— Я тебе сейчас этот канат туда засуну, лесной! — огрызнулся Гнус.

— Темно, — подтвердил я. — Но петлю ты вслепую завяжешь. Вода тебя будет прижимать к бревну, используй это, не борись. Прижался и работай.

Гнус сглотнул, перехватил канат и пошёл в воду.

Среднее бревно стояло глубже, течение перед ним било так, что Гнуса крутануло и чуть не выбросило на поверхность. Волк рявкнул, Лыко и Сивый рванули страховку, удерживая его на месте. Гнус дотянулся до ствола и вцепился в него.

— Держи его! — крикнул я Волку. — Его сносит от бревна!

Волк прыгнул вбок и подтянул. Гнуса прижало обратно. Он нашёл развилку, завёл петлю, но пальцы не слушались от холода. Я видел Даром, как он бьётся, пытаясь затянуть мокрую пеньку.

Наконец, петля села. Гнус дёрнул и рванулся вверх.

Вынырнул и заорал от облегчения, хватая ртом воздух.

Волк и Лыко вытянули его. Гнус плюхнулся на камни, трясясь всем телом. Его колотило так, что зубы стучали.

— С-сидит, — выдавил он сквозь стук. — Но если кто-нибудь попросит меня ещё раз нырнуть в эту д-дрянь, я его убью.

— А ты не ной, порося! — гоготнул Кряж. — Зато помылся!

— Иди к Лешему, в темное место, — посоветовал ему Гнус, ухмыляясь.

Дело сделано. Три каната закрепили.

Теперь моя очередь.

Бурилом подошёл и протянул горшок.

— Пятнадцать вздохов фитиль отрезали, — сказал я, взвешивая горшок в руке. — Хватит, чтобы поджечь, нырнуть и заложить.

— Хватит, если не будешь там рассусоливать, — буркнул Гнус. — А зная тебя, Кормчий, ты ещё и на дне осмотришься.

— На дне некогда осматриваться. Там темно.

— Во. Даже Ярик признаёт, что бывают места, где темно. Записал бы кто.

— Гнус, — сказал Бес. — Заткнись и дай человеку сосредоточиться.

— Я молчу! Я просто переживаю!

— Переживай молча.

Рыжий, сидевший на камне, посмотрел на меня и сказал коротко:

— Давай, Кормчий. Мы тут постоим, подождём.

Это было самое длинное напутствие, которое я от него слышал.

Я проверил «Зуб» и полез на залом.

Сверху он выглядел иначе, чем из воды. настоящая гора из мокрых стволов, облепленных илом и мусором. Я полз на четвереньках, цепляясь за сучья. Горшок висел на верёвке за спиной, стукаясь о лопатки.

— Правее бери! — крикнул Волк с берега. — Там бревно шатается, видишь? Левее оно крепче!

— Вижу! — крикнул я, перехватываясь левее.

— Ярик, не торопись! — это Бурилом. — Ноги ставь на толстые стволы, тонкие могут провернуться!

— Понял, Атаман!

— Кормчий, ты похож на таракана! — заорал Гнус. — Здоровенного мокрого таракана, который ползёт по куче дров!

— Гнус, пасть закрой! — рявкнул Бурилом.

— Молчу, молчу!

Я добрался до середины залома. Подо мной ревела вода. Замок был прямо там, в глубине.

Устроившись на толстом бревне, упёрся ногами в соседнее и снял горшок с верёвки. Достал «Зуб» из кисета, сорвал пробку и дунул. Затлело.

— Поджигаю! — крикнул я.

На берегу все замерли. Гнус перестал балагурить. Волк перехватил страховку.

Я поднёс «Зуб» к фитилю. Оплётка зашипела, потекла, и по фитилю побежал огонёк.

Я швырнул «Зуб» в сторону берега. Костяная трубка мелькнула в воздухе. Не глядя, куда она упала, прижал горшок к груди, набрал в лёгкие побольше воздуха и прыгнул в чёрную ревущую воду.

Удар.

Течение мгновенно подхватило и впечатало в скользкий ствол. Я вцепился в него свободной рукой. Вода давила, рвала ноги, пытаясь закрутить в водоворот.

Дар показывал щель прямо подо мной.

Я скользнул ниже, перехватываясь вслепую. Нащупал узкую нишу, забитую глиной. Два взмаха пальцами — выгреб мусор.

Горшок вошёл в щель плотно. Пора!

Я оттолкнулся ногами от топляка. Течение тут же подхватило, бросило наверх.

И тут страховка встала колом.

Рывок был такой, что из лёгких выбило половину воздуха. Петля жестоко впилась под мышки. Я повис в ревущей ледяной тьме, привязанный к залому.

Время уходило. Фитиль горел.

Я дёрнулся всем телом — не пускает. Ещё раз! Пенька только сильнее врезалась в рёбра. Зацепился!

Рвать силой бесполезно. Я подался обратно вниз, навстречу течению, прямо к заложенному горшку. Руки лихорадочно заскользили по натянутому канату во мраке. Нащупал обломанный сук, который торчал из бревна. Верёвка захлестнулась за него петлёй.

Лёгкие горели огнём. В глазах начало темнеть.

Я рванул пеньку в сторону, сдирая кожу с пальцев, перекинул её через острие. Канат ослаб. Пошёл!

Резкий толчок ногами, и меня вышвырнуло из-под воды. В лицо ударил воздух пополам с грязной пеной. Я успел только судорожно глотнуть, перехватить страховку двумя руками и дёрнуть два раза.

Волк на берегу рванул.

Рывок был такой силы, будто в меня с разгону влетела телега. Хрустнуло в плечах, меня пушинкой выдернуло из воды, протащило по ней и швырнуло в прибрежную глину. Камни больно ударили в спину.

— ЛОЖИСЬ!!! — рёв Бурилома перекрыл шум Прорвы.

Мужики разом рухнули в грязь.

Привет, ребята.

Спасибо за ваш интерес:)

Сообщаю вам, что главы будут выходить через день до конца тома. Мне нужно отдохнуть и сделать план.

Спасибо вам за понимание.

Засверкает в кошельках бито серебро,

В кабаках мы прогуляем нажито добро.

Удар пришёл снизу.

Земля дёрнулась. Глина подпрыгнула, камушки запрыгали по берегу, и гул прокатился от воды до леса.

Вода перед заломом встала горбом. Горб продержался один удар сердца и лопнул, разбросав пену на десяток шагов. Брёвна залома дёрнулись, подкинутые снизу. Треск прокатился от берега до берега. Стволы, стоявшие в распор, потеряли опору и поехали. Залом осел, перекосился, и вода хлынула в щели.

Я лежал в глине лицом вниз. Спина горела, камни ободрали кожу, когда Волк рванул меня с залома. Рядом сопел Гнус, вжавшись в землю. Мужики лежали по всему берегу.

— Есть! — Гнус вскочил первым. — Рвануло!

— К воротам! — Бурилом уже стоял на ногах. — Навались!

Берег ожил. Корч бежал к ближнему вороту, за ним Кряж и Сохатый. Лесные хватались за рычаги рядом с нашими. На каждом бревне повисло по десятку мужиков, плечом к плечу.

Я попробовал встать и охнул. Бес подхватил меня.

— Живой?

— Живой. К воде давай, шест нужен.

Бес сунул мне шест. Я доковылял до края мыса, сел и опустил дерево в воду.

Дар показал то, что я хотел увидеть. Замок рассыпался. Взрыв выбил из-под них опору. Два ствола сдвинулись в стороны, третий лопнул посередине. Вся масса залома просела и поехала вниз.

— Тяни!!! — заорал я, обернувшись. — Пошли заразы, поддаются!

Бурилом рявкнул. Мужики навалились на рычаги. Канаты натянулись так, что зазвенели, с них веером полетела водяная пыль. Барабаны заскрипели, мужики уперлись в рычаги, толкнули.

Я следил Даром. Канаты вытягивали замковые брёвна из общей массы. Стволы шли тяжело, с хрустом ломая соседние ветки.

— Левый ворот, поддай! Отстаёт!

Навалились. Бревно со скрежетом поползло ровнее.

— Правое, вышло! — заорал я. Ствол вырвался из залома, и течение тут же дёрнуло его к берегу. — Слабину выбирай! Крути бегом, чтоб канат не запутало!

Мужики у правого ворота сорвались на бег, быстро наматывая провисшую пеньку на барабан. Первый замковый ствол с треском выдрался из залома. Его поволокли к мелководью.

Второй поддался следом. Канат на барабане натянулся, рычаги с натугой провернулись, и бревно со стоном вышло из сплетения.

А вот средний ствол не хотел. Застрял, зацепившись комлем за валун на дне.

Ворот скрипнул так, что казалось, сейчас лопнут рычаги. Мужики упёрлись ногами в землю, жилы на шеях вздулись, но барабан встал колом.

— Стой!!! — заорал я. — Не рви, канат лопнет! Камень держит! Бурилом, отдай назад!

— Чего⁈ — не понял Атаман.