Утерянную наследницу Первого крыла.

Каэл медленно выдохнул.

— Мира…

Девочка повернулась к нему.

В её взгляде не было прежнего ужаса.

Только боль.

И вопрос, на который он ещё не заслужил отвечать.

— Мужчина с перстнем Арденов был похож на вас, — сказала она.

Каэл закрыл глаза.

— Мой отец.

— Он отдал меня.

— Да.

Слово прозвучало в зале как признание рода.

Серебряная линия на судебном знаке вспыхнула ещё раз.

Каэл открыл глаза и повернулся к старейшинам.

— Я подтверждаю: с высокой вероятностью это был прежний глава рода Арден. Требую внести в протокол.

— Внесено, — неожиданно сказала Грай.

И сам испугался собственного голоса.

Вейр медленно поднялся.

— Полное имя заявлено. Знак проявлен. Но даже если статус Миры Астрид Дорн признан, это не отменяет требования родового покровительства для дома-защиты.

— Отменяет, — сказала Мира.

Вейр посмотрел на неё.

— Осторожнее, девочка.

— Моё имя вы уже знаете.

Он замолчал.

Мира повернулась к судебному знаку.

— Я не знаю всех правил. Только те, что помню. Только те, что пытались заставить забыть. Но в старом праве Первого крыла сказано: если великие роды спорят за дом-защиту, наследница Первого крыла может выбрать дом сама.

Орт Гленн резко сказал:

— При условии, что дом признаёт её.

— Да, — ответила Мира.

— И при условии, что выбор не навязан взрослым попечителем.

Морн оживился.

— Именно! Леди Сайрен влияла на девочку с момента прибытия в Серые Ворота.

Мира повернулась к нему.

— Она первая спросила, чего хочу я.

Морн захлопнул рот.

Мира продолжила:

— Вы говорите, что у Дома Первого полёта должен быть хозяин. Но дом был создан не для хозяина. Он был создан для тех, кого хотели забрать без вопроса.

Серебро на полу расширилось.

Теперь оно коснулось ног Вионы.

Она почувствовала холод.

Не страшный.

Живой.

Тот самый, что был в воротах, когда они впервые впустили её после развода.

— Я выбираю дом, — сказала Мира.

Судебный знак дрогнул.

Вейр побледнел.

— Дом не может быть выбран без представителя рода.

— Может, если дом выбирает в ответ, — сказала Агата.

Все повернулись к ней.

Старшая воспитательница вышла вперёд. Руки у неё дрожали, но голос был ровен.

— В старом уставе Дома Первого полёта есть забытая строка. Если наследница Первого крыла называет имя и выбирает защиту, дом отвечает не печатью рода, а крылом основания.

— Устав изъят, — сказал Орт.

— Копия сохранилась.

Агата посмотрела на Рена.

Тот, стоявший у входа с футляром, уже открыл его и достал тонкий синий свиток.

Виона видела этот свиток утром.

Но не знала, что именно в нём.

Рен передал его ей.

Не Каэлу.

Не суду.

Ей.

И в этом жесте было больше признания, чем в любом титуле.

Виона развернула свиток.

Буквы были старые, выцветшие, но читаемые. Она нашла нужную строку не сразу. Лира бы нашла быстрее. Лира бы ещё и прокомментировала, что взрослые слишком долго читают, когда надо бить словами.

Виона прочла вслух:

— «Дом Первого полёта не может быть отдан во власть рода, против которого ищет защиты наследница. Если наследница Первого крыла называет себя и выбирает дом, дом становится защитой до полного суда. Попечитель назначается не родом, а согласием наследниц и ответом дома».

Зал молчал.

Вейр смотрел на свиток так, будто хотел, чтобы тот сгорел от одного взгляда.

— Подлинность сомнительна, — сказал Морн.

Судебный знак вспыхнул над свитком.

Серебром.

Неярко.

Но достаточно.

Грай тихо произнёс:

— Знак принял текст.

Морн повернулся к нему с таким выражением, что писарь сразу опустил голову.

Но слово уже прозвучало.

Принял.

Виона почувствовала, как внутри медленно, осторожно поднимается что-то похожее на надежду.

Не победа.

Нет.

Ещё нет.

Но дверь, которую Совет пытался захлопнуть, оказалась не просто открыта.

Она принадлежала Мире.

— Даже если принять эту строку, — сказал Вейр, — требуется согласие наследниц. Всех, кто находится под защитой дома.

— Они не здесь, — резко сказал Морн. — Следовательно…

— Здесь, — сказала Лира.

Виона резко обернулась к входу.

В дверях судебного зала стояла Лира Торн.

В синем платье Дома Первого полёта, с растрёпанной рыжей косой, покрасневшая от бега и очень довольная произведённым эффектом.

За ней — Илса.

Потом Нола.

Эйра с деревянной лошадкой.

Сана и Тиша.

Марта.

Пелла.

Эвель.

Рисса, Дана, Орли.

Все.

А позади них — Рен с таким лицом, будто заранее устал от объяснений.

Агата закрыла глаза.

— Лира.

— Что? — Лира прошла вперёд. — Нам сказали быть в общем зале. Мы были. Потом общий зал решил, что суду не хватает общего зала, и мы приехали.

— Как вы вышли из пансиона? — спросил Вейр холодно.

Эйра подняла лошадку.

— На каком основании вы спрашиваете?

В зале кто-то задохнулся.

Виона прижала пальцы к губам, чтобы не улыбнуться.

Нола вышла вперёд.

— Мы пришли как наследницы Дома Первого полёта. Это не нарушение. Это особенность дара.

— Это не имеет смысла, — прошипел Морн.

— У вас часто так с правдой, — сказала Лира. — Сначала не имеет смысла, потом приходится вносить в протокол.

Илса положила руку ей на плечо, не то удерживая, не то одобряя.

— Мы пришли дать согласие, — сказала она. — Если требуется согласие наследниц, мы здесь.

Виона смотрела на них и не могла вдохнуть.

Все двенадцать.

Напуганные. Уставшие. Несовершенные. Слишком рано научившиеся стоять перед взрослыми врагами.

Но они вошли.

Не по приказу.

Не потому что их привели.

Сами.

Каэл тихо сказал рядом:

— Рен?

Управляющий ответил без малейшего раскаяния:

— Дом открыл ворота. Я не спорю с домом, когда он прав.

Вейр поднялся полностью.

Теперь он выглядел не старым.

Опасным.

— Это недопустимо. Несовершеннолетние воспитанницы не могут вмешиваться в судебное рассмотрение.

— Зато могут быть предметом рассмотрения? — спросила Виона.

Он повернулся к ней.

— Леди Сайрен…

— Они не предмет. Если суд решает их судьбу, они имеют право стоять в зале.

— Вы превращаете процесс в балаган.

— Нет. Я возвращаю ему тех, ради кого он начался.

Судебный знак снова дрогнул.

Виона уже начинала понимать: он отвечал не на громкость. Не на титулы. На точность.

Лира первой подошла к Мире.

— Я Лира Торн, наследница с памятью крови. Я выбираю Дом Первого полёта.

Илса встала рядом.

— Илса Рой. Я выбираю дом, где младших не забирают ночью.

Нола подошла очень серьёзно.

— Нола Висс. Мой знак проявился раньше установленного Советом возраста. Я выбираю дом, где это не нарушение.

Эйра шагнула к кругу, прижимая лошадку.

— Я просто Эйра. Пока. Я выбираю дом, где можно спросить, на каком основании.

Сана и Тиша произнесли вместе:

— Сана и Тиша. Мы выбираем дом, где нас не разделяют без причины.

— И где можно врать зеркалам, — добавила Сана.

— Это не надо в протокол, — сказала Тиша.

Грай всё равно записал.

Марта подошла медленно.

— Марта. Я выбираю дом, где моя метка не ошибка.

Пелла дрожала, но вышла.

— Пелла. Я выбираю дом, где отказ рода не значит, что меня нет.

Эвель почти шептала:

— Эвель. Я выбираю дом, где несовместимость с линией отца не делает меня чужой себе.

Рисса, Дана и Орли сказали свои имена по очереди.

Коротко.

Тихо.

Но в тишине суда их услышали.

Каждое имя ложилось на серебряный круг вокруг Миры.

И круг становился шире.

Виона вдруг поняла, что девочки не просто дают согласие.