Позади остались комната, Мирелла, тёплый свет лампы у окна и вещи, которые за эти месяцы стали привычными. Айя убрала руку и пошла вперёд. Коридоры общежития были пустыми, магические лампы вдоль стен горели приглушённо, оставляя на каменном полу длинные золотистые полосы. В ночной тишине каждый шаг звучал слишком отчётливо, и она невольно замедлялась, будто сама пыталась растянуть последние минуты.

Она ненавидела себя за это. За слабость. За сомнение. За надежду, которая всё ещё жила где-то глубоко: что кто-то сейчас остановит её, скажет остаться, не даст совершить эту ошибку. Айя резко выдохнула и ускорила шаг. Нет. Никто не должен её останавливать. Особенно Кай.

На лестничной площадке она всё-таки остановилась. Вниз уходил тёмный холл общежития, а наверху, за несколькими коридорами и поворотами, находился кабинет ректора. Кая. Айя медленно подняла взгляд. Наверняка он всё ещё работал, спорил с Советом, злился или делал вид, что способен спокойно разбирать документы после всего, что уже произошло. Она слишком хорошо знала его характер. Кай не умел отпускать ситуацию, если считал её своей ответственностью. А за последние недели рядом с этой ответственностью появилось ещё кое-что.

Она.

Айя прислонилась плечом к холодной стене и прикрыла глаза. Перед ней снова возник Кай — слишком близко, с тёмным взглядом и раздражением, которое он больше не скрывал. Его пальцы, сжавшиеся на краю стола в тот момент, когда она снова начала провоцировать его. Тот поцелуй, резкий, злой, будто между ними слишком долго копилось нечто опасное и в какой-то момент просто сорвалось наружу.

Она открыла глаза, почти зло. Нельзя. Нельзя сейчас возвращаться к этому. Но мысли всё равно тянулись к нему: к тому, как он смотрел после ловушки, как его голос становился тише и опаснее, когда речь заходила о её безопасности, как он пытался держать дистанцию и каждый раз срывался всё сильнее. Она всегда считала Кая Блэквуда холодным человеком — опасным, жёстким, недоступным. Но рядом с ним впервые за долгое время ей перестало быть страшно. И это оказалось самой большой проблемой.

Потому что рядом с ним она начала забывать, кем должна быть. Перестала ждать удара каждую секунду. Перестала чувствовать себя чужой. Иногда ей даже казалось, что он смотрит на неё так, будто видит не угрозу, не проблему и не девушку, за которой тянется опасность, а просто её. Именно это разрушало все стены, которые она выстраивала годами.

Айя сжала пальцы. Она не имела права привыкать к этому. Не имела права оставаться. Кай уже начал платить. И если она останется, он пойдёт до конца, даже если этот конец уничтожит его самого. Мысль оказалась настолько болезненной, что Айя оттолкнулась от стены и быстро пошла вниз по лестнице, пока ещё могла уйти, пока хватало сил не развернуться обратно.

Во внутреннем дворе ветер оказался сильнее. Холодный ночной воздух ударил в лицо, растрепал волосы, прижал тонкую ткань плаща к телу. Айя остановилась посреди дорожки, и на мгновение ей показалось, что академия за её спиной стала живой — огромной, тёмной, молчаливой, удерживающей её не магией, а памятью.

Высокие башни уходили в ночное небо, окна светились мягким золотым светом, старые каменные стены, когда-то казавшиеся ей холодными и чужими, теперь отзывались внутри болезненным чувством. Где-то вдалеке слышались голоса адептов, короткий смех, хлопок двери, чьи-то быстрые шаги по ступеням. Обычная жизнь академии продолжалась. И именно это оказалось почти невыносимым, потому что она больше не была её частью.

Айя обернулась полностью. Сумка тяжело давила на плечо, пальцы замёрзли от холода, но она всё равно продолжала смотреть на главное здание, запоминая каждую деталь: окна библиотеки, свет в одной из верхних башен, тонкие линии магических огней вдоль дорожек. Это место слишком незаметно стало важным. И теперь внутри поднималось чувство, которое она не хотела называть.

Ещё несколько месяцев назад она ненавидела академию — стены, правила, людей, этот чужой порядок, похожий на очередную клетку, из которой нужно будет выбраться. А потом появился Кай, и всё стало сложнее. Он не сделал это место мягким или безопасным. Но он сделал его живым. Непредсказуемым. Настоящим.

Айя резко отвернулась. Ещё немного — и она действительно вернётся. Поэтому она быстро пошла к воротам, почти не замечая ветра. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, будто сама академия удерживала её, цеплялась за дыхание, за память, за то, что она пыталась оставить позади.

У защитной границы воздух начал меняться. Айя почувствовала это сразу: тёплая магия академии, к которой она успела привыкнуть, оставалась за спиной, а пространство впереди становилось холоднее, темнее, чужим. Она остановилась у самых ворот. Последний шанс передумать. Последний шанс вернуться.

Айя закрыла глаза, и перед ней снова возник Кай. Его голос. Его взгляд. Руки, сжавшиеся от злости, когда он понял, что ей снова угрожает опасность. И тихое: «Я не позволю тебе ходить одной».

Грудь болезненно сдавило. Она открыла глаза и шагнула вперёд. За пределы защиты академии. Тепло исчезло мгновенно, словно кто-то резко оборвал тонкую нить. Мир снова стал чужим, и в этот момент Айя впервые по-настоящему поняла: она оставила позади не просто академию. Она оставила человека, которого уже начала любить, даже если продолжала отчаянно это отрицать.

Мост у границы леса был пустым. Туман медленно стелился над чёрной водой, цеплялся за каменные опоры и расползался по земле бледными рваными полосами. Ночь здесь ощущалась иначе, чем возле академии. Там воздух был живым — наполненным магией, светом и голосами. Здесь всё казалось мёртвым. Даже лес вокруг стоял слишком тихо.

Айя остановилась у начала моста и медленно выдохнула. Холод пробирался под кожу всё сильнее, но дело было не в погоде. Она почувствовала его раньше, чем увидела. Дарвен всегда появлялся именно так: пространство начинало темнеть ещё до него, воздух становился тяжелее, тишина — опаснее, а внутри поднималось знакомое напряжение, которое невозможно было игнорировать.

Он стоял у каменной колонны, скрытый полутенью. Высокий, неподвижный, на фоне тумана и чёрной воды Дарвен казался частью этого места — слишком тёмный, слишком спокойный, слишком чужой всему живому. Длинный чёрный плащ едва двигался от ветра, тёмные волосы падали на лоб, а в глазах уже светилось знакомое раздражающее спокойствие человека, заранее уверенного в исходе.

Когда он увидел её, на губах появилась медленная усмешка. Будто всё происходило именно так, как он и ожидал.

— Всё-таки пришла.

Голос прозвучал тихо, низко, слишком спокойно для человека, который должен был хотя бы удивиться.

Айя посмотрела на него холодно.

— Не льсти себе.

Дарвен тихо рассмеялся. Даже его смех раздражал — мягкий, расслабленный, будто происходящее действительно забавляло его. Он оттолкнулся от колонны и пошёл к ней неторопливо, совершенно не опасаясь отказа. Именно эта уверенность бесила сильнее всего.

Айя осталась на месте, хотя всё внутри требовало отступить. Подальше от него. От этой магии. От этого человека. Дарвен остановился слишком близко, и его взгляд медленно скользнул по её лицу, будто он пытался прочитать мысли, которые она прятала с отчаянной тщательностью.

— Ты выглядишь так, будто оставила что-то важное.

Слова ударили неожиданно точно. Айя резко подняла взгляд.

— Следи за своими словами.

Дарвен чуть склонил голову, продолжая рассматривать её с тем спокойствием, которое всегда хотелось стереть с его лица.

— Значит, я прав.

Айя ничего не ответила. Она боялась, что если сейчас прозвучит имя Кая, удержать лицо спокойным уже не получится. Внутри всё ещё слишком живо оставалось ощущение академии за спиной, его взгляда, его голоса и того, как тяжело оказалось уйти.

Дарвен наблюдал слишком внимательно. Слишком долго. Он всегда замечал больше, чем должен.

— Ректор тебя не остановил?

Айя отвернулась к реке. Туман двигался над водой, скрывая чёрную глубину под мостом.