ну, теперь точно до обеда продержишься… Ты поди домой пойдёшь, обедать-то?

Я так далеко пока не думал, но на всякий случай кивнул.

— Вот и посмотрим, коли вернёшься, подействовала, значит, травка, а нет, так и нет, э-хе-хе, — смех перешёл в кашель. — Мне почитай восемьдесят годков, а до сих пор небо копчу. А всё почему⁈ — он дождался моего вопросительного взгляда. — Свежий воздух и отвар. Во! Всё, паря, теперь можешь работать, чтоб перед приездом начальства бодрячком был!

Я вышел под солнце и на самом деле почувствовал бодрость, не такую, конечно, как через пару часов после моего обычного пробуждения, то есть после обеда, но очень близко. Через несколько минут взялся за лопату с новыми силами. Грел не только отвар, но и мысль о ноутбуке. Решил открыть странный сейф в обед, это дед Василий мне идею подкинул, со своим вернёшься — не вернёшься. Почему нет, дома-то никого, если инет не подкачает, поставлю на закачку игру, чтобы к вечеру всё установилось. А потом и оторвусь.

Маша, наверное, придёт… Ну и ладно, покажу ей чудеса игровой индустрии, может, у неё тоже компьютер есть, раньше же городская была.

Я всё размышлял и мечтал, таскаясь с гружёной тележкой, когда меня окликнул начальственный голос, я сразу вспомнил директора школы.

— Трудимся, солнце не печёт?

— Нет, — беззаботно ответил я, оборачиваясь. Это оказался невысокий, полноватый мужчина, можно сказать, парень, старый пиджак, такие же штаны и кирзовые сапоги. — Всю жизнь мечтал о простой работе!

— А много ли той жизни было? — спросил он, сузив мелкие свинячьи глазки.

Я не знал, что на это ответить, вопрос странный, мне же уже восемнадцать, совершеннолетний, значит. Он же не про игровую жизнь спрашивает?

— Меня Платон Борисовичем зовут, я хозяин свинофермы, — представился он, подходя ближе, протянул руку.

— Антон… Лосев. Хотел поработать. Вас на месте не было, а сторож… — тут до меня дошло, что дед Василий мог не быть сторожем, может, скотником каким или старшим свинарём.

— Это мой дед, — с гордостью сказал Платон Борисович. — Он и сторож, и завхоз, и все остальные должности, значит, занимает, — теперь я видел сходство. — Дед говорит, ты резво начал⁈ Ничем не болеешь, сердце там, лёгкие, нам тут несчастные случаи не нужны.