После визита Меир и дружной демонстрации советскими евреями их приверженности Израилю, а не СССР, Сталину стало ясно: сверхконцентрация евреев в высших эшелонах власти и особенно в науке и культуре становится чрезвычайно опасной для СССР, особенно после того, как Израиль стал выражать не интересы СССР (как задумывал Сталин), а интересы США. В СССР интересы евреев отстаивал ЕАК, а раз так, то с ним надо что-то делать. Ещё до визита Меир членов ЕАК вызвали к Суслову. Он сообщил мнение Центрального Комитета: «Израиль вместо того, чтобы идти по пути серьёзных забот… о нуждах еврейского народа, согласился после всяких влияний следовать в фарватере государств, враждебных делу мира…» Мне вот интересно, чего они ожидали, поддерживая откровенно сионистские организации, от их вновь воссозданного государства?
Ещё 12 октября 1946 года министр госбезопасности Виктор Абакумов направил в ЦК записку «О националистических проявлениях некоторых работников ЕАК». А 26 марта 1948 года Абакумов представил в ЦК и Совмин записку, где утверждал, что руководители ЕАК ведут антисоветскую и шпионскую работу в пользу американской разведки. И память реципиента говорила мне, что это настоящие контрразведывательные разработки. А бывшему главе СМЕРШ я доверял.
В моём времени, через полтора месяца после визита Меир, 20 ноября 1948 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение «поручить МГБ СССР немедля распустить Еврейский антифашистский комитет». Так как, как показывают факты, этот комитет является центром антисоветской пропаганды и регулярно поставляет антисоветскую информацию органам иностранной разведки. В соответствии с этим органы печати комитета закрыть, дела комитета забрать. Пока никого не арестовывать.
В этот же период закрыли газету «Эйникайт» — орган ЕАК («единение советских патриотов, пишущих по-еврейски»), еврейское издательство «Дер Эмес» (Правда), объединение еврейских писателей в Москве, Киеве и Минске, кабинет еврейской культуры при Академии наук УССР, альманахи «Геймланд» (Родина) в Москве и «Дер Штерн» (Звезда) в Киеве, а также еврейские театры в Москве (Государственный еврейский театр — ГОСЕТ), Минске, Одессе, Черновцах, Биробиджане.
Вскоре запрет на аресты сняли. В конце 1948 года арестовали И. С. Фефера, В. Л. Зускина, Д. Н. Гофштейна. В середине января 1949 года — Б. А. Шимелиовича и И. С. Юзефовича, а с 24 по 28 января — Л. М. Квитко, П. Д. Маркиша, Д. Р. Бергельсона, академика Л. С. Штерн, И. С. Ватенберга, Ч. С. Ватенберг-Островскую, Э. И. Теумина. Сложнее обстояло дело с председателем ЕАК С. А. Лозовским, который состоял членом ЦК ВКП(б) и депутатом Верховного Совета двух последних созывов. В день годовщины убийства С. Михоэлса, 13 января 1949 года, С. А. Лозовского вызвали к секретарю ЦК ВКП(б) Г. М. Маленкову. Тот в присутствии председателя КПК при ЦК ВКП(б) М. Ф. Шкирятова пытался добиться от него признательных показаний в проведении антисоветской националистической деятельности. После этого Маленков и Шкирятов составили на имя Сталина записку с предложением вывести Лозовского из членов ЦК с формулировкой «за политически неблагонадёжные связи и недостойное члена ЦК поведение». Решением ЦК ВКП(б) от 18 января 1949 года (опросом) С. А. Лозовского вывели из ЦК ВКП(б) и исключили из партии. 20 января его вызвали в ЦК и ознакомили с решением, а 26 января 1949 года арестовали.
Начиная с 1949 года, прошла кадровая чистка во всех министерствах и ведомствах, научных организациях, редакциях газет и журналов. Отовсюду старались уволить евреев, если только находились сведения о том, что они поддерживают связи с сионистскими организациями и еврейскими религиозными деятелями СССР. Увольнениям подверглись даже евреи из Министерства госбезопасности.
Сталин ещё не требовал от меня объяснений по поводу скандального срыва визита Меир, но раз помалкивал, значит, выискивал для себя выгоду. Я вообще считаю, что мы зря участвовали в создании государства Израиль. Понятно, что мировые сионисты быстро перехватят управление им. Заодно здесь появится постоянная точка напряжённости на Ближнем Востоке. Хотя с другой стороны — это повод для Вождя провести чистку и убрать «пятую колонну». Но методы больно уж ужасные. У меня есть свой план, не менее кровожадный, но зато с более чистыми руками у советских спецслужб. Все эти процессы — дело лишнее. Евреи сами себя закопают. Только пусть это сделают не в СССР и своими руками. К сожалению, время показало, что они прежде всего ощущают себя чуждым для Союза народом. И от этой констатации никуда не денешься. Хотя вопрос всё равно невероятно сложный и запутанный. Потому подхожу к нему крайно осторожно.
В этом деле особенно показателен опыт, полученный мной в бытность Брежневым. В течение пяти лет шла потоком разрешённая властями еврейская эмиграция. Мы убрали препоны, но не сказали уезжающим, что из Израиля будет нельзя сразу рвануть в Америку. На самом деле большая их часть, особенно из творческой интеллигенции, рвалась именно туда. Вышел полный «абзац». Сначала израильтяне кормили эмигрантов завтраками, потом до самых умных начало доходить. И к тому же всем мужчинам пришлось служить в армии, кому-то воевать и погибнуть. Через пять лет в Израиль пошёл мелкий ручеёк инженеров и конструкторов, у кого вышел срок секретности. Только вот в Израиле их никто с распростёртыми объятиями не ждал. Рынок труда там узкий, потому приходилось хвататься за самое малое. Руководители целых проектов становились рядовыми работниками. Вот тебе и рост! В итоге эта часть общества таки почуяла обман и затаилась. Зато богему мы тогда почистили знатно! Опустели полки «юмористов», и пришли свежие люди.
Но вернёмся к нашим баранам. Обсуждение вопроса о создании еврейской республики в рамках Советского Союза можно рассматривать как своего рода зондирование Запада, с тем чтобы выяснить, насколько далеко идут их планы предоставления нам экономической помощи после окончания войны. Однако решение вопроса о создании еврейской республики отложили до окончания войны, и письмо лежало без движения четыре года. О его содержании ходили самые разные слухи. Затем, уже в 1948 году, Маленков воспользовался им для проведения кампании против членов ЕАК, а позднее и против старой гвардии в руководстве страной. Молотов, Микоян, Ворошилов, Вознесенский и, наконец, сам Берия, причастные к обсуждению создания еврейской республики на территории Крыма, сами из-за того, что у них имелись родственники-евреи, оказались уязвимы в ходе этой кампании.
План по привлечению американского капитала связали с идеей создания еврейской республики в Крыму — так называемой «крымской Калифорнии». Эта идея широко обсуждалась в кругах американских евреев, о чём рассказывал Хейфец. По его словам, проектом особенно интересовался президент американской торговой палаты Эрик Джонстон. В июне 1944 года его вместе с американским послом Авереллом Гарриманом принял Сталин для обсуждения проблем возрождения областей, бывших главными еврейскими поселениями в Белоруссии, и переселения евреев в Крым. Джонстон нарисовал перед Сталиным весьма радужную картину, говоря, что для этой цели Советскому Союзу после войны предоставят долгосрочные американские кредиты. Мысль о создании еврейской социалистической республики в Крыму открыто обсуждалась в Москве не только среди еврейского населения, но и в высших эшелонах власти. Известно, что Михоэлс как председатель Еврейского антифашистского комитета в своей деятельности в значительной степени полагался на Фефера — крупного агента НКВД, которого «вёл» комиссар госбезопасности Райхман. Случалось, что Фефера принимал на явочной квартире сам Берия для обсуждения вопроса о создании еврейской республики в Крыму.
До июня 1945 года этот проект, казалось, оставался в силе и должен уже реализоваться. Во время подготовки Ялтинской конференции Гарриман спрашивал помощника Молотова Новикова, как идут дела с образованием еврейской республики в связи с будущими американскими кредитами под этот проект. Сталин сразу же после войны обсуждал с делегацией американских сенаторов план создания еврейской республики в Крыму и возрождения Гомельской области — места компактного проживания евреев в Белоруссии. Он просил их не ограничивать кредиты и техническую помощь этими двумя регионами, а предоставить её без привязки к конкретным проектам.
