— К-какие преимущества? — выпучил на меня глаза парень.

— Ну как же, когда надо Изя, когда надо Слава, очень удобно.

— А, вон ты про что, — хрюкнул в полную ложку собеседник, так что даже брызги полетели, — Как-то я раньше не думал. А ведь действительно, удобно.

— Давно из Союза? — продолжил он расспросы чрез пару минут, оторвавшись от тарелки.

— Месяца два примерно.

— И как там?

— В смысле «что вообще, в мире делается»? — спросил я фразой из фильма «Москва слезам не верит» и опять процитировал оттуда же, — «Стабильности нет».

— А тут как устроился?

— Да, нормально все у меня, — не стал сильно распространяться я.

— Это хорошо, это не у каждого так, — одобрил Изя, — Вот меня возьми.

Тема его так заинтересовала, что он даже про свой борщ забыл, так и рассказывал, дирижируя в так словам ложкой, словно дирижерской палочкой. В принципе, стандартная история, думаю, здесь у многих такие.

Мальчик Изя с детства мечтал жить в американском мегаполисе. Кто-то ему лет в семь показал фотографии с видами Нью-Йорка и ребенок запал. Потом школа, институт, работа электронщиком в небольшом, чисто гражданском НИИ в Киеве, но стремление уехать за океан никуда не пропало. Остап Бендер хотел уехать в Рио-де-Жанейро, Изе нужно было попасть севернее, но он тоже рассчитывал надеть белые штаны, так что, когда появилась возможность уехать в Израиль, он тут же свинтил за границу, бросив неплохую квартирку, доставшуюся в наследство и распродав остальное имущество. Уехать было тем проще, что детей не было, а с женой Варшавский за полгода до эмиграции расстался.

В Израиле он задерживаться не стал, он даже до него не доехал, благо в Нью-Йорке у него был практически родной двоюродный дядя, который пообещал на первое время приютить родственника. И вот Изя с большими надеждами и двумя штуками баксов ступил на американскую землю. Это не считая НЗ в три сотенных купюры, надежно зашитых в трусы. Дядя не соврал, принял на жительство, но оказалось, что никто с распростертыми руками Варшавского не ждет. Советские программисты особо никому не нужны. Все, что для начала удалось найти — место в ресторане, даже не официантом, а мойщиком посуды. Не удивительно, многие так начинали.

Поиск работы затянулся, а деньги таяли, расходясь на питание, поездки по городу, плюс еще дядя требовал «ренту» за проживание. В конце концов родственник нашел себе женщину и племянника попросили на выход. Изя кое-как подыскал себе угол, тот еще клоповник, но зато дешево. Трудился сначала мойщиком посуды, потом дорос до официанта, а сейчас сделал рывок в карьере — получил должность на здешнем русскоязычном кабельном телевидении, чем очень доволен.

На Брайтон-Бич он уже два года, но английский так толком не выучил, что не удивительно, здесь русский в основном в ходу. Но финансово стало полегче, удалось даже переехать на сравнительно приличную квартиру — снял однокомнатные апартаменты. В общем, не жалуется и с оптимизмом смотрит в будущее, или же мне так говорит.

Что привлекло мое внимание, так это упоминание Изи по поводу его новой квартиры. Я поинтересовался, есть ли там американцы или только наши иммигранты живут. Варшавский задумался, потом сказал:

— В основном наши, но процентов 40 есть американцев и латиносов. У нас же в районе квартплата дешевая.

— И как здесь штатовцы живут?

— Боятся они нас, — удивил меня Изя.

— Почему?

— А хрен его знает, только боятся, всего шугаются. Ой, ладно, пора бежать, работы сегодня много, — спохватился парень, быстро допил компот и протянул мне руку, — Давай, если что я тут регулярно обедаю. Понадобится помощь, найдешь меня.

Ну, а я не торопясь доел свою порцию и отправился на пляж. Если рядом есть берег океана, то это же не просто так. Кто-то же должен купаться. Так почему не я?

День сегодня оказался хороший. О вещах заботиться не пришлось — нашлась камера хранения с ячейками, запирающимися на шифр, вроде тех, что стоят на вокзалах в СССР. Правильно, что без ключа, а то его запросто можно потерять в воде.

В небольшой торговой точке купил себе дешевые сланцы, плавки, переоделся в кабинке, вещи сложил в камеру хранения и пошел приятно проводить время.

Вообще, забавное место — этот Брайтон-Бич, но жить тут я бы никому не советовал. По сути — большой капкан. Толку переезжать в другую страну, если, по сути, ты остался в рабстве у своего менталитета? Ну, сортов колбасы больше, так этого добра уже в 90-х на постсоветском пространстве станет ничуть не меньше.

С одной стороны советское гетто — благо, потому как позволяет выжить приехавшим в США советским иммигрантам. Здесь хотя бы на время худо-бедно, но приютят, дадут пусть плохенькую, но работу. Со временем можно подняться, зарабатывать побольше. На жилье, питание, обеспечение хватит, но это и все. Но и американцем стать не получится. Тут, говорят, люди десятилетиями живут, так и не зная английского. Или пользуясь чудовищным волапюком. Я тут слышал фразы в магазине вроде «Отслипай мне вот этот пис колбасы».

Кстати, о таком феномене славянских языков я еще в книге «Там за рекою Аргентина» Иржи Ганзелки и Мирослава Зигмунда, которые в 47−50-х годах совершили кругосветное путешествие на автомобиле «Татра-87», читал. Так вот они столкнулись с таким же смешением языков у чешских эмигрантов в Аргентине.

Думаю, дело в наших приставках, суффиксах и окончаниях, которые позволяют заменять корень слова, при этом сама фраза останется понятной. Ну, помните классическое: «Нафига дофига нафигарил? Расфигаривай нафиг». Одно слово на всю фразу, а в общих чертах о чем идет речь вполне понятно.

И еще один минус, с которым столкнулся Данила Багров в «Брате-2» — оборотная сторона Брайтон-Бич в том, что многие зарабатывают тут на обмане новых иммигрантов. Как там продавец подержанных тачек сказал: «мы, гусские дгуг дгуга не обманываем» и тут же всучил Багрову аварийный рыдван по несусветной цене.

Так что я бы не обратился за помощью к Варшавскому ни в коем случае, слишком большая вероятность кидка. Еще и в позу благодетеля потом встанут, мол, научили дурака, что самому думать нужно. Конечно, может Изя и достойный человек, но нет у меня желания проверять. Да и смысл? С деньгами у меня и так все в порядке.

А вообще нужно понимать — несмотря на то, что квартал называется «русский», превалирует тут совсем другой контингент, а именно советские евреи. Ну, а о том, что в той же Одессе всегда были готовы приезжего гостеприимно раздеть и разуть, думаю, и говорить не стоит. И в этом плане ничего не изменилось в американской «Маленькой Одессе». Порядки остались те же самые.

Но, нужно сказать, что местные американские евреи, которые в свое время иммигрировали из Европы, в том числе и из Российской империи, обитателей Брайтон-Бич за своих отнюдь не держат, считают советскими, низшим сортом. Прямо как в старой комедии «За двумя зайцами»:

— «Вы, Секлета Филипповна — что-то одно, а мы — что-то другое».

В этот раз я вызывать такси не стал. Забежал опять в тещино кафе, купил полный бумажный пакет беляшей и пирожков — будет что в самолете перекусить с чаем. Потом поднялся на эстакаду, по которой на Брайтоне проходит линия метро и отправился на Манхэттен. Ехал в бездарно разрисованном граффити вагоне. Напротив на скамейке мужчина читал газету «Новое русское слово».

Вот интересно мне, почему, когда собираются несколько евреев-иммигрантов из СССР, то первым делом они начинают обсуждать тему «как нам обустроить Россию»? Ни разу вот не слышал, чтобы русские или, скажем, татары с якутами разглагольствовали, «как нам обустроить Израиль», а тут хлебом не корми. И в 2020-х годах в моем прошлом будущем постоянно ролики в Ютуб попадались с экспертами по фамилии Кац, Альбац, Борух и тому подобное. И запоем, как Россию обустроить, да прямиком из Израиля. М-да, ничего в мире не меняется. Но лично я очень опасаюсь таким знатокам волю давать. Уже дали в 1917-м, крови пролилось море.