Однако не могло быть сомнений, что у Денежного Треста США действительно имелись идея и намерение создать глобальную абсолютную державу, неофициальную финансовую империю, обеспеченную самыми мощными вооружёнными силами в мире. Чтобы решить эту задачу, они нуждались в новой мировой войне. Федеральная резервная система должна и здесь сыграть решающую роль. Первая попытка влиятельных нью-йоркских банков, за которыми стоял частный Федеральный резервный банк Нью-Йорка, оказалась катастрофической неудачей. Неудача погрузила Соединённые Штаты в худший в их истории финансовый кризис с цепной реакцией банковских банкротств и годами депрессии. Не прошло и десяти лет, как Уолл-стрит и влиятельные семьи, стоящие за её спиной, оказались готовы сделать свою вторую, удавшуюся заявку на глобальную власть.

— Группа Рокфеллера вместе с многочисленными руководителями связанных с ними корпораций (от Генри Форда до Дюпонов) давно увлекалась европейскими моделями управления: «фашистским корпоративизмом» по Муссолини и даже германским нацизмом. Уолл-стрит и основные промышленные лидеры США традиционно были настроены против рабочих и тяжелы на подъём, если дело касалось уступок остальному населению. Они восхищались способностью Гитлера и Муссолини в начале 30-х годов вымуштровать дисциплинированных рабочих и раздавить профсоюзы и политические партии — без разницы, социалистические, демократические или коммунистические.

Однако для их фашистских симпатий перед войной существовал гораздо более сильный геополитический стимул. Они, как и их собратья из британского «Круглого стола», хотели масштабной войны — войны между двумя пугающе сильными евроазиатскими конкурентами американской гегемонии: между Россией и Германией. Они хотели войны, в которой две великие силы (большевистский СССР и гитлеровский Третий Рейх), «терзая друг друга, истекли бы кровью до смерти».

В 1941 году, к моменту вступления США в войну, «Стандарт Ойл» из Нью-Джерси (позже переименованная в «Эксон») была крупнейшей нефтяной компанией в мире. Она контролировала 84% всего топливного рынка США. Её карманным банком был «Чейз Банк», контрольный пакет акций которого принадлежал семье Рокфеллеров и их необлагаемому налогом фонду. Следующим крупнейшим владельцем акций «Стандарт Ойл» после Рокфеллеров являлась фирма «И. Г. Фарбен» — громадный нефтехимический немецкий трест, жизненно важная часть немецкой военной промышленности, с которым американцы вели дела ещё с 1927 года.

— Вскоре после захвата власти Гитлером в 1933 году Тигл по просьбе личного политтехнолога Рокфеллеров Айви Ли договорился собирать и переправлять «И. Г. Фарбен» и нацистскому правительству информацию о реакции США на перевооружение Германии. А обратно — о политике Третьего Рейха по отношению к церкви и учреждении гестапо. Задачей Ли являлось формирование пропагандистской кампании в США в поддержку Германии и развитие симпатий к Третьему Рейху. Примечательно, что новое партнёрство объединило племянника Джона Д. Рокфеллера Авери Рокфеллера (представлял интересы семьи), барона Бруно фон Шрёдера из Лондона и его двоюродного брата барона Курта фон Шрёдера. Последний руководил «Дж. Эйч. Штайн Банк» в Кёльне и был директором Банка международных расчётов в Базеле. «Дж. Эйч. Штайн Банк» сыграл ключевую роль в первоначальном финансировании Гитлера в далёком 1931 году. Он выступил посредником для крупной немецкой промышленности через организацию «Харцбургер Фронт» во главе с Ялмаром Шахтом, Фрицем Тиссеном, генерал-полковником Хансом фон Зектом и множеством других людей. Эти люди поддерживали Гитлера на ранней стадии немецкого экономического кризиса как потенциального гаранта власти.

Д еятельность банка Шрёдера — Рокфеллера управлялась парижским отделением «Чейз Банк», которое продолжало функционировать в течение всей войны. Даже когда нацисты оккупировали Париж во время правительства Виши. Парижское отделение «Чейз Банк» было ядром финансовых сделок не только с банком Шрёдера в Нью-Йорке, но и с пронацистским французским банком «Вормс», а также с французским отделением «Стандарт Ойл» Рокфеллера. Директора французского отделения «Стандарт Ойл» одновременно входили в состав совета директоров «Виши Банк дю Пари э де Пэи-Ба». Этот банк сам по себе служил посредником для связи немецких организаций с «Чейз Банком». Во время войны «Чейз Банк» также вёл банковские дела германского посла в Париже Отто Абеца.

Отрываю взгляд от шпаргалки — все имена запоминать необязательно.

— Товарищи сотрудники госбезопасности, теперь вы понимаете, в какую сторону вам придётся копать? Подробный список требуемых для проверки фамилий я выдам после официального формирования отдела. Вы уже подумаете, кому и что предложить в рамках вашей компетентности. Возможны и рокировки внутри отделов. Мы создаём практически новую спецслужбу, это вы обязаны понимать прежде всего.

В ответ вижу злорадные улыбки и вопрос от Питовранова:

— Виктор Семёнович, это по сути будет финансовая разведка?

Отвечаю привычно жёстко:

— С полномочиями находить и карать. Один из ваших отделов создадут на основе службы «ДР», а также людей товарища Короткова. Ни один грёбаный нацист не должен уйти от возмездия!

Теперь злорадствуют Судоплатов и Дроздов. Этих хлебом не корми — дай кого-нибудь прикончить.

Продолжаем уже вдумчиво, отвечая на вопросы. Кажется, парни поняли, с чем будут работать, и понемногу погружаются в тематику.

— В декабре 1941 года, после японской атаки на Перл-Харбор, все отделения американских банков, которые к тому времени ещё работали в Париже, закрыли как «враждебные». За единственным исключением — «Чейз Банк» Рокфеллера. Это символизировало очень тесные взаимоотношения Рокфеллеров и Берлина. Клан Рокфеллеров, кстати, оказался не единственным, кто совершал секретные финансовые и промышленные сделки с Третьим Рейхом. Тот сотрудничал и с другими членами элиты США. Наиболее известны из них химический концерн «Дюпон» и семейный клан Бушей в лице Прескотта Буша.

Да-да, мои дорогие поцы из моего прошлого: отца будущего президента Джорджа Буша-старшего и дедушку президента Джорджа Буша-младшего. Только в этом мире не быть им президентами. Да и просто не быть. Такие вот они борцы за демократию.

— В то время, когда немецкие Люфтваффе бомбили Лондон, «Стандарт Ойл» занималась поставками обогащённого тетраэтилом авиационного топлива нацистской Германии. Без этого топлива её самолёты не смогли бы атаковать англичан. Эта деятельность вызвала протест британского правительства. Дюпоны продолжили свои тесные контакты с «И. Г. Фарбен» и при нацистах, делая доступными лицензии на акрилаты и азотистые продукты. Затем, в 1938 году, они передали немецким химическим производителям ключевые технологии, необходимые для производства бутадиенового каучука — важного недавно изобретённого синтетического полимера для производства шин. Каждый из перечисленных компонентов критически важен для немецкой военной промышленности.

Обмен стратегически важными производственными технологиями продолжался, несмотря на то, что являлся прямым нарушением законов США о нейтралитете. И несмотря на то что президент Рузвельт получил информацию об этом от своего посла в Берлине Уильяма Додда. «Дюпон» продолжала договариваться о торговых сделках с «И. Г. Фарбен» до 1941 года, когда совет директоров проголосовал за продажу доли в этой немецкой фирме и «приостановку» обмена патентами до «завершения текущей чрезвычайной ситуации». Под «текущей чрезвычайной ситуацией» «Дюпон» имела в виду то, что официально называется объявлением США войны против нацистской Германии и гитлеровской Оси.

«Стандарт Ойл» тем временем передала Третьему Рейху секрет производства синтетического каучука, свой усовершенствованный метод с использованием акрилатов и технологию производства синтетического бензина. Эти секреты производства бензина в течение двух с половиной лет держали в воздухе Люфтваффе и поддерживали мобильность огромной моторизированной армии Гитлера. Вплоть до вторжения немецких танков в страны Бенилюкс и Францию британские лидеры во главе с Невиллом Чемберленом, и финансисты Уолл-стрит во главе с Рокфеллером верили, что Третий Рейх для завоеваний своего «жизненного пространства» пойдёт на Восток, а не на Запад. Сама цель непопулярной мюнхенской политики умиротворения Германии Чемберленом по отделению Судетской области Чехословакии в пользу Третьего Рейха заключалась в том, чтобы направить расширение немцев на восток, в сторону СССР. Чемберлен намеренно подталкивал к этому Германию, заявляя, что у Британии нет интересов в Судетской области.