— Когда всё закончится, вы позволите мне уйти. Без преследования. Без мести. Я исчезну, и вы больше никогда обо мне не услышите.

Я колебалась лишь секунду. Ставка была слишком высока.

— Если вы действительно поможете спасти Машу и моего мужа — я обещаю. Артём не будет вас преследовать. Я позабочусь об этом.

Вероника кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Тогда идём. У нас не больше десяти минут.

Она вывела меня в коридор. Поместье гудело, как растревоженный улей. Где-то вдалеке хлопали двери, слышались отрывистые команды, топот множества ног. Охранники Виктора готовились к обороне. Вероника вела меня служебными проходами — узкими, тёмными, которыми явно пользовалась прислуга, а не хозяева. Я старалась ступать бесшумно, хотя сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно за километр.

Внезапно Вероника остановилась и прижалась к стене. Я замерла за ней. Из-за поворота вышел Игорь. Он был один, но в его руке поблёскивал пистолет. Он явно спешил — возможно, выполнял очередной приказ Виктора.

— Стойте здесь, — шепнула Вероника и, прежде чем я успела возразить, вышла из тени.

— Игорь!

Он обернулся, нахмурился.

— Ты что здесь делаешь? Виктор приказал всем быть в главном зале. Штурм уже начался, надо уходить через подземный гараж.

— У меня срочное сообщение. — Она подошла ближе, и я видела, как напряглась её спина. — Виктор Дмитриевич велел передать...

Она не договорила. Её рука взметнулась, и я услышала тихий хлопок — звук электрошокера. Игорь дёрнулся, захрипел и начал оседать на пол, выронив пистолет. Вероника отступила, тяжело дыша.

— Быстро, — бросила она, обернувшись ко мне. — Заберите у него оружие.

Я наклонилась, стараясь не смотреть в лицо Игоря, и подобрала пистолет. Металл оказался холодным и тяжёлым в моей ладони. Никогда в жизни я не держала оружия, но сейчас оно казалось единственной реальной вещью в этом кошмаре.

— Теперь — в подвал.

Мы снова двинулись по коридорам. Где-то наверху раздался первый взрыв — глухой, утробный, от которого задрожали стены и с потолка посыпалась штукатурка. Штурм начался. Вероника ускорила шаг, почти бегом спускаясь по узкой винтовой лестнице. В подвале пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — застарелым страхом, въевшимся в эти стены за десятилетия.

Маша была там. В маленькой комнате без окон, на старом матрасе, брошенном прямо на бетонный пол. Её инвалидное кресло стояло рядом, но ей явно не позволяли им пользоваться. Увидев меня, она всхлипнула и попыталась приподняться на локтях.

— Анна! — её голос сорвался на крик. — Ты здесь! Как ты...

— Тихо, тихо, — я упала перед ней на колени и обняла так крепко, что она ойкнула. Её тело было холодным, и её била дрожь. — Всё хорошо. Я здесь. Мы вытащим тебя.

— Артём? Где Артём?

— Он здесь. Он уже в поместье. — Я помогла ей пересесть в кресло, стараясь не замечать синяков на её запястьях. — Вероника, помогите мне!

Вдвоём мы выкатили кресло Маши в коридор. Сверху доносились выстрелы — уже ближе, громче. Пахло гарью, где-то выбило окно, и по коридору гулял сквозняк. Вероника указала на боковой проход:

— Там чёрный ход. Выведет к гаражу. Я провожу вас.

— Нет. — Я покачала головой. — Вы должны вывести Машу. А я должна найти Артёма. И документы — они всё ещё в кабинете Виктора.

— Анна! — Маша вцепилась в мою руку с неожиданной силой. — Не ходи! Это слишком опасно!

— Я должна. — Я наклонилась и поцеловала её в лоб. Её кожа была холодной и пахла сыростью. — Вероника позаботится о тебе. А я позабочусь о том, чтобы твой брат выжил.

Вероника смотрела на меня долгим, странным взглядом. В нём читалось что-то новое — может быть, уважение. Может быть, сожаление о прошлом.

— Кабинет Виктора на втором этаже, — сказала она. — Скорее всего, он там. Документы тоже. Идите через восточную лестницу — там меньше охраны. И... — она запнулась, — удачи.

— Спасибо. — Я сжала пистолет в руке и повернулась к Маше: — Я вернусь. С Артёмом. Обещаю.

Я не стала ждать ответа. Развернулась и побежала в противоположную сторону.

Коридоры грохотали. Выстрелы, крики, звон разбитого стекла, топот армейских ботинок по мраморным полам — всё смешалось в оглушительную какофонию. Пахло порохом, гарью, кровью. Поместье, ещё недавно бывшее символом власти и богатства, превратилось в поле боя.

Я поднималась по восточной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и молилась, чтобы не столкнуться с людьми Виктора. Но лестница была пуста — видимо, вся охрана стянулась к главному входу, где шёл основной бой.

На втором этаже, у двери кабинета, стоял последний охранник — молодой парень с бледным, испуганным лицом. Увидев меня, он вскинул оружие, но я выставила пистолет вперёд и крикнула — громче, чем сама от себя ожидала:

— Стоять! Брось оружие.

Он замер. Его руки дрожали.

— Брось, — повторила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — На пол. Медленно.

Пистолет со стуком упал на мрамор. Я кивнула в сторону лестницы:

— Уходи. Бегом.

Парень не заставил просить дважды. Он сорвался с места и исчез в темноте.

Я осталась одна перед дверью. Сделала глубокий вдох, толкнула створку и вошла.

Кабинет был пуст. Коробка с документами стояла на столе — та самая, которую Игорь забрал у меня на дороге. Видимо, Виктор не успел или не захотел её уничтожить. Я схватила её и уже повернулась к выходу, когда дверь распахнулась снова.

На пороге стоял Виктор.

Его лицо было перекошено яростью. Дорогой пиджак разорван на плече, волосы растрёпаны, в глазах — безумный, лихорадочный блеск. Он тяжело дышал, как загнанный зверь.

— Ты, — выдохнул он, увидев меня. — Как ты выбралась?!

— Ваша Вероника оказалась не такой верной, как вы думали, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

Виктор побагровел. Он шагнул ко мне, но в этот момент из коридора за его спиной вылетел Артём.

Я никогда не видела его таким. Окровавленный, в разорванной рубашке, с пистолетом в руке, он двигался с той хищной, смертоносной грацией, которую я замечала в нём раньше лишь намёками. За ним, как тени, возникли Олег с автоматом и несколько бойцов в бронежилетах. Олег был бледен, голова перевязана, но автомат в его руках не дрожал.

— Отец, — бросил Артём, и это слово прозвучало как ругательство. — Всё кончено. Поместье окружено. Твои люди сдаются. Сопротивление бесполезно.

Виктор медленно повернулся к сыну. Его рука метнулась за пазуху, и в ней блеснул пистолет.

— Кончено? — переспросил он с кривой, безумной усмешкой. — Нет, Артём. Всё только начинается.

Он выбросил руку вперёд быстрее, чем кто-либо успел среагировать, схватил меня за плечо и дёрнул на себя. Я вскрикнула, теряя равновесие, и в следующее мгновение холодное дуло его пистолета упёрлось мне в висок.

— Брось оружие, — приказал Виктор, глядя на сына. — Все. Иначе я вышибу ей мозги. И твоему наследнику заодно.

Артём замер. Его лицо стало белым, как снег за окном. Пистолет в его руке дрогнул.

— Отпусти её, — прохрипел он, и я услышала, как в его голосе борются ярость и отчаяние. — Это между нами. Она здесь ни при чём.

— Она носит моего внука, — процедил Виктор. — Этого достаточно.

Я чувствовала запах его одеколона — приторный, сладковатый, смешанный с потом и страхом. Его пальцы, вцепившиеся в моё плечо, были горячими и липкими. Холод стали у виска отдавался пульсацией в каждой клеточке тела. Но я заставила себя не закрывать глаза. Заставила себя смотреть на Артёма. Только на него.

«Я люблю тебя», — беззвучно произнесли мои губы.

Артём прочитал. Его глаза на мгновение закрылись, а когда открылись — в них была сталь.

— Последний шанс, отец, — сказал он, и голос его был спокоен, как штиль перед бурей. — Отпусти её, и ты останешься жив. Получишь пожизненное, но живой. Это больше, чем ты заслуживаешь.