Когда я прошёл ещё дальше, то обнаружил, что мусорный лабиринт кончился, хотя и здесь особенной чистоты тоже не наблюдалось. Я бы определил эту местность как мусорное предгорье, потому что именно здесь начиналась поразившая меня эпическим масштабом колоссальная свалка.
Предгорье тоже заполняли народные толпы, однако назвать находящихся тут людей праздношатающимися, было нельзя. Здесь были и артисты, и художники, и литераторы. Каждый демонстрировал своё искусство и стремился заполучить себе либо слушателя, либо зрителя. Творцы что-то изображали, декламировали, доказывали и показывали. Сначала я ещё мог воспринимать кое-что из представленного, но потом внимание моё притупилось, и различить одно от другого стало решительно невозможно. Но я не сдавался, стараясь вникнуть в услышанное и увиденное, пытаясь осмыслить его и принять. Однако, наверное, мне просто не повезло. Раз за разом я натыкался на какую-нибудь беспомощную глупость, нелепое измышление или откровенную мазню, чем замусоривал своё зрение и перегружал память. И по причине такого отчаянного невезения я упускал из виду то, что могло бы доставить мне подлинное эстетическое удовлетворение или усладить слух.
Отойдя подальше от шумящих поэтов, я остановился около философа, который залез на штабель ломаных деревянных поддонов и громко рассуждал об общественном благе.
– Скажите пожалуйста, а почему здесь так многолюдно. Неужели беспредельная свобода самовыражения способна сформировать условия для всеобщего благоденствия, о котором вы так беспокоитесь.
– Это есть важнейший признак развитой цивилизации, – высокомерно ответил философ, посмотрев на меня как на недоумка.
– А как бы вы отнеслись к разумной сортировке всего создаваемого этим креативным классом интеллектуального продукта? Насколько мне известно, сортировка – это тоже неотъемлемый признак развитой цивилизации.
– Это другое, – отрезал философ, и, отвернувшись от меня, продолжил прерванное моим вторжением рассуждение об общественном благе.
Честно говоря, я совершенно не представлял, каким образом мне побыстрее выбраться отсюда. Около меня не было ничего такого, на что бы я смог взгромоздиться и осмотреться вокруг. Разве что можно было бы попросить философа уступить мне на время шаткий штабель из битых поддонов, но рассчитывать на это было наивно. Философ обрёл свою высоту, и уступить её никому б не позволил.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
