— К чему я веду этот разговор, друзья мои? Чтобы вы начали понимать внутренние процессы противостоящего нам империализма. Он одновременно силён, но имеет кучу слабых мест. На самом деле могу с уверенностью вам заявить: это и есть наш самый злейший враг. Мировой капитал, семьи, к нему причастные. Потому и будем разбираться в нём со всей тщательностью. Я донесу вам вкратце основные тезисы, затем ваше управление должно собрать под своё крыло компетентные кадры. Скорее всего, придётся привлекать экономистов и финансистов, особенно тех, у кого есть опыт сотрудничества с западным миром.
Замечаю, что мои слова доходят до присутствующих. Мы явно планируем нечто совершенно новое и необычное. Спецслужбы привыкли работать против чужих спецслужб, государственных структур и военизированных формирований. И это было глубочайшей ошибкой. Воевать нужно против финансового пула империализма, против конкретных людей, которые его представляют.
— Банковский бизнес США резко сместился от финансирования рынка ценных бумаг с частичной оплатой в кредит и международных займов к финансированию нарастающего огромного долга федерального правительства. Банки стали, по сути, трейдерами государственных облигаций, а не коммерческими кредиторами бизнеса. Фондовый рынок не обновил свои максимумы 1929 года и по сей поры. Долгосрочным последствием политики эпохи Рузвельта стало резкое ослабление могущества международного частного банковского дела, особенно инвестиционного. Им занимались «Дж. П. Морган», «Кун Лёб», «Диллон Рид» и другие. Их способность извлекать обильные прибыли на страховании выпусков облигаций в Европе или Латинской Америке рухнула в сентябре 1931 года, когда Великобритания вышла из золотого обменного стандарта. При отсутствии золотого стандарта в качестве психологической поддержки для возможного риска огромных международных кредитов банки вынужденно внимательно рассматривали реальные кредитные риски своих заёмщиков. И они ужаснулись увиденному. В результате международное кредитование иссякло практически в одночасье. Банки, боясь неплатежей, потребовали погашения существующих кредитов. Совокупный эффект способствовал самовозобновляющемуся циклу неплатежей и дефляции во всём мире.
После этого «Дж. П. Морган и К°» никогда больше не смог оправиться и восстановить своё былое господство в нью-йоркских и международных финансах. С давних времён, когда Морган с товарищами были эксклюзивными банкирами Министерства финансов Великобритании во время Первой мировой войны, бизнес сцементировался в 1920-х годах интимной дружбой между протеже Моргана Бенджамином Стронгом из Нью-Йоркского Федерального резервного банка и Монтегю Норманом из Банка Англии. «Дом Моргана» строил своё растущее международное влияние через углубление и усиление связей с могущественным, но смертельно ослабленным лондонским Сити.
Летом 1931 года, в момент отчаянных и бесплодных усилий Банка Англии и его главы Нормана удержать Великобританию на золотом стандарте, Стронг сказал Норману: британскому правительству стоило бы разработать пакет чрезвычайных спасательных мер совместно с «Дж. П. Морган и К°» — финансовым агентом США при правительстве Её Величества с 1914 года. Британское лейбористское правительство Рамсея Макдональда раскололось в результате нежелания большинства членов кабинета принять суровые сокращения британских пособий по безработице. Эти сокращения потребовала «Дж. П. Морган и К°» в качестве предварительного условия для кредита. Морган обещал организовать синдикат нью-йоркских и других банков и поднять значительную сумму — 200 миллионов долларов — чтобы спасти фунт, а с ним и золотой стандарт Моргана.
В итоге Морган опоздал. 19 сентября 1931 года правительство Макдональда объявило, что Великобритания решила полностью оставить золотой стандарт. Этим решением фактически завершилась стратегическая игра Дж. П. Моргана по включению Великобритании и лондонского Сити в нью-йоркскую финансовую империю в качестве партнёров. С этого момента британское правительство никогда больше не воспользуется услугами «Дж. П. Морган и К°» в качестве своего эксклюзивного правительственного финансового агента в США. Эту роль Морган играл с 1914 года к своему огромному преимуществу. Это означало явное падение «Дома Моргана» в американском истеблишменте. Акулы хорошо чуют запах крови, особенно своих конкурентов.
Отчаянная попытка Уолл-стрит и Нью-Йоркского Федерального резервного банка спасти свой золотой стандарт, а с ним и свою мечту об американской финансовой империи, привела в итоге к уничтожению обоих. Хотя банкиры отказывались принимать этот факт. Выросшие ставки ФРС ввергли американскую экономику в глубокую депрессию и дефляцию. Но за жёсткий золотой стандарт держались так долго не из-за экономической ортодоксальности. Это произошло потому, что направляющие Уолл-стрит влиятельные силы — Денежный Трест — были твёрдо настроены не жертвовать своей целью. А цель — создание управляемой США глобальной валютной державы через золотой обменный стандарт. Его «Дж. П. Морган и К°», Бенджамин Стронг, Диллон, Рид, Эдвин Кеммерер и ведущие финансовые элиты Соединённых Штатов выстроили на пепле Первой мировой войны.
Они испытывали мало угрызений совести по поводу погружения экономики США в самую тяжёлую в американской истории депрессию в своей бесплодной попытке вырвать из рук Англии глобальную финансовую власть. В этом и заключался тот ужас, что захватил страну. Миллионы человеческих жизней и десятки миллионов судеб поставили на грань из-за неуёмной жажды власти. Запомните это хорошенько, друзья!
Делаем перерыв на чай: парням нужно время для переосмысления, а мне — освежить горло.
— В отличие от событий в Соединённых Штатах после 1931 года, британский фунт стерлингов плавал свободно, без привязки к золоту. Его девальвация приблизительно на 40% подняла британский экспорт и смягчила воздействие мирового краха. Довольно быстро другие европейские страны тоже оставили золотой стандарт, за исключением Франции. США тем временем цеплялись за дефляционный золотой паритет до апреля 1933 года. Стечение обстоятельств этих кризисов привело к возросшей роли федерального правительства в американской экономической жизни. Это приняло форму Нового курса Франклина Делано Рузвельта, когда первый с Первой мировой войны президент-демократ вошёл в должность 4 марта 1933 года. Большинство программ восстановления Рузвельта в действительности продолжали или выполняли многие из инфраструктурных проектов, которые начал невезучий Гувер.
С самого начала Великой Депрессии в 1931 году и до пика военных расходов в 1944 году американский правительственный долг вырос с 29% от ВВП до более чем 130%. Одновременно доля расходов на общественные нужды во всей национальной экономике повысилась с 12% в 1931 году до более чем 45% к 1944-му. Великий проект Бенджамина Стронга сделать Нью-Йорк и Уолл-стрит банкирами Европы и всего мира существенно исказил структуру глобальной финансовой системы, международной торговли и экономического развития. Это и привело к их окончательному и неизбежному краху. Потребуется ещё шесть лет внутренней экономической депрессии, корпоративной реструктуризации и подготовки к новой большой войне в Европе, чтобы полностью преодолеть это поражение Уолл-стрит и вытеснить Британскую империю как доминирующую силу в мире. Вдобавок потребуется окончательное уничтожение возрождающегося как будущий конкурент американской гегемонии Германского Рейха.
Слушатели сделали стойку. Они внимали каждому моему слову.
— Этот процесс называется, товарищи, Второй мировой войной. В действительности он продолжал нерешённые геополитические проблемы Первой мировой войны. Это колоссальное и трагическое сражение между двумя державами — Германией и Соединёнными Штатами — за право стать преемником Британской империи в качестве основной мировой державы. По крайней мере, именно так рассматривали это ведущие элиты в американском истеблишменте. Сомнительно только — лелеяли ли когда-либо немецкие элитарные круги серьёзно идею глобальной абсолютной власти. Очевидно, они не делали этого до 1914 года и, по всем признакам, даже в течение 1930-х. Для этого Гитлер слишком сильно боялся мощи Британской империи.
