Положение Португалии оказалось гораздо более выгодным. Страна находилась довольно далеко от главных театров военных действий, так что непосредственная угроза германского вторжения над ней не висела. Кроме того, Португалия имела тесные связи с Великобританией и долгие столетия считалась её союзником. Наконец, республика обладала крупнейшими запасами вольфрама в Европе, а без этого металла производство высококачественной стали невозможно. Все эти обстоятельства позволяли Салазару ловко лавировать между странами «оси» и союзниками к немалой выгоде для португальской экономики.
Главным предметом экспорта Португалии являлся, разумеется, вольфрам. Причём и немцы, и союзники пытались скупить его на корню, чтобы врагу досталось как можно меньше. В результате цены на него постоянно росли. Если в начале 1941 года тонна этого металла стоила 1250 португальских эскудо, то в конце того же года цена дошла до 6 тысяч эскудо. Неудивительно, что самым богатым человеком в стране вскоре стал крупнейший поставщик вольфрама Антуан Шамполимо. Кроме него, в деле участвовали простые португальцы, переквалифицировавшиеся в старателей. В стране, где без лицензии нельзя даже заделать трещину в стене собственного дома, тысячи людей брались за кирки и лопаты, чтобы в обход закона добыть пригоршню вольфрамовой руды. Контрабандисты с удовольствием скупали её и перепродавали немцам, англичанам или американцам.
Вольфрамом дело не ограничивалось. Португальцы снабжали обе стороны продовольствием, а также по давней традиции приторговывали чёрными невольниками. Администрация португальского Мозамбика поставляла Южно-Африканскому Союзу формально свободных негритянских рабочих, у которых имелось даже меньше прав, чем у южноафриканских негров. В результате за годы войны Португалия смогла заметно поправить своё материальное положение. Если в 1938 году её золотой запас соответствовал 63,3 миллиона долларов, то в 1946-м достиг 438. Если раньше Португалия имела долг перед Англией, то к концу войны англичане задолжали Салазару порядка 18 миллионов фунтов.
В похожем положении оказалась и Турция, хотя главным предметом её экспорта служил не вольфрам, а хром. Перед войной Германия активно пыталась втянуть эту страну в орбиту своих интересов и даже покупала турецкие сельхозпродукты по цене на 30% выше рыночных. Тем самым немцы, с одной стороны, стимулировали экспорт своих промышленных товаров, закупаемых Турцией, а с другой — пытались привязать к себе турецкую политическую элиту, в значительной части состоявшую из помещиков. И всё же Турция поначалу продавала хром лишь противникам Германии. В 1940 году Турция добывала 250 тысяч тонн хрома, из которых 200 покупали Британия и Франция, а 50 тысяч — США. С падением Франции в Анкаре решили, что с немцами шутки плохи, и начали поставлять хром Германии, не забывая, впрочем, об Англии и США. Но в 1944 году экономические связи между Турцией и державами «оси» прервали. Союзники разбомбили мосты, соединявшие Турцию с Болгарией, и Германия осталась без хрома.
— Это всё, что ты накопал?
— Добытые нами конкретные материалы — в этих папках. Счета, люди, которые их держат.
Сталин сейчас смотрит на меня исподлобья. Кажется, догадался, куда ведёт моя хитроумная комбинация. И сейчас быстро решает, что с этим наглецом делать. Но Абакумов и есть в некотором роде наглец. Кому ещё можно поручить разогнать генералов ссаными тряпками? А он взял и не зассал. Прижал, отбил почки и печень и согнул генеральскую кодлу в коленнопреклонённую позицию. Откуда те выбрались лишь при Никите. О чём тот тут же пожалел. Кто, кроме моего реципиента, мог так нагло наехать на Маршала Победы? За тем стояли влияние, авторитет. Но ничего, утёрся. Ибо в моей памяти всплыли те аргументы, которыми прижали заартачившегося Жукова. Напомнили о судьбе его клики во главе с Тухачевским и Уборевичем.
Вождь роняет тяжёлые слова:
— И что предлагает нам министр МГБ?
Вот он, момент истины! Я выпрямляюсь на стуле и, глядя в глаза Хозяину, сухо сообщаю:
— Считаю, что Швейцарию мы должны выдоить досуха. А также неофициально потребовать от означенных в докладе правительств компенсаций. Можно в виде сырья или кредитов.
Хоть Сталин и начал понимать мой ход мыслей, всё равно сильно удивился. Такое не спрячешь.
— Ты серьёзно хочешь получить что-то от Швеции после проведённых там диверсий?
— Почему бы и нет? Иначе мы будем угрожать публикацией в левой европейской прессе документации об их сотрудничестве с нацистами. Швеция и Испания понесут тогда огромные политические убытки.
— Считаешь, что наши… союзники не в курсе?
— Одно дело — циничные политиканы, другое — простые люди в Европе, которые недавно пострадали или сражались с нашим общим врагом. Им будет очень непросто заткнуть рот. Считаю, что тогда пройдёт такая волна гнева, что кому-то не поздоровится.
— Хорошо, — Вождь принимает решение и хлопает ладонью по папке. — Оставь её. Я подумаю.
— Понимаю. Мы пока не в том положении, чтобы диктовать свою волю.
Ох, каким взглядом одарил меня сейчас Сталин! Я одёрнул своего Вождя! Голос леденеет:
— Допустим, мы смогли прижать банкиров. Что дальше?
— Конфисковать без решения суда будет сложно. Почти невозможно. Да и придётся потом делиться с союзниками. Но есть другой путь. Создание банковского пула посредников. Например, в Австрии. Формально под их контролем, но полностью работающем на нас. Вена находится в зоне советской оккупации, и думаю, их финансисты не будут против возрождения их сотрудничества с миром. За определённую мзду.
— Пул — это несколько банков?
— Есть ещё итальянцы, товарищ Сталин. Но это уже сложнее. Также можно открыть банк где-нибудь на Ближнем Востоке. Например, в Ливане. Формально владеть им будут акционеры, но контролировать — мы. Вот туда мы и сможем перевести отобранные у нацистов финансы, а также вывезти золото. После нескольких запутанных переводов концов не найдёшь. Деньги можно использовать для кредитования линий поставок в СССР или для более сложных комбинаций.
Вот сейчас Вождь удивлён серьёзно, хоть и не показывает виду. Встаёт и начинает прохаживаться по кабинету.
— Виктор Семёнович, ты меня приятно поражаешь в последнее время. Даже не ожидал. Ты начал мыслить по государственному!
Взгляд же пронизывает меня насквозь. Спина вспотела, но её одновременно прошибает озноб. Вот это человечище!
— Стараюсь, Иосиф Виссарионович. Учусь, умных людей слушаю.
— Умных — это хорошо! Но с такими комбинациями нужно крепко подумать.
— Понимаю, все операции ещё в разработке. Туда же, кстати, можно неофициально отправлять выбитые у шведов, испанцев и турок компенсации. Они сохранят лицо, мы получим валюту или сырьё. Скупать акции разорённых предприятий Европы, вкладываться в самые прибыльные.
Вот тут я Вождя всё-таки пробил.
— Ты далеко смотришь…
— Иосиф Виссарионович, мы считаем, что работать можно не только со счетами нацистов. Нам нужно учиться зарабатывать там, а не брать кредиты. Есть разные способы ведения бизнеса. В том числе и не всегда законные.
— Это какие, интересно?
В глазах Сталина — нескрываемый интерес. Вспоминает свою революционную молодость?
— В САСШ есть такой термин — hostile takeover, «враждебное поглощение». Людей, которые агрессивно скупают или поглощают чужой бизнес, ещё называют рейдерами (raider). В 1930-е годы в Америке наблюдался всплеск враждебных поглощений и корпоративных войн. Крупные инвесторы и конкуренты использовали различные методы для захвата контроля над предприятиями: скупку акций, манипуляции с голосованием акционеров, давление на менеджмент и даже подкуп. Рейдерские захваты в сфере интеллектуальной собственности выразились, например, в попытках захвата и монополизации рынков звукозаписи и радиовещания. На самом деле способов много: скупка акций у миноритариев; «враждебная аквизиция»; использование подставных лиц и фиктивных компаний; манипуляции с корпоративным управлением. Ну и не исключены прямые силовые методы. А также старая добрая коррупция.
