— Ну наконец-то, — прошептала Маша. — Я уж думала, вы никогда не помиритесь.

— Тише, — я улыбнулась и приложила палец к губам. — Он спит.

— Пусть спит, — кивнула Маша. — Ему нужно. Но когда проснётся, нам нужно поговорить. Всем вместе. Олег кое-что обнаружил.

Но я успела заметить в её глазах и другое. Лёгкую тень. Не зависть — скорее, тихую грусть человека, который очень рад за других, но сам давно не позволял себе даже мечтать о подобном.

— Всё будет хорошо, — сказала я ей вслед.

Она обернулась и кивнула.

— Знаю. Просто иногда нужно время, чтобы в это поверить.

Позже, за поздним завтраком, мы собрались вчетвером в малой гостиной. Артём, посвежевший и словно помолодевший, сидел рядом со мной, и его рука то и дело касалась моей — словно он боялся, что я исчезну. Олег стоял у камина, Маша — у окна.

— Игорь дал показания, — начал Олег. — Он признался в фабрикации фотографий и распечаток. Заказчик — Виктор Штормов.

— Это мы уже знаем, — кивнул Артём. — Что нового?

— Новое — это то, что он также признался в организации утечки информации о передвижениях Анны Сергеевны, — продолжил Олег. — Включая ту поездку на строительную площадку. И ещё он подтвердил, что Виктор не остановится. Он хочет получить особняк, компанию и контрольный пакет акций любой ценой. Анна Сергеевна для него — препятствие.

— Я — не препятствие, — тихо сказала я. — Я — мать его внука.

В комнате повисла тишина. Артём сжал мою ладонь.

— Я не позволю ему приблизиться к тебе, — сказал он.

— Этого недостаточно, — вмешалась Маша. — Надо ударить первыми. Анна нашла дневник отца. Там написано, что есть ещё документы — доказательства преступлений Виктора. Подлинные. Спрятанные где-то в доме.

Артём повернулся ко мне.

— Ты знаешь, где искать?

— Пока нет. Но отец писал: «Ищи правду в доме». Возможно, речь о подвале. Там есть старая кладовая, которую я видела, когда мы реставрировали беседку. Туда ведёт отдельный вход из сада, но я не успела осмотреть его.

— Осмотрим вместе, — сказал Артём. — Сегодня же.

Олег, стоявший у двери, как всегда — прямой, собранный, бесстрастный, — перевёл взгляд на Машу. Всего на миг его глаза смягчились. Затем он снова стал тем же непроницаемым телохранителем, но я уже увидела. «Надо же, — подумала я. — Даже у каменных стен бывает сердце».

Но планам этим не суждено было сбыться. Потому что в этот момент в дверях гостиной появился дворецкий и объявил:

— Артём Дмитриевич, к вам посетительница. Госпожа Вероника Павловна.

Артём напрягся. Его лицо мгновенно стало жёстким.

— Что ей нужно?

— Говорит, с визитом. Поздравить с возвращением супруги.

Мы переглянулись. Я видела, как заходили желваки на скулах Артёма.

— Пусть войдёт, — сказал он ледяным тоном.

Вероника вплыла в гостиную, как айсберг — холодная, величественная, с идеальной укладкой и дорогим ароматом. Высокая, стройная, в элегантном брючном костюме тёмно-бордового цвета. Её губы были тронуты лёгкой, ничего не выражающей улыбкой, а глаза — светлые, почти прозрачные — смотрели с той особой оценивающей цепкостью, которая бывает у людей, привыкших видеть всех насквозь. В руках она держала изящную коробку, перевязанную лентой.

— Артём Дмитриевич! — её голос был сладким, как патока, но с горьким послевкусием. — Анна Сергеевна, вы просто цветёте! Я так рада, что вы вернулись.

Я изобразила вежливую улыбку.

— Благодарю, Вероника Павловна. Чем обязаны?

— О, я с визитом. Виктор Дмитриевич просил передать вам подарок — в честь воссоединения семьи. — Она протянула коробку Артёму. — Это всего лишь безделица. Музыкальная шкатулка. Фамильная вещь.

Артём взял коробку с той осторожностью, с какой берут гранату. Поставил на стол.

— Передайте отцу, что мы тронуты, — сказал он с едва заметной иронией.

— Непременно. — Вероника окинула гостиную взглядом. — У вас так уютно. И такая дружная компания. Мария, вы прекрасно выглядите.

Маша одарила её такой же ледяной улыбкой, как и Артём.

— Спасибо. Вы тоже.

Разговор длился недолго. Вероника обменялась ещё несколькими дежурными фразами и откланялась, оставив после себя шлейф горьковатых духов и ощущение неясной тревоги.

Как только дверь за ней закрылась, Артём повернулся к Олегу.

— Проверь.

Олег кивнул и взял шкатулку. Открыл крышку. Внутри, на бархатной подушечке, лежала изящная фарфоровая балерина, а на донышке...

— Прослушка, — коротко констатировал Олег, поднимая двумя пальцами миниатюрное устройство. — Профессиональная. Радиус — до километра. Сейчас отключу.

В комнате повисла тишина.

— Отец знает, что Анна здесь, — мрачно произнёс Артём. — И теперь он захочет узнать о каждом нашем шаге. Это только первая попытка, — он кивнул на шкатулку.

— Что будем делать? — спросила я.

Артём медлил. Переглянулся с Олегом — тем самым безмолвным обменом, какой бывает у людей, давно работающих вместе. Мне показалось, что между ними за секунду пролетело что-то, чего я не уловила.

— Пока ничего, — ответил он наконец и повернулся ко мне. — Мне нужно подумать. Олег, останься. Анна, иди к себе. Я приду позже.

— Артём...

— Позже, — повторил он твёрже, и что-то в его лице смягчилось на мгновение. — Всё будет хорошо. Доверься мне.

Я хотела возразить, но передумала. Что-то в его голосе — не холодность, а странная, напряжённая решимость — заставило меня замолчать. Я вышла из кабинета, и последнее, что услышала, — приглушённый голос Олега, докладывающий что-то о расписании и группе.

Маша ждала меня в гостиной. Увидев моё лицо, она встревоженно подалась вперёд.

— Что случилось? Что эта женщина принесла?

— Музыкальную шкатулку, — я опустилась на диван. — С начинкой. Прослушка.

— Боже мой... — Маша прижала ладонь к губам. — И что теперь?

— Артём сказал, что подумает. Олег остался с ним.

— Это хороший знак. Если они вместе, значит, будет план. — Она помолчала. — Ты боишься?

— Да. Но не за себя. За него. За нас.

Маша взяла меня за руку и сжала. Её пальцы были холодными, но пожатие — крепким.

— Он справится. Они оба справятся. И ты тоже.

Она улыбнулась — своей мягкой, чуть грустной улыбкой, за которой пряталось что-то большее. Я заметила, как она бросила взгляд на дверь кабинета, откуда только что вышел Олег. Всего на миг. Но этого хватило, чтобы я поняла: она волнуется не только за брата.

— Ты справишься, — повторила я её же слова. — Мы все справимся.

Маша кивнула, но ничего не ответила. Только её рука сжала мою чуть крепче.

Ночь опустилась на особняк быстро и тихо. Снег за окнами прекратился, и в наступившей тишине каждый звук казался оглушительным. Я лежала в своей комнате — той самой, которую Маша приготовила для меня в крыле для прислуги, — и смотрела в потолок. Сна не было ни в одном глазу.

Потом в коридоре раздались шаги. Тяжёлые, медленные — я узнала их сразу.

Дверь открылась без стука. Артём вошёл и остановился на пороге. В темноте я не видела его лица, только силуэт — широкие плечи, чуть опущенные от усталости.

— Ты не спишь, — сказал он негромко.

— Жду тебя.

Он подошёл и сел на край кровати. Матрас прогнулся под его весом. Я приподнялась на локте и заглянула ему в лицо. Оно было уставшим, но спокойным — не таким, как час назад в кабинете.

— Завтра будет тяжело, — сказал он. — Я должен попросить тебя кое о чём.

— О чём?

— Ты должна мне довериться. Даже если то, что произойдёт, покажется тебе кошмаром. Даже если я скажу слова, которые ранят тебя. Пожалуйста. Просто верь мне.

— Артём, что ты задумал?

— Я не могу сказать. — Он покачал головой. — Пока не могу. Слишком много ушей, и я не знаю, сколько их ещё осталось в этом доме. Но обещаю: я не предам тебя. Никогда больше.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Затем встал — резко, словно боялся, что если задержится ещё на минуту, то не сможет уйти.