— Бочки доставили сегодня утром. Я только что пришел после наблюдения, — говорит Дарио со вздохом.

Лара внимательно наблюдает за ним, ее пальцы крепко сжимают спинку одного из кресел.

Дарио устраивается в кресле ближе к камину, вытягивая сапоги к теплу.

— Их доставили туда, куда нужно? — осторожно спрашиваю я.

— Ты знаешь, что я не могу этого гарантировать. Я сказал им именно то, что ты мне велела, и если Аларик будет действовать в своем стиле, по крайней мере одна из самых редких бочек окажется вместе с остальными его сокровищами.

Я выдыхаю, откидывая голову на спинку кресла и изучая потолок.

— Это риск.

— Это всегда было риском. — Лара берет ломтик яблока, задумчиво жуя.

— Есть шанс, что ты увидишь, как все пройдет? — спрашиваю я ее.

— Я не могу сказать тебе ничего, что могло бы изменить ход сегодняшней ночи, — загадочно говорит она.

— Конечно, нет. Или, знаешь, могла бы, и к черту богов и судьбу, — сладко говорю я ей.

Она просто вздыхает.

— Ты выглядишь как дерьмо, — говорит мне Дарио.

— Ты бы знал, — парирую я.

Он опирается локтями на колени, вглядываясь в меня.

— Ты должна быть в лучшей форме, верно? Ты сама так сказала. Чтобы это сработало, ты должна выглядеть соответствующе.

— Ты ведешь себя как мудак, — говорю я ему.

— Он прав, — говорит Лара.

— Иди ты тоже на хуй, — скалю я зубы на нее.

— Ясно, и твоя способность судить ничуть не страдает от недосыпа. Только твое усталое, осунувшееся лицо.

Я закатываю глаза, ненавидя, что она права.

— Она уже совершенна, — говорит Меч, и я моргаю от удивления, и от комплимента, и потому что не заметила, что он в комнате.

— Может, мне действительно нужно поспать, — признаю я, потирая лицо ладонью.

— У меня есть для этого настой, — говорит Кейдия, потягиваясь над головой, когда сонно входит в комнату.

— Мне нужно будет легко проснуться, — говорю я ей, предостерегающе качая пальцем.

— Я когда-нибудь тебя подводила? — спрашивает Кейдия. — Не оскорбляй мои зелья.

— Извини, — покорно говорю я. — Конечно, нет. Ты просто заставляла меня пить то, что на вкус как моча манткора.

— Хмф, — говорит она.

— Зачем ты пила мочу манткора? — спрашивает Дарио. Смех вырывается из меня при озадаченном выражении его лица. — Нет, серьезно, о чем ты говоришь?

Морроу открывает дверь своей комнаты, стоя на пороге с его светло-рыжими волосами, торчащими вертикально. Он кивает в безмолвном приветствии.

— Дарио, у меня нет времени объяснять тебе, как устроен мир. — Я пренебрежительно машу на него рукой, и Лара фыркает. — Я хочу еще раз пройтись по плану, — говорю я всем. — И мне нужно проснуться вовремя, чтобы успеть подготовиться к сегодняшнему вечеру.

Морроу прислоняется к дверному косяку своей комнаты.

— Морроу, у тебя лошади…

— Все готово, чтобы мы уехали как можно быстрее после того, как ты украдешь, — легко говорит он. — Сумки собраны, лошади в хорошей форме. У меня есть несколько заклинаний наготове, чтобы наложить на нас, когда поедем.

Я киваю.

— Хорошо. И Лара…

— Я буду в дубовой гостиной Аларика, готовая кричать что есть мочи и запечатать все двери.

— Ювелир приедет с готовыми украшениями ближе к ужину, — говорю я. — Кейдия, тебе нужно…

— Надеть украшения и наложить заклинания вместе с Ларой, — перебивает она.

Я перебираю в уме, пытаясь понять, что я упускаю, потому что что-то подсказывает мне, что есть часть головоломки, которую я еще не разгадала.

Хотя я чувствую это уже несколько недель, с тех пор как выпила из Чаши.

Я выдыхаю, мой палец движется по графику передо мной.

— Максимум…

— Хаос, — заканчивают все со мной.

— Итак, мы начинаем…

— С танца, — говорит Меч, кивая. — Мы знаем.

— Поспи немного, — грохочет Морроу. — Никто не захочет с тобой танцевать, если от тебя так пахнет. Нет смысла ставить ловушку с приманкой, которая выглядит полумертвой.

У меня отвисает челюсть.

— Я не так уж плохо выгляжу, — мягко говорю я.

— Правда, плохо, — говорит мне Кейдия. — И от тебя воняет. Будто ты три дня подряд спала в одежде, питаясь копченой колбасой и сыром.

Хмурясь, я беру у нее протянутую бутылку и храбро осушаю ее, приготовившись к отвратительному вкусу, как обычно.

— О, — говорю я. На вкус не плохо. — На вкус как полночь, — говорю я ей.

— Хорошо. Значит, действует.

Тяжесть оседает в моих конечностях, и Лара издает лающий смех.

Я улыбаюсь ей.

— Давай, маленькая лгунья, — говорит Меч, легко поднимая меня на руки. — Давай уложим тебя в постель. Сегодняшний вечер будет идеальным. Ты сделала все, что могла.

Мои веки весят тысячу фунтов, и моя челюсть трещит от зевка.

— Мне не нужно, чтобы он был идеальным. Мне нужно, чтобы мы все выбрались живыми с короной.

— Ты учла почти все возможности. — Он опускает меня на кровать, натягивая хрустящие простыни на меня.

Я вытягиваю руки над головой, затем останавливаюсь. — Что значит почти?

— Ни один человек не может учесть абсолютно все возможности.

— Значит, ты признаешь, что мои способности к планированию преступлений божественны? — шутливо спрашиваю я, моя половинная улыбка тает в очередном неконтролируемом зевке.

Меч напрягается, затем отворачивается.

Может, я действительно воняю.

Две вещи определенны: когда я проснусь, я приму долгую ванну, и завтра у нас с Мечом будет долгий разговор, как только Корона Солы окажется у меня в руках, и я смогу сосредоточиться на чем-то, кроме Маскарада Зимнего Солнцестояния.

Шутливые слова Кири эхом звучат в моих ушах. Даже когда я закладываю основу для магии, которой она от меня потребовала, я не могу перестать слышать их снова и снова.

Мне не нужно сосредотачиваться для своей магии, впрочем — я не нуждался в этом со времен битв рядом с Филарионом.

Ты признаешь, что мои способности божественны? спросила она.

Это не было обвинением, хотя, возможно, было ближе к нему, чем она могла представить.

Я так сильно, так крепко хотел удержать ее в последние несколько дней, с тех пор как она ответила на мой поцелуй в нашу первую ночь здесь. Я хотел остановить время и провести бесчисленные часы, запоминая разрез ее глаз и идеальный изгиб ее озорной улыбки.

Теперь ночь, которая положит конец ее улыбкам мне, приближается.

Как я могу одновременно так сильно хотеть преуспеть и провалиться?

На хуй Солу и проклятие Чаши, и на хуй мое собственное прошлое, которое привело меня к этому моменту. Нет перекрестка, нет выбора. Он был сделан за меня, и за Кири, и все, что я могу сделать — цепляться за эту версию ее и помнить ее такой, какой она смотрела на меня с надеждой и желанием, а не с пылающей ненавистью.

Пока что, по крайней мере.

Я сделаю все, что в моих силах, чтобы никто из смертных, оставленных на мое попечение, не пострадал.

В этом, конечно, и есть весь смысл. Обеспечить безопасность народов Хески. Удовлетворить наказание Солы за мою месть ее последователям.

И сделать так, чтобы богиня лжи больше никогда не смогла сделать с ее последователями того, что она сделала.

Глава 38

КИРИ

Вода такая теплая, ароматное мыло такое роскошное, мое тело такое расслабленное и невесомое, что выбраться из ванны, наверное, невозможно.

Мне действительно нужен был этот сон.

Стыдно признавать, даже себе самой, будто я какой-то переутомленный ребенок, которого нужно уложить в постель, чтобы он не сломался в самый неподходящий момент.

Я смотрю на часы на прикроватном столике в сотый раз с тех пор, как слуги Дарио наполнили для меня ванну.

Самый неподходящий момент почти настал.

— Кири? — зовет Кейдия, затем стучит.

— Входи, — говорю я.