— Проходи в зал, обувку не снимай, так у меня ходят, — голос не был скрипучим, видимо, динамик домофона исказил, просто пожилая женщина.

Когда я вошёл в зал, убедился в своих выводах. За круглым столом с чёрной бархатной скатертью сидела бабуля лет под семьдесят, может, больше. Седые волосы собраны в конский хвост, лицо морщинистое, всё в ней вроде старое, а вот глаза говорили о другом. Я никогда не видел молодых глаз у старушек, может, просто внимания не обращал. Да ту же бабу Лену взять соседку, мутные, выцветшие, а ещё она щурится.

А эта смотрит цепко, будто с вызовом, чем-то напомнила деревенского участкового, тот тоже пытался что-то высмотреть.

— Медведь не шалил? — видимо, на моей физиономии отразилось непонимание, потому пояснила. — Пёс мой, верный, плохого человека никогда не пустит!

— В будке сидит, — я пожал плечами, типа что за тупой вопрос.

— Странно, — целительница поднялась с места и выглянула в окно. — Медведь⁈

Со двора донёсся гулкий лай, пёс забегал по двору, хозяйка посмотрела на меня, да пристально так, будто насквозь просвечивает.

— Больно ты яркий, тоже силами владеешь? Не ври мне! Всё равно узнаю! — после такого наезда, я малость опешил.

— Я корень хотел продать, лунной травы…

— Чего-чего? Ведьму надуть решил? Начитался в интернете. А ну, выметайся из моего дома, сопляк! — она угрожающе ко мне шагнула. — Прокляну! Весь струпьями вонючими покроешься, ни одна девка не подойдёт! Да те…

Лумо

Между нами заметался яркий шарик, старуха испуганно заткнулась и попятилась, мне надоело играться со светлячком, прилепил его на дверной косяк.

— Что это? — она как-то сразу осунулась, ноги стали подгибаться, казалось, из последних сил старуха уселась на стул.

— Вы же сами спрашивали, вот я и показал, чем обладаю, — поддался секундному порыву, сожалеть о содеянном было поздно.

— Это от нечистого? — целительница перекрестилась и принялась водить рукой в сторону светляка, будто нащупывала что-то или пыталась отогнать.

— Ничего я про нечистого не знаю, это просто сгусток энергии, — я не хотел говорить про руны, хотя в душе надеялся, что старуха с ними знакома.

— Ой, что-то мне дурно! — бабка опёрлась о спинку стула, лицо бледное, морщины углубились, вот-вот со стула упадёт.

Что делать-то, воды принести с корвалолом или скорую вызвать? — я дёрнулся было в поисках кухни. — Какая скорая? У тебя руны есть, ламер!

Сано

Пучок энергии серого цвета, впился в шею старухи, та едва заметно дёрнулась и начала тереть рукой отпечатавшуюся руну здоровья. Я не знал, как она подействует, но вроде как должна немного поддержать, мне точно помогало. Бабка тем временем выпрямилась на стуле и посмотрела на меня проясняющимся взглядом.

— Вроде полегчало. Так что ты говоришь, энергия? Сгусток? — она приходила в себя прямо на глазах, щёки уже порозовели. — Пойдём-ка, чаем напою, с дороги поди.

Старушка бодренько поднялась со стула и прошествовала мимо меня, пришлось её догонять. Пока я усаживался за стол, осматривая убранство, она поставила на плиту чайник, на столе появились пирожки, пара плошек с вареньем.

— Ох, чего это я раздухарилось-то, магнитные бури, что ли, подействовали. В новостях говорили, сегодня по максимальной шкале шарашит, — я новости не смотрю, потому просто пожал плечами.

Если это не действие руны Сано, тогда что? Интересно, надолго ли её хватит? — я украдкой посмотрел на татуху, та вновь стала бледной. — Значит, хорошо потратился, это, наверное, из-за страха? Главное, чтобы потом ей хуже не стало, жаль энергии больше нет, так бы бодряком её зарядил… хотя, и так неплохо.

— Так что говоришь-то, корень принёс? — она разливала кипяток по кружкам.

— Да, лунная трава, знаю, что дорого стоит…

— Дорого-то, дорого, жизнь она за всегда дорогой была. А вот скажи-ка мне, с чего ты взял, что это лунная трава? — в меня упёрся прищуренный взгляд.

Я развязал тесёмки рюкзака и достал пакет с корнем, ботва уже совсем высохла, но узнать ещё можно. Старуха покрутила гербарий в руке, затем положила на стол.

— Мне его порезать надо, посмотреть, — помня действия деда Василия, я кивнул.

Целительница взялась за нож, затем передумала и сходила за разделочной доской. Глянув на меня в последний раз, она поделила его пополам.

— Господь Всемогущий! — голос старухи подрагивал. — И впрямь восьмёрка! — она провела пальцем по срезу и попробовала на язык. — Горьковато-сладкий…

Бабка вдруг подскочила с места и практически выбежала в коридор, а там, похоже, в зал. Вернулась она через минуту, в руках толстенный талмуд, я такой разве что в фэнтезийных фильмах видел, про магические академии.

— Так-так, помню, — бормотала целительница, листая страницы. — На восемнадцатой, за луноликой… Вот балда старая, совсем памяти нет, двадцать восьмая!

Сначала я увидел лягушку в разрезе, а может, и жабу, стрелочки на органы, надписи от руки. Ведьма быстро перелистнула страницы на картинку корня, рядышком в разрезе, точно такая же восьмёрка, но старухе этого мало, принялась читать. А затем взялась за нож и сделала тонкий срез, посмотрела пластинку на свет и опять на язык.

— Растёт в лесу и на заброшенных садах, найти может только отрок, не познавший женского тела, — она подняла на меня взгляд, затем продолжила чтение. — Время сбора во время цветения, середина лета, отвар готовится на…

— Мёртвой воде, — закончил я и глотнул горячего напитка. — Берёте? Мне деньги нужны, — я слегка повысил голос, подражая интонации отца.

Ведьма, целительница, не знаю, как её точно назвать, сверлила меня взглядом.

— А где ты его нашёл, и откуда знаешь, что ценный?

У меня не было опыта общения с ведьмами, если верить сериалам, они много на что способны. Заговорить зубы, отвести глаза, наслать какую-нибудь бяку в виде порчи или даже родовое проклятие. Наверное, мне стоило её бояться, но я старался не думать в этом направлении, будь что будет.

— В лесу, в интернете вычитал, — ответил сразу на оба вопроса, старуха замотала головой.

— Ой, врёшь где-то. Я враньё чую и непохож ты на девственника, знаешь уже, женскую плоть! Куплю, цену назови.

— Пятьдесят тысяч, — сказал и офигел от своей наглости.

А старуха даже глазом не моргнула, поднявшись со стула, ушла в комнату, вернулась скоро.

— Вот твои деньги, — она положила на стол пачку из купюр разного достоинства, тысячные, двух и пяти.

Я не стал считать, хотя очень хотелось, сложил вдвое и, поднявшись со стула, сунул в передний карман.

— У тебя только один корень? Если есть ещё, я куплю, всё выкуплю… Ты хоть знаешь, что он делает?

— Лечит, — я пожал плечами, ведьма от души захохотала.

— Лечит… Ты погляди-ка на этого ведьмака! Парень, настой из корня лунной травы разве только мёртвого поднять не сможет, а так, любую болячку на последней стадии… Не говори больше никому, ко мне принеси, всё, что есть, — она вдруг заговорила шёпотом, но затем опомнилась, перешла на нормальную речь. — Убьют тебя парень, за один такой корешок жизнь молодую заберут, и никакие фокусы со светом тебе не помогут, лучше молча ходи!

Я направился на выход, но ведьма не успокаивалась.

— Ты хоть номер свой оставь или мой запиши.

Ага, только что грозилась, что жизнь молодую заберут, а теперь номер ей оставь, — а меня проняло, она так доходчиво говорила и в глаза смотрела. Недаром ведьма.

— Я сам приду, на днях, — и не задерживаясь более, вышел из дома. Тягостно в её жилище, хотелось на свежий воздух.

Медведь, завидев меня, сиганул в будку, смотрелось это забавно, здоровенная собака испугалась дрища. Но мне почему-то было не до смеха, вспомнились многочисленные фильмы, где второстепенный герой погибает ни за что, в полном расцвете сил.

Да, главным героем я себя не ощущал, с какой стороны ни посмотри.

Деньжат немного прибавилось, это, конечно, хорошо, но они не уберегут меня от людей, для которых человеческая жизнь ничего не стоит. Я не смогу купить себе бронированную тачку, и на крепость тоже не хватит, так что остаётся прислушаться к советам ведьмы и поменьше болтать.