Ну, да ладно, я на Брайтон заехал только за мимолетными впечатлениями, по своей воле я вряд ли сюда вернусь. Нечего мне тут делать, в этом странном гетто с остановившимся временем.

Остановка метро практически рядом с нашей гостиницей, очень удобно — вышел, пять минут ходу и уже в уютном номере. До отлета еще несколько часов. Стафф оказался на месте, причем в хорошем настроении.

Поинтересовался у него насчет акций Майкрософта. Я хотел купить пакет на 2–3 миллиона долларов. Удалось вспомнить, что вначале торговли на бирже акции можно было купить всего за 10 центов, причем за несколько лет курс вырос сначала до 30, потом до 50 центов. Но основной рост попер в 90-х. В 2000-м году акция стоила больше 50 долларов. Рост в цене за 15 лет колоссальный — 500 раз.

Сейчас потратить два миллиона, а потом продать ценные бумаги в 2000-м и сразу ты миллиардер. Причем нужно продавать именно в 2000-ом, потому как потом акции упадут до 20–30 баксов и не будут подыматься довольно долго.

Но Стафф разочаровал меня — компания пока на рынок не вышла. А я помнил, что произойдет это весной то ли 85-го, то ли 86-го года. Значит, в следующем году. Еще раз подтвердил своего агенту необходимость выкупа акций на старте торгов. На это дело я выделил пару миллионов, ни на что другое тратить их не буду. Пусть покупает по самой низкой цене — 10 центов самое оно. Вопреки ожиданиям Стафф возражать не стал, подтвердил, что понял мое распоряжение.

Увы, но не могу припомнить пока других компаний с таким фееричным ростом капитализации. У того же Эппла долго еще акции особо в цене повышаться не будут. Говоря точнее, я знаю про Гугл, Амазон, но они появятся еще не скоро. Поэтому делаю упор на Майкрософт и на развитие семейной горнорудной компании дядюшки Фомы.

Остальное время занимался описанием впечатлений от своей прогулки по Нью-Йорку, основном уделяя внимание Брайтон-Бич. Думаю, идеологически никто в Союзе не придерется. Хотя, что мешает мне записи еще и в США на русском издать? По совершенно не зависящим от меня обстоятельствам, как говорится, ну, случайно копию рукописи в конторе Стаффа оставил. Такая случайность, что же тут поделаешь? А я тут вообще не виноватый, совсем я ни причем.

Думал на такси в аэропорт поедем, но нет, дорогим гостям отель подал лимузин. Первый раз я в такой шикарной машине рассекаю. Но в принципе, мне и своего Запарика вполне хватает, я парень неприхотливый.

Дядя Фома ждал нас уже в самолете, сразу же полез обниматься.

— Золото, Сашка, есть там золото, — громким шепотом заявил он, как только мы остались в салоне втроем, потом, счастливо поблескивая глазами, сказал, — Теперь я верю в том, что у тебя есть координаты месторождений. 15 процентов прибыли с рудника — твои, предложение действует на все новые месторождения, переданные тобой компании.

— А в саму семейную компанию я войду?

Фома кивнул головой:

— Если станем родственниками. Если решил креститься, тогда все решим прямо завтра. Мы отпросили тебя на два дня в университете.

— Согласен, — я кивнул головой, — И еще, у вас есть подробная карта арктических территорий Канады?

— Найдем, — Фома переглянулся со Стаффом, энергично мотнул головой.

— Хорошо, тогда я бы чайку выпил, да, пожалуй, буду ложиться спать, если никто не возражает.

Прямо тепло очень для конца сентября, учитывая, что мы на Аляске — в самом северном штате США. Впрочем, скоро уже похолодает. А пока бабье лето, хотя в Америке последние теплые дни года называют «индейское лето».

Я уже насмотрелся на американские городки. Все они практически одинаковы, словно близнецы. Да, есть какие-то отличия, но населенные пункты все равно похожи и это касается не только провинции, но и крупных городов.

Тем удивительнее в Западном полушарии внезапно оказаться в самой натуральной русской деревне, с домами, словно перенесенными откуда-нибудь с Вологодчины или из Архангельска, с наличниками, ставнями, деревянной резьбой. Встретишь на прогулке соседей, обязательно поздороваются по-русски. Живут тут и американцы, даже темнокожие, но даже они минимум несколько слов по нашему знают, так что вместо обычного для Северной Америки «Хай», слышишь неизменное «Здра-ту-те», а то и «Доброе утро», пусть и с акцентом.

Мне здесь нравится, уютно и как-то по-домашнему. Это, несмотря на то, что мой настоящий дом за тысячи километров отсюда. Хотя вру, нет пока у меня своего, пока только временно жилье имеется — комната в общаге. Вчера я влился в здешнюю общину, пройдя церемонию крещения. Теперь я здесь свой, более того, стал родственником Майклу и его семье, пусть не кровным, но духовным связям в русской общине на Аляске придают немалое значение, поэтому я уже не гость. Даже со многими соседями познакомился и со всеми более-менее значимыми людьми в поселении. Крестился, правда, я не здесь, а в Уналашке. Там самая старая в штате православная церковь Вознесения Господня находится, построенная в 1896 году. Раньше в Ситке был собор Архангела Михаила, существовавший с 1834 года, но в 1966-м он сгорел, а новое здание построили только в 76-м году.

Мне предлагали на Ситке церемонию провести, но хотелось, чтобы церковь была историческая, да еще и на освящении восстановленного собора в 76-м году Солженицын присутствовал. А я этого деятеля терпеть не могу, не хочу, чтобы потом кто-нибудь подумал, что я его одобряю.

Нет, можно было бы и в Николаевской церкви покреститься, но тогда бы все население поселка про это узнало, а мало ли, разойдутся слухи, до Анкориджа дойдет. Ни к чему пока мне светиться, комсомолец как-никак. Хотя никогда не понимал, к чему было устроенное советской властью богоборничество? К примеру, на Кубе этой дурью не страдали, там и коммунисты в церковь ходили и ничего. И в СССР власти вполне могли сделать верующих своими союзниками, тем более, что православные общины практически без эксцессов передали государству церковные ценности. Без радости, но и бунтов не устраивали, да и в дальнейшем вели себя лояльно.

А вот советская власть как раз сплошь и рядом на тех, кто к ней вполне положительно настроен был, обрушивала репрессии, порой весьма жестокие. В любом случае мне нужно учитывать, что пока комсомольцу лучше факт крещения не афишировать.

А в Уналашке мы прилетели и улетели, никто нас там не знает. Зато в Николаевске кому нужно в курсе, но они точно болтать не будут. Мы даже в Анкоридж залетать не стали, наш джет утром приземлился на Алеутских островах. Потом он переправил нас в небольшой, но современный аэропорт Хомер в Номе, откуда до Николаевска всего-то километров тридцать, по хорошей грунтовой дороге всего сорок минут езды на джипе.

Церковь Вознесения Господня в Уналашке

Ничего не поделаешь, нужно было предстать перед старшим поколением семьи, которое должно было решить, принимать ли меня в состав совладельцев добывающей компании или нет. По итогу смотрин решение оказалось положительным, тем более, что дед Майкла знает о переданном компании информации об испанском месторождении. Что удобно — предприятие не публичное, поэтому списки владельцев публиковать ему не обязательно. К тому же я буду владеть долей через свой трастовый оффшорный счет.

Предварительно заключили договор о передаче известных мне месторождений, используя схему дериватива. Я объясняю, где искать полезные ископаемые, и сразу заключаем контракт, по которому компания после проверки передает моему фонду от десяти до пятнадцати процентов акций рудника в зависимости от его мощности, удобства разработки и некоторых других критериев. Это же правило действует в том случае, если месторождение будет передано другой фирме — тогда пятнадцать процентов прибыли от сделки мои. Ну, а если за определенный срок я не получу своей доли, то компания должна будет компенсировать мне вдвое большую сумму. В общем, доверие доверием, но юридически обязательства зафиксированы.