— Он ничего не знает.

Дарвен тихо хмыкнул, и этот звук заставил её напрячься сильнее.

— Тогда, боюсь, скоро узнает.

Айя резко посмотрела на него.

— Что это значит?

Его улыбка стала шире, но тепла в ней не было. Только привычное удовольствие человека, который любит держать других в напряжении.

— Кай Блэквуд не из тех, кто спокойно принимает исчезновение людей, которые ему важны.

Сердце болезненно дрогнуло. Айя сразу возненавидела себя за эту реакцию, но Дарвен заметил. Конечно заметил. Его взгляд потемнел, стал внимательнее и опаснее.

— Интересно, — произнёс он тихо. — Ты сама понимаешь, как сильно всё испортила?

— Не начинай.

— Почему? Потому что я говорю правду?

Она сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь. Дарвен смотрел прямо на неё, спокойно и уверенно, будто видел всё, что она так старательно отрицала. И хуже всего было то, что часть его слов попадала слишком точно. Она ненавидела это. Ненавидела то, как внутри всё сжималось при мысли о Кае, как сильно ей хотелось сейчас оказаться обратно в академии, услышать его голос, увидеть его раздражённый взгляд, почувствовать рядом тяжёлую, опасную магию, которая почему-то всё равно казалась безопаснее, чем всё вокруг.

Дарвен наклонился чуть ближе.

— Ты жалеешь.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро. Они оба это поняли.

Дарвен усмехнулся почти довольно.

— Врёшь.

Айя почувствовала вспышку злости — живую, острую, спасительную.

— Не путай свои фантазии с реальностью.

Он смотрел на неё ещё несколько секунд, а затем неожиданно тихо произнёс:

— Ты ушла от него так, будто оставила часть себя там.

На секунду воздух будто исчез из лёгких. Айя резко отвернулась, потому что ещё мгновение — и он действительно увидит правду.

В карете они ехали молча. Дорога уходила в тёмный лес, колёса почти бесшумно проходили по влажной земле, и эта тишина постепенно начинала давить сильнее любых разговоров. За окнами тянулись чёрные деревья, тонущие в густом тумане; чем дальше они отдалялись от академии, тем тяжелее становился воздух.

Айя сидела напротив Дарвена, отвернувшись к окну. Она заставляла себя смотреть наружу — на мёртвый лес, на искривлённые ветви, похожие на когти, на землю, потемневшую от старой магии, на туман, ползущий между стволами так низко, будто он был живым существом. В этих землях всё выглядело больным. Не разрушенным, а именно больным, медленно гниющим изнутри.

Она почувствовала это сразу, как только они пересекли границу северных владений Дарвена. Магия здесь отличалась от академической. Там она была текучей, живой, наполненной движением. Здесь — вязкой, тяжёлой, холодной. Она цеплялась за кожу, проникала под рёбра и давила изнутри.

Айя сильнее сжала пальцы на краю сиденья. Ей хотелось обратно. Мысль появилась резко, честно, без защиты, и она возненавидела себя за неё.

Дарвен сидел напротив, расслабленно откинувшись на спинку. Он выглядел слишком спокойным для человека, который наконец получил то, чего добивался, и именно это раздражало. Айя чувствовала его взгляд почти всю дорогу — тяжёлый, внимательный. Он наблюдал не скрываясь, словно изучал каждую реакцию и ждал, когда она сломается первой.

Она не собиралась доставлять ему это удовольствие.

Карета качнулась на повороте, и Дарвен нарушил молчание первым.

— Ты жалеешь.

— Нет.

Ответ вышел коротким, резким, но его тихая усмешка сразу дала понять: не хватит.

— Врёшь.

Айя медленно перевела на него взгляд. Раздражение вспыхнуло мгновенно. В полумраке кареты лицо Дарвена казалось ещё жёстче — острые скулы, тёмные глаза, слишком расслабленная поза человека, привыкшего чувствовать власть над ситуацией.

— Забавно слышать это от человека, который врёт лучше всех.

— Ты слишком много о себе думаешь.

— А ты слишком плохо скрываешь эмоции, когда дело касается ректора.

При упоминании Кая внутри всё болезненно сжалось.

— Не произноси его имя.

Голос Айи прозвучал тише, чем она хотела. Дарвен чуть приподнял бровь, и в его взгляде мелькнуло неприятное понимание.

— Значит, всё настолько плохо.

— Замолчи.

— Ты ушла из академии так, будто оставляла там не место, а человека.

Айя отвернулась к окну. Тёмный лес расплывался за стеклом, но перед глазами всё равно стоял Кай: его взгляд, руки, сжавшиеся от злости, то, как он смотрел после ловушки, будто готов был уничтожить любого, кто снова причинит ей боль. Она закрыла глаза. Нельзя. Не сейчас. Не рядом с Дарвеном. Но мысли возвращались к кабинету, к их постоянным столкновениям, к тому, как рядом с Каем она впервые за долгое время начала чувствовать себя живой.

И хуже всего было понимать: она действительно жалеет. Жалеет, что ушла. Жалеет, что не осталась. Жалеет, что не сказала ему правду.

Айя открыла глаза и холодно произнесла:

— Ты ошибаешься.

Дарвен смотрел ещё несколько секунд, потом тихо усмехнулся без радости.

— Нет, Айя. Просто ты впервые врёшь не другим.

Слова ударили неожиданно сильно. Внутри снова поднялась злость — на него, на себя, на Кая, на всё происходящее. Потому что Дарвен оказался прав.

Замок появился из тумана внезапно. Сначала Айя увидела только тени — огромные, неподвижные, медленно проступающие сквозь густую серую дымку. Карета двигалась вперёд, колёса вязли в мокрой земле, а замок становился всё ближе, всё отчётливее, и вместе с ним росло тяжёлое ощущение неправильности.

Он выглядел мёртвым. Не заброшенным — именно мёртвым. Высокие башни уходили в темноту, острые шпили терялись в чёрном небе, узкие окна напоминали пустые глазницы. По стенам тянулись глубокие трещины и чёрные следы магии, будто камень годами впитывал в себя нечто тёмное и теперь медленно разлагался изнутри.

Дом был пропитан силой — старой, тяжёлой, неправильной. Айя ощущала её даже сквозь стенки кареты: вязкая магия ползла по коже, проникала под рёбра и вызывала тошноту. Чем ближе они подъезжали, тем сильнее замок давил своим присутствием.

Дарвен молчал и смотрел вперёд так спокойно, будто видел перед собой обычный дом. Но Айя заметила, как изменилось его лицо. Очень незаметно, почти неуловимо. Рядом с этим местом Дарвен становился другим: жёстче, темнее. Из его движений исчезала ленивость, из взгляда — насмешливая лёгкость. Будто сам замок вытаскивал наружу худшие части его характера.

Карета проехала через высокие кованые ворота. Те открылись со скрипом, от которого по спине прошёл холод. Во дворе не было ни одного живого звука: ни ветра, ни птиц, ни голосов слуг. Даже факелы вдоль дорожки горели слишком ровно, словно воздух здесь давно перестал двигаться.

Айя напряглась сильнее. Это место не просто пугало. Оно вызывало отвращение. Она смотрела на высокие стены, на чёрные окна, на голые деревья во дворе, ветви которых напоминали скрюченные пальцы, и всё яснее понимала: здесь никогда не было света. Никогда.

Карета остановилась. Дарвен вышел первым. Айя наблюдала за ним через окно несколько секунд и впервые за всё время рядом с ним почувствовала настоящий страх. Не из-за угроз. Не из-за магии. А потому что здесь он выглядел человеком, который действительно принадлежит этому месту.

Он поднял взгляд на замок спокойно, почти равнодушно. Дом.

Айя вышла следом. Холод ударил сразу. Во дворе пахло сыростью, старым камнем и чем-то металлическим, почти похожим на кровь. Она подняла взгляд вверх, и замок навис над ней чудовищной тенью. Чем дольше она смотрела, тем сильнее внутри всё сжималось.

Академия никогда не была такой. Даже в самые мрачные вечера там оставалась жизнь: свет в окнах, голоса адептов, тепло библиотек, раздражённый голос Кая в коридорах. Мысль о нём появилась слишком резко. Айя ненавидела это. Ненавидела, что даже сейчас первым делом сравнивает это место с академией. С ним.

Дарвен заметил её напряжение. Конечно заметил. Он подошёл ближе и тихо произнёс:

— Добро пожаловать домой.