И именно это разрушало все стены, которые она выстраивала годами.

Айя оттолкнулась от стены и быстро пошла вниз, пока ещё могла уйти, пока ещё хватало сил не развернуться обратно.

Во внутреннем дворе ветер оказался сильнее. Холодный ночной воздух ударил в лицо, растрепал волосы и заставил окончательно вынырнуть из мыслей, в которых она тонула весь вечер. Академия возвышалась за её спиной огромным тёмным силуэтом: башни уходили в ночное небо, окна светились мягким золотом, старые каменные стены, когда-то казавшиеся ей чужими, теперь вызывали болезненное чувство утраты.

Где-то вдалеке звучали голоса адептов, смех, хлопок двери, чьи-то быстрые шаги по ступеням. Обычная жизнь академии продолжалась, и это оказалось почти невыносимым, потому что она больше не была частью этой жизни.

Айя обернулась. Полностью. Сумка давила на плечо, пальцы замёрзли от холода, но она продолжала смотреть на главное здание, будто пыталась запомнить каждую деталь: окна библиотеки, свет в одной из верхних башен, тонкие линии магических огней вдоль дорожек. Это место незаметно стало ей важным. И теперь внутри поднималось чувство, которое она не хотела даже называть.

Ещё несколько месяцев назад она ненавидела академию. Ненавидела стены, правила, людей, считала всё это очередной золотой клеткой, из которой нужно будет выбраться. А потом появился Кай. И всё стало сложнее.

Айя сжала ремень сумки так сильно, что пальцы заболели. Ей отчаянно захотелось вернуться, подняться по лестнице, ворваться в кабинет Кая и сказать, что она устала убегать, устала делать вид, будто ей всё равно, устала быть сильной постоянно. Она почти увидела это: как он поднимает взгляд от документов, хмурится, подходит ближе. От одной этой картины внутри стало настолько больно, что Айя заставила себя отвернуться.

Нет.

Она быстро пошла к воротам. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, будто сама академия удерживала её. Когда впереди появились защитные границы, воздух изменился: тёплая магия академии постепенно оставалась позади, пространство становилось холоднее, темнее, чужероднее.

У самых ворот Айя остановилась. Последний шанс передумать. Последний шанс вернуться. Она закрыла глаза, и перед ней снова возник Кай: голос, взгляд, руки, сжавшиеся от злости в тот момент, когда он понял, что ей снова угрожает опасность, и тихое: «Я не позволю тебе ходить одной».

Грудную клетку болезненно сдавило. Айя резко открыла глаза и шагнула вперёд. За пределы защиты академии.

Тепло исчезло мгновенно. Мир снова стал чужим. И в этот момент она впервые по-настоящему поняла, что оставила позади не просто академию. Она оставила человека, которого уже начала любить, даже если продолжала отчаянно это отрицать.

Мост у границы леса был пустым. Туман стелился над чёрной водой, цеплялся за каменные опоры и расползался по земле бледными рваными полосами. Здесь ночь ощущалась иначе, чем возле академии. Там воздух был живым — наполненным магией, светом, голосами. Здесь всё казалось мёртвым. Даже лес вокруг стоял слишком тихо.

Айя остановилась у начала моста и медленно выдохнула. Холод пробирался под кожу всё сильнее, но дело было не в погоде. Она почувствовала его раньше, чем увидела. Дарвен всегда появлялся именно так: пространство начинало гнить ещё до его появления, воздух становился тяжелее, тишина опаснее, а внутри поднималось неприятное напряжение, которое невозможно было игнорировать.

Он стоял у каменной колонны, скрытый полутенью. Высокий, неподвижный, на фоне тумана и чёрной воды Дарвен казался частью этого места — слишком тёмный, слишком спокойный, слишком чужой всему живому вокруг. Длинный чёрный плащ мягко двигался от ветра, тёмные волосы падали на лоб, а в глазах уже светилось знакомое раздражающее спокойствие человека, заранее уверенного в исходе.

Когда он увидел её, на губах появилась медленная усмешка.

— Всё-таки пришла.

Его голос прозвучал тихо, низко, слишком спокойно для человека, который должен был хотя бы удивиться. Айя посмотрела на него холодно.

— Не льсти себе.

Дарвен тихо рассмеялся и оттолкнулся от колонны. Шёл он неторопливо, совершенно не опасаясь отказа. Именно эта уверенность бесила сильнее всего. Айя осталась на месте, хотя всё внутри требовало сделать шаг назад — подальше от него, от этой магии, от этого человека.

Он остановился слишком близко. Взгляд медленно скользнул по её лицу, будто он пытался прочитать мысли, которые она так отчаянно прятала.

— Ты выглядишь так, будто оставила что-то важное.

Слова попали слишком точно. Айя резко подняла взгляд.

— Следи за своими словами.

Дарвен чуть склонил голову, продолжая рассматривать её с тем спокойствием, которое всегда хотелось стереть с его лица.

— Значит, я прав.

Айя отвернулась к реке. Туман двигался над водой, скрывая чёрную глубину под мостом.

— Ректор тебя не остановил?

— Он ничего не знает.

Дарвен тихо хмыкнул, и этот звук сразу заставил её напрячься.

— Тогда, боюсь, скоро узнает.

— Что это значит?

Он усмехнулся шире. В этой улыбке не было тепла, только привычное удовольствие человека, который любит держать других в напряжении.

— Кай Блэквуд не из тех, кто спокойно принимает исчезновение людей, которые ему важны.

Сердце болезненно дрогнуло. Айя сразу возненавидела себя за это. Дарвен заметил. Конечно заметил. Его взгляд потемнел, стал внимательнее и опаснее.

— Интересно, — тихо произнёс он, — ты сама понимаешь, как сильно всё испортила?

— Не начинай.

— Почему? Потому что я говорю правду?

Айя сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь. Дарвен смотрел прямо на неё, спокойно и уверенно, будто видел всё, что она старательно отрицала. И хуже всего было то, что часть его слов действительно попадала слишком точно.

— Ты жалеешь.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро. Они оба это поняли. Дарвен тихо усмехнулся, почти довольно.

— Врёшь.

Вспышка злости оказалась живой и острой.

— Не путай свои фантазии с реальностью.

Он смотрел ещё несколько секунд, а потом произнёс тише:

— Ты ушла от него так, будто оставляла часть себя там.

На секунду воздух исчез из лёгких. Айя резко отвернулась. Ещё немного — и он действительно увидит правду.

В карете они ехали молча. Тёмная лесная дорога тянулась за окнами бесконечно, чёрные деревья тонули в густом тумане, и чем дальше они отдалялись от академии, тем тяжелее становился воздух. Айя сидела напротив Дарвена, отвернувшись к окну. Она старалась смотреть только наружу: на мёртвый лес, на искривлённые ветви, похожие на когти, на землю, почерневшую от старой магии, на туман, ползущий между стволами живым существом.

В этих землях всё выглядело больным. Не разрушенным — хуже. Будто само место медленно гнило изнутри.

Айя почувствовала это сразу, как только они пересекли границы северных земель Дарвена. Магия здесь отличалась от академической. Там она была живой — текучей, тёплой, наполненной движением. Здесь же ощущалась вязкой, холодной, тяжёлой. Она цеплялась за кожу, проникала под рёбра и давила изнутри.

Дарвен сидел напротив, расслабленно откинувшись на тёмную спинку сиденья. Он выглядел слишком спокойным для человека, который наконец получил то, чего добивался, и именно это раздражало сильнее всего. Айя чувствовала на себе его взгляд почти всю дорогу. Тяжёлый. Внимательный. Он наблюдал, не скрываясь, словно ждал, когда она сломается первой.

Айя продолжала смотреть в окно. Она не собиралась доставлять ему это удовольствие.

— Ты жалеешь, — сказал он наконец.

— Нет.

— Врёшь.

Она медленно перевела на него взгляд. Раздражение вспыхнуло мгновенно. Дарвен встретил её спокойно, будто именно такой реакции и ждал.

— Забавно слышать ложь от человека, который врёт лучше всех.

Айя резко отвернулась.

— Ты слишком много о себе думаешь.

— А ты слишком плохо скрываешь эмоции, когда дело касается ректора.