— Не впервые же этот замок вижу. Но снова подумал, что он хорош. Не просто хорош — величественен, — в голосе Неля Береша прозвучало искреннее восхищение. Агле посмотрела тоже.

Эркель вырастал над окружающей местностью, будто примяв ее собою. Нависал тяжелыми квадратными, немного скошенными башнями, выдвинутыми за линию толстых стен: четыре угловые и пятая въездная посреди стены — еще более массивная, чем прочие. Скалились с башен и прясел полукруглые бойницы пушечного боя, нависали под скатами шатровых крыш удлиненные машикули [2] — из таких на врага бросают камни и льют смолу либо вар. Мост из крепко стянутых дубовых бревен был поднят, перекрывая собой ворота, запертые на огромные брусья.

Такие же ворота, как пояснил барон, имелись и с внутренней стороны длинной въездной арки. Кроме моста и ворот защищали арку еще и особые решетки-герсы из откованных и заостренных книзу железных полос. Их опускали со второго яруса через специальный проем. В случае опасности прежде, чем стража успевала закрыть ворота, герсы с молниеносной быстротой падали сверху, отсекая вход и выход. Попасть под такую — не дай Единственный!

Между зубцами над въездом двигались люди. Человек пять. Может, шестеро.

Войско остановилось на опушке, ждало, что решат командиры.

Дозорные не заметили приготовлений к обороне — Эркель возвышался на холме, но жизни в нем (кроме этих вот промелькнувших силуэтов) было не больше, чем в камнях тракта, ведущего к мосту.

Командиры совещались, поглядывая на кровавые с белым стены, видневшиеся между деревьями над зеленым полем в россыпи цветов. Над полем звенели жаворонки.

За спиной командиров глухо шумел легион. Приглушенно бряцало железо, ржали лошади. А поле манило выйти поваляться в траве, проскакать во весь опор до замка, спрыгнуть в озеро у восточного подножия холма…

— Пожалуй, озеро — это лишнее, — мысленно ответила Берешу Агле. И стала высматривать кружащихся над твердыней воронов. Но слияние, как с чайками, не случилось. То ли птица должна была злиться, чтобы принять кого-то в себя, то ли ведьма сильно устала за этот бесконечный день. Она бы заснула там, где присела, но и сон бежал, разогнанный густым смешливым басом Либавского князя.

Он предлагал не мудрствуя подойти парадным строем и потребовать сдачи в обмен на сохранение жизни. Юрген почти согласился — но воспротивились Рошаль, Галич и Шенье. Либавец обиделся, плюнул и ушел.

— Дети, дети, куда ж вас подети, — Рошаль проводил рыжего князя взглядом. — Противника лучше переоценить, чем наоборот.

— Там никого нет, — сказал Юрген, ломая в руках прутик. Прутик ломаться не хотел — только гнулся. Агле хотела сказать, что сольется с вороном или перекинется лисой и все высмотрит, но не насмелилась

— А где они? — спросил Шенье, любуясь на массивные стены.

— Ловят нас в Ауле и под Довром. Кроме тех, кого мы перебили.

— Наверное, — кивнул Андре. — Если пленные нас не обманули. А может, ждут за стенами и готовятся ударить. Как мы по отряду Цхаакена.

— Вряд ли, — сказал Юрген.

— Чтоб крыжаки да сидели тише мыши? — хохотнул Нель.

— Они — воины. Профессиональные, — отрезал Шенье, уставившись на магистра в упор. — Кого-то растлила безнаказанность. А кто-то еще не разучился воевать. Предлагаю основные силы оставить на опушке, под прикрытием деревьев, куда артиллерия не достанет. В полной боевой готовности. Небольшой отряд отправить на переговоры. Без тебя, Юрген.

— Со мной, — холодно возразил князь.

— Достаточно всего одного выстрела, — пробурчал насмешливо Рошаль. — И весь поход потеряет смысл.

— Достаточно проявить слабость один раз, и поход тоже потеряет смысл, — возразил Вакарас, хлестнув прутиком по ноге. — Они согласятся сдаться мне. Даже если там только кухарка и повар.

— А если мы отправимся туда все вместе, и нас накроет? — вкрадчиво спросил Анри.

— Значит, я поеду один.

— Вдвоем, — поправил Нель. — Я тебя прикрою.

Галич задумался, не засмеяться ли, но лишь откашлялся и подергал седые усы.

— От стрелы — может быть, — совершенно серьезно кивнул Шенье. — А от ядра?

— На войне как на войне, — Юрген отбросил прутик. Закончил спор.

— Я с вами, — встал и Рошаль.

Загудела земля, закричали воины.

Триста всадников вырвались из-под деревьев и помчались к Эркелю.

— Либавец, мать его за ногу! — проорал Галич, хлопая себя по бедрам.

Юрген взревел:

— Коня!!!

Либавцы, растянувшись в цепь, полумесяцем мчались к замку.

Агле, вскочив, разглядела среди атакующих Либавского князя — над ним металось черное знамя с рыжей лисой.Следом пошла центурия Шенье. Галич с Рошалем остались на опушке и напряженно следили за происходящим, отбирая друг у друга подзорную трубу.

Замок не отвечал. Скрылись пять человек, мелькавшие между зубцов.

Это напоминало детские забавы — триста человек устроили гонки по полю и соревнуются, кто первый успеет к стенам. При этом два всадника дали фору остальным, а за ними следует вторая волна.

Три сотни Либавца подскакали на пушечный выстрел. Агле внутренне сжалась, ожидая грома выстрела, грохота разрыва, падения рыжебородого медведя.

Ничего не случилось.

Либавец осадил коня на краю рва, задрал голову. Заголосил:

— Открывайте! — добавив для убедительности площадной брани. — А то сами зайдем, всех под корень! А так не тронем! Клянусь!

Подлетел Юрген — что там уж между ними было, ведьма не поняла. Но могла поклясться, виноватым себя Либавский князь не считал. Пророкотал на все поле:

— Уж простите. Вот возьму для вас Гнатово гнездо, а там хоть голову с плеч. Эй, вы! Есть кто умный али нет?! Считаю до трех! Ребята, готовьсь! Раз!

Вакарас безнадежно махнул рукой.

— Ну виноват, виноват!.. — эхом отдавался в голове Агле голос Либавца. — Так пока вы там решали, солнышко зайти могло. А ночью замок брать несподручно. Два!

Юрген молчал.

— Ну прости бобра, — басом, слышным, должно быть, и за стенами, взмолился Либавец. — Рудву мне брать не дали, на тракте вперед не пустили… Эй! Я сейчас «три» скажу!!!

Заскрипели цепи подъемного моста.

— Смазывать надо, — поморщился Рошаль, заставив ведьму вздрогнуть.

— Распустились без хозяина, — отозвался Галич. Гаркнул: — Вперед!

Со скрежетом, медленно опускался подъемный мост. Впереди, должно быть, готовились к внезапной атаке. Если за воротами ждет отряд, готовый разогнать четыреста человек… Подоспел Рошаль, запыхавшийся, как будто бежал до замка на своих двоих. Бурый конек Агле держался за ним.

Мост опустился, лязгнул, выбив землю из берега, засипели другие цепи — поползли вверх тяжелые герсы. Над въездной аркой трое мужчин и подросток изо всех сил налегали на рычаги коловорота, стараясь побыстрее впустить повстанцев.

А те ждали молча. Только Юрген грыз губы да широко улыбался Либавский князь.

И лишь когда решетки подняли и закрепили; сняв брусья, распахнули браму, и все четверо — весь гарнизон, — выйдя наружу, упали к ногам князя Вакараса, моля пощадить Эркель, победно заорали центурии у ворот.

И опушка отозвалась многократно усилившимся эхом.

В замке ведьма потерялась. Она собиралась, было, пойти за Юргеном, что уводил с собой Либавского князя. Но Нель Береш заступил дорогу.

— Тебе нечего там делать, душа моя, — с ехидством протянул он. Ведьма отправилась к раненным. Но через час в башне объявился Рошаль и тоже ее прогнал. Мол, тяжелых у нас нет, а за день ты сильно устала. Сейчас я с ними побуду, после меня сменит Лабас, а с рассветом — ты его. Отдыхай, тебе с утра снова Переход открывать.

А когда замок полон пьяных, довольных собой кнехтов — тут отдохнешь, пожалуй. Серенький призрачный котейка, что вертелся у ног, кого из них отпугивал, кого заставлял уснуть. Но места, где прилечь, Агле так и не нашла.