— Ты прекрасна, — говорит он тихо, и в его голосе нет той деловой сухости, которая была в сообщениях. — Я знал, что это платье тебе подойдёт, но даже я не ожидал, что настолько.

Я открываю рот, чтобы сказать что-то колкое, что-то, что вернёт мне контроль над ситуацией, но он берёт мою руку, переворачивает ладонью вверх и подносит к своим губам. Поцелуй в центр ладони — мягкий, почти невесомый, но от него по всему телу бегут мурашки, и я забываю, что хотела сказать.

— Тебе идёт красный цвет, — добавляет он, отпуская мою руку, и я чувствую, как щёки заливает румянец, который не скроет даже самый плотный тональный крем.

Машина плавно трогается с места. Я смотрю в окно на знакомые улицы, которые вдруг стали выглядеть иначе, будто я вижу их из другой жизни. Мы проезжаем мимо бара, и я успеваю заметить тусклую вывеску и Лёху, который курит у входа — он смотрит вслед машине, хоть и не видит там меня.— Куда мы? — уточняю я, всё ещё думая, что меня вполне могли бы продать на органы.— Это сюрприз, — подмигивает мужчина.— Сюрприз не закончится моим телом в мешке?Арсений смотрит на меня минуту, а затем начинает смеяться, осторожно касаясь моей ладони.— Ты начинаешь нравиться мне всё больше.

Через полчаса мы подъезжаем к причалу, когда машина останавливается и я выхожу, я замираю. У причала покачивается белая яхта, сверкающая огнями. Такая огромная, что на ней можно было бы разместить несколько баров вместе с посетителями.

Арсений подаёт мне руку, и я опираюсь на неё, чувствуя, как каблуки утопают в деревянном настиле причала. Мы поднимаемся по трапу, и я попадаю в другой мир — здесь всё сияет, палуба выложена светлым деревом, по периметру горят мягкие лампы, а в центре стоит стол, накрытый белой скатертью, с хрустальными бокалами и серебряными приборами. В вазе стоят свежие фрезии, и я невольно улыбаюсь, заметив эту деталь.

За соседним столиком тихо переговариваются официанты в белых перчатках, и когда мы появляемся, они выстраиваются в линию, готовые обслуживать. Арсений подходит к столу, отодвигает мой стул и ждёт, пока я сяду, прежде чем занять место напротив. Я опускаюсь на мягкое сиденье, поправляю подол и смотрю на него через стол, освещённая тёплым светом ламп и отражениями воды, которая плещется где-то за бортом.

Я читала о таких вечерах в книгах, которые брала в библиотеке, потому что не могла позволить себе купить даже бумажную версию. Я видела их в романтических сериалах, которые включала на разбитом ноутбуке, когда не могла уснуть после ночной смены. Но я никогда не думала, что окажусь в центре такого вечера, и тем более, что буду на нем гостьей, а не официанткой.

Официант подходит с бутылкой шампанского, и пробка вылетает с тихим хлопком, разлив по воздуху аромат зелёных яблок и миндаля. Арсений поднимает бокал, смотрит на меня поверх прозрачного стекла и говорит:

— За новые начала.

Я поднимаю свой бокал, и шампанское касается губ.

— За то, чтобы это не оказалось ошибкой, — отвечаю я, и он улыбается уголками губ, что делает его похожим на мальчишку, хотя всё остальное в нём кричит о силе и власти.

Приносят первое блюдо — что-то невероятно красивое, с крошечными креветками, розовым соусом и тонкими ломтиками лимона, разложенными в форме цветка. Я никогда не ела ничего подобного и боюсь взять вилку, потому что кажется, что я что-то сломаю или сделаю не так. Арсений замечает моё замешательство, но не комментирует, просто начинает есть сам, и его спокойствие передаётся мне.

Я пробую и закрываю глаза от удовольствия. И в этот момент, между первым укусом дорогой еды и глотком шампанского, я понимаю, что моя жизнь только что разделилась на до и после. И я понятия не имею, что будет дальше, но почему-то впервые за два года мне хочется узнать.

Глава 6. Всё слишком хорошо

Шампанское оказалось коварнее, чем я думала. Я выпила всего три бокала, но голова уже кружится. Каждое движение кажется чуть более плавным, чем должно быть, а края предметов теряют свою резкость, становясь мягкими и чуть размытыми. Я давно не пила алкоголь — в моей жизни просто не было места для вещей, которые не помогают заработать или выжить, и теперь моё непривычное к расслаблению тело сдаётся быстрее, чем я успеваю это контролировать.

Мы сидим в машине на обратном пути, и я смотрю на огни города, которые проплывают за затемнённым стеклом, и каждый фонарь оставляет в глазах длинный светящийся след, будто время замедлилось специально для этого вечера. Тишина в салоне не давит. Но я постоянно чувствую на себе изучающий взгляд мужчины, а стоит мне обернуться и он тут же улыбается. Когда он так делает, то становится похож на пирата, особенно с этой своей лёгкой небритостью.

Я понимаю, что язык чуть заплетается, а страх, который держал меня всё это время, вдруг ослабил хватку. Вместо привычной осторожности из меня вылетает то, что я думаю на самом деле.

— И что, теперь ты будешь ждать, что я приглашу тебя на ночь? — спрашиваю я, и мой голос звучит более резко, чем я хотела, но остановиться уже не могу. — Ты уже пригласил меня на свидание и теперь ждёшь секса?

Я знаю эту схему. Многие мужчины так делают — они не приглашают женщину, потому что хотят сделать ей приятно. Они просто подготавливают почву, удобряют её дорогим шампанским и красивыми словами, а потом приходит время платить по счетам. Я думала, что Арсений другой, но, может быть, я просто слишком сильно хотела в это верить.

Он не отводит взгляд и не выглядит обиженным или задетым моими словами, что делает его лишь привлекательнее. Мужчина смотрит на меня спокойно, и в этом спокойствии нет ни капли той хищной насмешки, которую я ожидала увидеть.

— Я не тот, кто спит с кем-то после первого свидания, — говорит он тихо. — И не тот, кто приглашает на ужин, чтобы получить что-то взамен. Ты мне интересна, и, признаюсь честно, первым меня зацепила твоя красота.

Я открываю рот, чтобы сказать что-то вроде «ну вот, я же говорила», но он продолжает, и я замолкаю.

— Но это не главное, — добавляет он, и его голос становится мягче, почти шёпотом. — Ты стала мне интересна во время разговора, и голос твой столь приятный, что, возможно, я готов слушать его всю жизнь.

Я смотрю на него и не могу понять, где реальность, а где моё разгорячённое шампанским воображение. Может быть, я слишком сильно опьянела, и этот мужчина, его глаза, его слова — всего лишь сон, который закончится, как только я закрою дверь своей квартиры. Может быть, завтра утром я проснусь и пойму, что ничего этого не было, а была только очередная ночная смена и мокрая тряпка в руках.

Но машина останавливается у моего подъезда, и это реально. Я узнаю облупившуюся краску на дверях и мусорные баки у крыльца, и весь этот знакомый ужас моего существования вдруг кажется особенно уродливым после сияющей яхты и белых официантских перчаток.

Арсений выходит из машины первым, и я вижу в окно, как он обходит капот, чтобы открыть мою дверь. Я не привыкла к такому — чтобы мужчина выходил под дождь или холод, чтобы открыть мне дверь, чтобы вообще думал о таких мелочах. В моей прошлой жизни я сама открывала все двери, включая те, которые лучше бы оставались закрытыми.

Я выхожу из машины, и мои каблуки снова путаются в подоле, но он мягко поддерживает меня за локоть и я не падаю. Мы стоим у подъезда и я не знаю, что хочу бодеть: сбежать или остаться с ним навсегда. Арсений берёт мою руку, переворачивает ладонью вверх и целует в центр — так же, как в машине несколько часов назад.

— Спокойной ночи, Алина, — говорит он, и я вижу, как уличный фонарь освещает его лицо, делая черты ещё более резкими, а глаза ещё более чёрными.

Я киваю, не доверяя своему голосу, и захожу в подъезд. Старая дверь хлопает за моей спиной, пока я поднимаюсь по лестнице, держась за перила, потому что каблуки и усталость и шампанское делают каждый шаг испытанием. Я открываю дверь, захожу в квартиру и первым делом включаю свет — тусклую лампочку в прихожей, которая даёт ровно столько света, сколько нужно, чтобы не споткнуться о собственные туфли.