Первый пёс попытался дотянуться до меня тремя оставшимися лапами, и я снял ему вторую конечность тем же приёмом, после чего вогнал клинок в глазницу. Внутри конструкта что-то лопнуло, и тварь застыла.

Я вернулся к первой туше, отломал ей третью лапу, и сделал восемь заточек. В коридорах снова пошёл лязг.

— Ну вот, размялся. Кто следующий?

Звук шёл с двух сторон, и в двух проёмах загорелись четыре пары огоньков.

— Удвоение, какое прогрессивное испытание. Не удивлюсь если потом будет еще и восемь.

Псы вышли четвёркой и развернулись веером, отрезая мне центр зала. Я врубил Ловкость кобры на полную и пошёл им навстречу.

Первая пара ушла в воздух одновременно, а я скользнул между ними, чиркнул левым гладиусом по брюху одного и правым по горлу второго. Чистый урон справлялся на ура, так что я не выбирал место для удара, а просто резал там, где было удобнее по руке.

Третий зашёл со спины, но я пропустил его прыжок над собой, развернулся в полуприседе и вогнал гладиус ему под нижнюю челюсть. Четвёртый замер, оценивая обстановку красными глазами. Я пнул в него обломок лапы первой волны, пёс щёлкнул пастью на подачку, а я уже стоял у его бока и втыкал клинок в шарнир шеи.

Тишина продержалась секунд десять. Потом гул пошёл сразу из трёх коридоров, и тёмные проёмы расцвели восемью парами огоньков.

— Ну да, прогноз сбывается.

Восьмёрка работала уже стаей, шла фронтом и обоими флангами одновременно, с попыткой обхода. Я закрутился в центре, отбивая морды гладиусами и оставляя на полу куски металла. Темп шёл выше моих возможностей…

Один пёс подловил момент. Пока я выдёргивал клинок из горла соседа, он зашёл с тыла и зубьями полоснул меня по правому предплечью поверх наруча. Доспех разошёлся со скрежетом, и по коже потекла горячая полоса.

Рефлекс сработал раньше головы, и левая ладонь дёрнулась к наручу за зельем.

Жест замер на середине.

Наруч молчал.

— Твою ж мать.

Ладно. Раз я остался без зелий и склада запасных клинков, придётся включать голову.

Отшагнул и сменил стойку. Дистанция сейчас была важнее скорости, гладиусы пошли работать на длинной руке. Пасти псов нельзя было подпускать ближе чем на клинок. Оставшихся семерых я снимал по одному, выбирая угол под каждый удар, и когда последний застыл на боку, рука уже подсохла, а дыхание выровнялось.

Я осмотрел предплечье. Полоса вышла неглубокой, но болела.

Гул вернулся рокотом, и во всех четырёх проёмах одновременно зажглось шестнадцать пар точек.

Я прикинул дистанции. Четыре направления и пять секунд до смыкания кольца. Стоять в центре с двумя гладиусами и пробитым предплечьем означало медленное самоубийство.

Хм. А что, если осторожность сегодня надевает другую маску?

Раз кольцо псов собирается за пять секунд, у меня ровно столько же времени, чтобы сломать им порядок, раньше, чем они сломают кости мне.

Выбрал ближайший проход и сорвался с места первым.

Псы только начали разворачиваться в строй, когда я влетел в их построение клином. Левый гладиус снёс ведущему псу голову, правый прошёл в брюхо второму. Третий не успел закрыть пасть, и я вогнал ему обломок собственной лапы под верхнюю челюсть. Четвёртый и пятый легли в общем темпе, под ту же инерцию.

Стая попыталась сомкнуться вокруг меня, но коридор оказался узким, а я уже работал на их территории. Здесь шестнадцать против одного превращалось в одного против двух, потому что больше в коридоре во фронт не помещалось. Гладиусы мелькали дугами, и каждую новую отметину на бедре и плече я заносил в общий счёт, не сбавляя темпа.

Последний пёс попытался удрать обратно в темноту, но я метнул ему вслед гладиус, и клинок вошёл в спину по самую рукоять.

Тишина легла на эту мини арену. Я стоял посреди разбросанного металлолома, тяжело дыша. Подобрал гладиус, обтёр его от смазки о бедро. И вышел на центр пятака, заваленного металлоломом.

— Пятая волна, выходи.

Тишина продолжалась.

Потом из ближнего коридора донеслись шаги. В темноте загорелись знакомые огоньки, и был их… Опять шестнадцать пар? По логике удвоения их должно быть тридцать два.

— Хм. Шаблон сломался. Дедушка, у тебя ресурсы кончились или фантазия?

И тут из мглы выступила первая фигура. Огого. Это был уже не пёс.

В зал тяжело вышел стальной медведь и встал на задние лапы. Длинные металлические когти угрожающе сверкнули, пластинчатая шкура ходила волной при каждом шаге. За ним из мглы выступили ещё пятнадцать таких же.

Медведь поднялся на задние лапы и обрушил передние на плиту, отчего камень брызнул осколками с голову размером.

Я опустил оба гладиуса остриями вниз и улыбнулся.

— Наконец-то, а то с собачками я уже начал скучать.

Я перехватил гладиусы поудобнее и пошёл навстречу первой паре механических медведей. Чистый урон уже решил вопрос с собачками, а значит и с этими шкафами все должно пойти как по маслу.

Гладиус пошёл первому в плечо прямым ударом сверху.

У медведя на лопатках с шипением распахнулись две латунные форсунки и плюнули вбок коротким факелом густого алхимического огня. Пятисоткилограммовая туша ушла за струёй одним рывком, и клинок прошёл по пустоте, потащив меня за собственным замахом.

Я моргнул.

А потом моргать было некогда, так как второй медведь уже висел у меня над макушкой. Форсунки на его бёдрах били вниз короткими ревущими языками огня, передние лапы шли мне в темя сверху.

Ушёл с линии по самой кромке, и когтистая пятерня размером с лопату прошла там, где у меня была голова, после чего врезалась в плиту и оставила в базальте борозду в палец глубиной.

Туша остановилась и снова взяла меня на прицел.

— Так-так-так. Кажется, я зря вас недооценил.

Стальные медведи не могли двигаться быстрее меня. Полтонны металла, шарниры с медвежью голову, пластины в палец толщиной.

Этим шкафам полагалось переваливаться, рычать, скрипеть сочленениями и величественно мазать. Вместо этого мне в зал запустили огнедышащих чушек на алхимическом плевке.

За спиной загрохотал камень, и я развернулся в полуприседе. В стенах, там где минуту назад была глухая кладка, со скрежетом расходились новые арочные проёмы. По одному на каждую сторону света, в довесок к тем четырём, из которых уже вышли первые мишки.

Из свежих проходов тяжело переваливались новые медведи. Шестнадцать пар красных огоньков. Прошлая партия была лишь разогревом.

Тридцать две туши на одного. Старик не поскупился.

— Вельтор, ты бы хоть для приличия паузу между волнами делал.

Ближайшие медведи уже разворачивали форсунки, прикидывать стратегию считая ворон, будет самой короткой дорогой в фарш. Отступил к колонне уходя с прямой линии их атаки.

Эти твари построены на алхимических форсунках, ходят короткими рывками и уклоняются лучше меня. Гладиусы у меня в руках сейчас бесполезны. Я просто по ним не попадаю.

Чтобы хоть как-то закрыть разрыв в скорости, мне нужен либо способ ловить шкафы там, где они уже не могут увернуться, либо более убойное оружие, способное вырубать их с одного попадания.

Потому что второго мне могут и не дать.

Стало быть, время поговорить с Системой по душам и глянуть, что там есть из навыков.

Нырнул в проход между двумя колоннами, пропустил мимо себя очередной рывок ближайшего медведя и вызвал интерфейс.

Выберите навык для развития:

1. Ловкость Королевской кобры — уровень 13

Уклонение от физических атак: 30% → 33%.

Перезарядка Капюшона Королевской кобры: 20 часов → 18 часов.

Радиус передачи щита Капюшона союзнику: 10 м → 12 м.

Пассивный

2. Удар Берсерка — не выучено

Каждые 10% потерянного здоровья повышают физический урон владельца на 5%. Эффект суммируется до порога в 90% потерянного здоровья. Действует на любое оружие в руках владельца, включая безоружные удары.