— И что дальше? — спрашиваю я. — Ты будешь решать за меня, что мне делать, где жить и как жить?

Он качает головой.

— Нет, — говорит он. — Я предлагаю тебе вариант, в котором ты сама решаешь, хочешь ли что-то менять.

— После того, как ты уже всё изменил, — уточняю я.

— После того, как убрал одну проблему, которая мешала тебе вообще что-то выбирать.

Эта фраза зависает между нами, и я понимаю, что не могу с ней спорить так же легко, как с остальными.

Я делаю шаг в сторону, увеличивая расстояние, и провожу рукой по волосам, пытаясь привести мысли в порядок.Нет, всё же я проект. Мужчина изучает меня, как крысы подселенную к коту.

— Хорошо, — говорю я наконец. — Допустим, я принимаю, что ты это сделал. Что дальше?

Он делает паузу, давая мне время договорить самой, но я молчу, и тогда он продолжает:

— Дальше ничего сложного. Ужин без обязательств, согласна?

Я прищуриваюсь, оценивая, насколько это может быть правдой.

— И если я скажу, что не хочу?

— Тогда я уйду, — отвечает он спокойно. — И не буду тебя беспокоить.

— Совсем?

Он задерживает взгляд на секунду дольше, чем раньше, и в этой паузе появляется что-то новое — неуверенность или, скорее, честное признание того, что контроль не абсолютный.

— Я постараюсь, — говорит он.

Этот ответ звучит более правдоподобно, чем уверенное «да», и именно поэтому заставляет меня задуматься.

Я смотрю на него, на этот его аккуратный смокинг, на человека, который выглядит так, будто его жизнь устроена до мелочей, и понимаю, что в моей жизни только что появилось что-то, что не укладывается ни в одну из привычных схем.

— Один ужин, — произношу я медленно, проверяя, как это звучит вслух. — Без давления и без попыток что-то решить за меня.

— Согласен, — отвечает он сразу.

— И ты заходишь через дверь, как все нормальные люди.

В его взгляде на секунду появляется легкая улыбка.

— Через дверь, — подтверждает он.

Я выдыхаю, чувствуя, как напряжение не исчезает, а просто меняет форму, становясь более тихим и растянутым.

Он направляется к двери, открывает её, и на мгновение мне кажется, что вся сцена сейчас схлопнется, как будто ничего этого не было, но перед тем как выйти, он останавливается и оборачивается.

— Алина, — произносит он, и в его голосе нет прежней дистанции.

— Что?

— Тебе подойдет любое платье, — говорит он спокойно, — но я бы хотел увидеть то, в котором ты чувствуешь себя иначе, чем здесь. Что-то дорогое.

Я не отвечаю сразу, потому что не уверена, что правильно понимаю, о чем он говорит.

— Я разберусь сама, — наконец произношу я.

Он кивает, принимая этот ответ без попытки добавить что-то ещё и уходит.

Я остаюсь одна, но ощущение его присутствия не исчезает вместе с ним, а продолжает держаться в воздухе, как запах, к которому невозможно сразу привыкнуть или избавиться.

Я медленно опускаюсь на край кровати, смотрю на букет, который лежит на столе, на телефон, в котором всё ещё открыт диалог, и понимаю, что впервые за долгое время не могу разложить происходящее на понятные части.

И дело даже не в нем.

Дело в том, что я уже согласилась. Какого чёрта я согласилась?

Глава 5. Свидание мечты

Я всё ещё сижу на краю кровати, обхватив себя руками, и пытаюсь понять, как получилось, что я, женщина, которая клялась больше никогда не доверять мужчинам, только что согласилась на свидание с незнакомцем, ворвавшимся ко мне через окно.Телефон лежит рядом, и я каждые пять минут проверяю, не пришло ли сообщение с отменой, но экран молчит, и от этого молчания становится только тревожнее.

Я уже почти убедила себя, что он передумал, что вся эта история была какой-то странной игрой, результатом которой станет тишина и моё одиночество, как вдруг раздается звонок в дверь.

Поправив пижаму, которая задралась во время моих бесконечных метаний, я открываю дверь. На пороге стоит молодой парень в униформе доставки, а в руках у него огромная коробка, перевязанная белой лентой.

— Добрый день, вам доставка, — говорит он, улыбаясь.

Я расписываюсь, пока мои глаза прикованы к коробке, а затем закрываю дверь, чувствуя, как сердце снова начинает колотиться где-то в горле. Я ставлю её на кровать, развязываю ленту, поднимаю крышку и замираю.Этого просто не может быть... Нет, это уже слишком невероятно для моей серой жизни.

Внутри, переливающееся под тусклым светом моей лампы, лежит платье. Красное, длинное, до пола, из такого шелка, который я никогда в жизни не трогала, потому что такие ткани не продаются в магазинах, куда я могу зайти. Оно с открытыми плечами и глубоким декольте. Я осторожно вынимаю его из коробки, оно струится сквозь пальцы, как вода.

На дне коробки лежит маленькая карточка, и на ней чёрными чернилами выведено:«На случай, если ты не решишься сама выбрать себе платье».Я сжимаю карточку в руке и не знаю, злиться мне или смеяться, потому что он снова всё решил за меня, но при этом угадал что-то такое, о чём я сама не догадывалась. Я никогда не носила красное, никогда не мечтала о таком платье, но сейчас, глядя на него, я чувствую, как внутри поднимается желание быть красивой, желанной, замеченной.С постоянными долгами и переработками, я уже и забыла: какого это быть женищиной. Никто обо мне не заботился. Да и я в последнее время, не могла позаботиться сама о себе.

Я иду в душ и стою под горячей водой дольше обычного, позволяя себе эту маленькую роскошь, потому что сегодня, наверное, можно. Я мою голову дважды, чтобы волосы точно промылись и не стали жирнющими к концу вечера. Выхожу из душа, заворачиваясь в полотенце и сажусь перед маленьким зеркалом, которое висит на стене рядом с кроватью.

Макияж я делаю почти не глядя, потому что руки помнят каждое движение ещё с тех времен, когда я красилась для свиданий с тем, кто потом исчез. Тонкая стрелка, лёгкие тени, помада, которую я достаю из недр косметички и которая оказывается того же оттенка, что и платье — будто сама судьба решила сегодня мне помочь. Я расчёсываю русые волосы, они падают на плечи мягкими волнами, после чего смотрю на себя в зеркало, не узнавая ту женщину, которая смотрит на меня оттуда.

Потом я надеваю платье.

Оно скользит по телу, как вторая кожа, обнимает талию, расходится по бёдрам мягкой волной и падает к ногам тяжёлым шелковым шлейфом. Я поворачиваюсь перед зеркалом, и оно сидит идеально, будто его шили по моим меркам, будто кто-то знает моё тело лучше, чем я сама. Декольте открывает ключицы, плечи остаются голыми, и в этом есть что-то непривычно смелое для меня, женщины, которая последние два года пряталась в чёрных водолазках и растянутых свитерах.

Я смотрю на себя и не верю своим глазам. В этом платье я не та барменша, уборщица, официантка, которая моет чужие офисы и вытирает грязные стаканы. Я другая — та, о которой я забыла, которую похоронила под кредитами и ночными сменами. И от этого осознания становится страшно, потому что красивое платье не меняет жизнь, но оно заставляет поверить, что жизнь может измениться.

Телефон вибрирует, и я вижу сообщение:«Выходи».

Одно слово, в котором уверенность человека, привыкшего, что его ждут. Я беру маленькую сумочку, которую достала из коробки вместе с платьем — крошечную, красную, расшитую бисером, — и выхожу из квартиры. Ноги в туфлях на высоком каблуке путаются в подоле, я спускаюсь по лестнице, держась за перила. Я сейчас совсем не подхожу этому месту. Скорее, я похожа на симпатичное колечко, которое случайно выронили в районе для нищих.

Чёрная машина стоит у подъезда, длинная, с затемнёнными стёклами, такая, какие я видела только в фильмах. Водитель в форме открывает дверь, и я ныряю внутрь, в прохладную кожаную прохладу салона, пахнущего дорогим парфюмом.Арсений уже сидит там, на заднем сиденье, и когда я сажусь рядом, он поворачивается ко мне.

Я не знаю, куда деть глаза, потому что он смотрит так, будто видит меня впервые. Его взгляд скользит по моим плечам, по декольте, по тому, как платье облегает талию, и останавливается на моём лице.