— На работу надо… бегом!

— Знаешь Антошка, вот не видел бы я вычищенный загон, решил бы что ты бездельник, — заявил Дед Василий, выпуская никотиновое облако.

Я аж опешил, пашу значит пашу, а тут такие предъявы, и ведь без тени шутки.

— Так у тебя сапоги чистые! — пояснил старик. — В свинарнике так не бывает… Ты на мои кирзачи посмотри, сколько на них навозу?

— Ну, немного…

— Это потому, что я в загон не заходил, а так, смотри, вот дерьмо, здесь тоже дерьмо, — дед Василий принялся тыкать дымящимся окурком в сапоги. — А твои чистые, будто только отмыл, а потом ещё и натёр.

Об этом я даже не подумал, накидал рун на всю одежду, как будто так и надо. Вместо ответа, я тупо пожал плечами.

— Аккуратный ты, а я старый и не заметил сразу, ладно, время к обеду, пойду-ка я до конторы, и ты не перерабатывай! — старик развернулся и заковылял на выход.

Перецо, — руна впечаталась в левый сапог Борькина старшего.

Я улыбнулся и перевёл взгляд на развалившегося неподалёку хряка.

— Хрю-хрю, — выдал единственный свидетель моей шалости и блаженно развалился на грязном полу.

До обеда, всё шло в штатном режиме, и меня это радовало. Хотя бы, потому что фольганутый не вышел на работу, не хотелось на него даже смотреть, не то, что слушать.

Я вышел из ворот фермы и едва не столкнулся с Лизкой.

Блин, надо было позднее выходить, — досадливо подумал я, стараясь не смотреть на женщину.

А та и не думала стесняться, грудь вперёд, попку назад и поплыла в мою сторону.

— Антон Николаевич! — сказала она с придыханием.

Вот же, у нас ведь отчества одинаковые, — переборов желание сплюнуть под ноги, я вежливо улыбнулся.

— А вам полагается премия, — она улыбнулась, став похожей на какую-то звезду с постеров.

Это меня заинтересовало, как выяснилось колбаса с майонезом денег стоят, а их надо зарабатывать, вставать для этого приходиться засветло. Я как истинный любитель халявы с улыбкой двинулся ей навстречу.

— А сколько полагается? На машину хватит? — решил пошутить.

Лизка приблизилась, на её лице гуляла счастливая улыбка, это из тех случаев, когда готовы осчастливить всех и каждого. Я даже понять ничего не успел, как она практически прыгнула на меня, раскинув руки. Я от неожиданности её поймал, схватившись руками за задницу. А Лизка, несмотря на то что была в платье, умудрилась обвить меня одной ногой, и присосалась к моим губам. Она бы двумя запрыгнула, но уже далеко не девочка.

— Что творите паскудники! — из небытия, меня вырвал гневный возглас деда Василия.

Я отпустил мягкую задницу Елизаветы Николаевны и уставился на неё непонимающим взглядом.

Как такое могло произойти? Почему я не оттолкнул её в ту же секунду? — а та стояла как ни в чём небывало, губы облизывала, а взгляд говорил, это ещё не всё.

Я даже головой встряхнул, чтобы избавится от желания, я хотел продолжить, да хоть в свинарнике, какая разница, и Лизка это видела, понимала.

— Вообще охренели, на работе, в свинарнике! Совсем стыд потеряли⁉

Благодаря деду Василию, я забыл о возбуждении и посмотрел на Лизку другими глазами, вспомнился Валёк.

— Дядь Вась, нечаянно получилось, — заговорила та. — Чувствам же не прикажешь?

— Какие к хренам чувства? Тут дерьмом воняет! Домой валите, и там делайте что вздумается!

Я пошёл на обед, что-то сейчас говорить в оправдание смысла не было. В нашем переулке встретился с совсем уж неожиданным человеком. По грунтовке бодро шагал Машин дед.

— Дядь Миш, ты куда это?

— Как это куда? В магазин! Я ж не немощный какой… Скажи-ка парень, у тебя с моей внучкой всё серьёзно? — в глазах старика блеснул металл, и вообще он казался сделанным из твёрдых сплавов, напомнил нашего препода по физкультуре.

— Да! Она мне нравится…

— Нравится, не нравится, это всё болтовня, здесь мужской поступок нужен, взял и потащил её в ЗАГС, я так свою Нюрку привёл, а отец с матерью и слова ни сказали. Сечёшь малой?

— Да! — я вдруг наполнился решимостью. — Я так и сделаю!

Я развернулся и пошёл в обратную сторону, к птицефабрике. Дед просто взял и подоткнул меня в нужную сторону, используя свой авторитет. Чем ближе я подходил, тем больше у меня возникало сомнений.

А на что мы будем жить? Как на что, моя зарплата, Машина зарплата, жить есть где… А когда бабушка вернётся? К невесте, то есть жене в дом пойдём?

В итоге я развернулся и сделал шаг в обратную сторону.

— Антон! — было поздно, девушка тоже отправилась на обед домой, или скорее деда проверить. — Ты хочешь мне что-то рассказать? — звучало не радостно, скорее с наездом, да и взгляд подозрительный, глаза прищурены, губы сжаты в тонкую линию.

Я не сразу понял в чём причина такой метаморфозы, а затем дошло.

— Что, неужели слухи уже расползлись? Прошло-то всего минут двадцать.

— Значит, это правда! — я и сообразить ничего не успел, как Маша оказалась рядом и мне по морде прилетело ладошкой, хлёстко, больно, обидно.

— За что? — я прижал ладонь к щеке. Рядом с нами начал собираться народ, в основном девушки и взрослые женщины. Я уже начал жалеть о своём вопросе.

— О, гляди-ка, за что? — влезла толстая баба. — А Лизкой патаскухой кто сношается?

— Бросай его! Ещё молоко на губах не обсохло, а уже кобелюет! — добавила какая-то старуха.

— Да что вы к парню пристали? Лизка — дура на всех кидается. Твоего забыла, Галка? Он тоже с ней сношается! — я получил неожиданную поддержку.

— Чего? Кто сношается! Я те сейчас язык выдеру!

Начался гвалт, а баб всё прибавлялось, я решил, что делать здесь больше нечего и отправился домой, тем более Маша уже ушла. Грызла обида и злость на Лизку, на себя тоже, чего уж тут, сам дурак поймал такой подарок.

Нет, ну до чего слухи быстро расходятся, полчаса даже не прошло, а вся деревня уже знает, — потирая щёку, я зашёл в дом.

На обед у меня был выбор, пирожки с картошкой, или рожки с колбасой. Решил оставить своё блюдо на ужин, взялся за Машины пирожки по старой привычке с лимонадом. Пока ел, задумался о непростом раскладе.

И что теперь делать? — я никогда не был в подобных ситуациях, потому и чувствовал себя, типа в тупике. — А как у мамы с папой бывало?

Нет, такого, что произошло со мной сегодня, мама отцу точно не простит. Хотя, тётя Нина с нашей лестничной площадки, была бы не против. Я как-то особо не обращал внимания на её поведение, ну хихикает если папу встретит, ну и что. Я больше на ровные ноги смотрел, у тёти Нины юбки всегда чуть задницу прикрывает.

Ладно, мама с папой не подходят, с кого мне тогда пример брать? Ну не идти же к Маше с повинной⁉ Типа, я ни я, случайно руки под задницу подставил, а она гадская гадина с поцелуями сразу полезла. Отстой!

Так ничего и не решив, отправился на работу. Я надеялся встретить девушку, смотрел вперёд и назад, но её нигде не было, могла уже пройти, или наоборот задержалась. Настроение упало ниже плинтуса, но деваться некуда, поплёлся до свинарника.

Уже ближе к концу рабочего дня ко мне пожаловал дед Василий с неизменной сигаретой в зубах, запах никотина хоть как-то разбавил вонь свинарника.

— Ты, Антошка, на меня не серчай, что вырвалось, то вырвалось… Кха-кха… Ох, доконает меня напасть эта, — он бросил окурок под ноги и тут же его затоптал.

Я бросил работу, встал опершись на лопату, с недавних пор этот инструмент помогал мне зарабатывать и свиней отгонять, если те сильно наглеют.

— Я ж увидел это непотребство и сразу душа крестьянская взбунтовалась. А всё почему, — он потряс пальцем подняв его над головой. — Месяц назад, эта оторва на фольганутом Вальке, так же висела, а до этого на Пашке, ещё раньше на Мишке, трактористе нашем, — дед уже пальцы загибать начал, а потом плюнул. — Уже не одну семью разрушила, бесовка!

— Я её сам поймал, под жопу, руками, — признался я.

— Ха-ха! — дед Василий вдруг развеселился. — На то и расчёт, на мужиков лопухов! На правильную реакцию, то бишь!