Вот тут согласен. У нас-то совершенно не так, хоть совсем нерадивых студентов и отчисляют, но далеко не везде и далеко не всех. Что поделать — бесплатное образование не только благо, недостатки у него тоже есть. Не бывает в нашем материальном мире ничего без недостатков.

— А у вас как? — теперь за расспросы взялся уже Бен.

— А у нас по-другому, — попытался пояснить нашу систему, — У нас обучение бесплатное, главное при поступлении сдать экзамены и потом программу выполнять. За общежитие тоже платить не нужно, еще и стипендия выплачивается, небольшая, но прожить на нее можно, тем более, что в студенческой столовой цены небольшие.

Привираю, конечно, оно-то в целом все верно, но дьявол, как говорится, в деталях. А этих деталей хватает. Например, наша столовая. Я туда и не хожу. Толку с того, что она дешевая, если через пару часов уже и вспомнить нельзя, ел ты или нет, такая в желудке пустота чувствуется.

Или с поступлением. Ругаемое в будущем ЕГЭ ввели не просто так, а чтобы прекратить практику принятия в ВУЗы по блату. Да вот нашу группу взять. Есть у нас три твердых отличника, себя я к этой категории не отношу — я вообще гений. Зато одна из трех — ярая активистка, это наша комсомольская руководительница. Ей и балл завышают из-за этого. Еще пара просто отличников, у которых и «хорошо» в зачетках проскакивает.

Основная часть группы — это хорошисты, но они делятся на две почти равные половины. Первая — это те, кто хочет получить знания и работать по специальности, эти парни и девчата действительно учатся, вгрызаются в гранит знаний. А вот вторая поступила просто потому, что надо же было куда-то пойти учиться. Способности есть, но им нужны не знания, а диплом, а какой — не важно.

Примерно треть группы — это троечники. Среди них несколько спортсменов, которых поэтому и терпят, надо же институту выставлять кого-то на соревнования. Остальные кое-как удерживаются, потому как с «удом» в зачетке учиться можно, хотя стипендию уже не дают. Но что им те копейки, парочка, я знаю, фарцует, на что остальные живут, не в курсе. Может, подрабатывают, но, скорее всего, родители помогают.

Ну и есть три двоечника, которые вообще ничего не знают. Двое еще ничего, а один полный дуб. Вот только хрен их выгонят, преподам проще балл накинуть до «уда», потому как у этих студентов, а точнее у их родителей уж очень хорошие связи и никто связываться с ними не хочет.

Все это, я, естественно, Бену говорить не стал. Оно мне надо, дойдет до наших преподов, потом предъявят мне клевету на советские реалии. Не, дурных нету.

В целом, я так понял, у американцев основной упор сделан на самостоятельные занятия. Дали тебе темы, иди в библиотеку, там подбирай литературу. Мне, в принципе, такой формат удобен. Память у меня сейчас цепкая, достаточно раз прочитать текст, чтобы запомнить, а высвободившееся время потрачу на другие дела, благо их у меня более чем достаточно.

Впрочем, пока идут именно лекции, я так понимаю, установочные, все же начало семестра. После последнего занятия решил зайти к Урбану, он уже дома должен быть. Утром он попросил меня зайти, что-то вроде передать хочет.

К моей радости на Громина не нарвался, а Урбан действительно был дома, судя по куче литературы на столе, поглощал информацию.

— Добрый день, Василий Петрович, — улыбнулся я, — Вы просили зайти.

— Надеюсь, что добрый, — хмыкнул преподаватель, — Вчера пробовал с Громиным поговорить, но, похоже, он к тебе крайне отрицательно настроен, а ты еще с утра с ним поцапался. Стоило ли?

— Боюсь, тут по-хорошему никак не получится, Василий Петрович. Прогнусь раз, не замечу, как на меня захомутают и кнутом погонять начнут, да еще и за мой же счет. Хочет пободаться дядя, ну, посмотрим.

Урбан только головой покачал, показывая, что не одобряет такое отношение.

— Да, я вчера вечером дозвонился к вам, Игорьку сказал, что вас видел и все у вас хорошо.

Преподаватель сразу заулыбался.

— Спасибо, ой, — он хлопнул себя по лбу, — Я же тебе тут привез.

Он вытащил из-под кровати чемодан, зарылся в него.

— Вот, он начал выкладывать какие-то книжки, — Тут учебники и конспекты за прошлый год. Для вас сдачу первой сессии перенесут на начало лета, но, если найдешь время, то сможешь подготовиться и сдать вместе со всеми.

Всего семь тетрадей с конспектами, пять учебников. Отлично просто, а уж времени я немного найду, прочитаю, запомню, глядишь, еще и сдать успею вместе со всеми.

— Вот спасибо, это вы специально для меня через границу тащили?

— Это что, — засмеялся Урбан, — таможенники даже проверяли, нет ли там чего-то секретного. Уж думал, не пропустят, но позволили провезти через границу. Но смотрели на меня, как на придурка, форменного причем.

Посмеялись вместе, выяснил заодно, куда жена преподавателя подевалась. Оказывается, ее в Москву вызвали в командировку на целый месяц. Игорька с собой не возьмешь, школа. В общем, Алиса сама предложила приглядеть за ребенком. Оно, конечно, в СССР пока на этот счет не особо заморачиваются. Я уже в 12 лет на неделю один дома оставался, когда родители уезжали. Но Игорьку только семь, день он еще может сам побыть, но на больший срок его не оставишь.

В общем, я тоже согласен, тем более, пусть лучше у Урбанов поживет, пока меня нет, чем в общаге. Василий Петрович сказал, что они Алису у себя оставят, пока мы не вернемся. Мол, жене и сыну будет веселей. Что есть, то есть, у Селезневой нрав легкий, впрочем, я в этом вопросе точно пристрастен.

Попрощался до завтра с Урбаном, литературу увязал куском бечевки в стопку и потопал домой. И надо же — уже на выходе нарвался на Громина. Да что ты будешь делать! Век бы его не видел.

— Очень хорошо, — говорит, — Я как раз хотел тебя увидеть.

— Слушаю вас, Илья Васильевич, — ответил, пытаясь сделать вежливый вид.

— Что это? — на учебники кивает.

— Учебная литература, — какая конкретно говорить не стал, а то и тут найдет к чему привязаться.

— Послушай, Александр, — проникновенным тоном начал Громин, — Я руководитель делегации и мне даны четкие инструкции. Я отвечаю за всех студентов, соответственно, все их перемещения, учеба, выходы в город должны контролироваться. Это входит в мои должностные обязанности.

— Извините, Илья Васильевич, но у меня собственное расписание занятий. Университет знает, что возможны пропуски, мне разрешено сдавать практику и зачеты отдельно от других студентов или же с другими группами.

— Дело не в этом, — сердится Громин, — Мне нужно четко знать, где ты. В случае поездок они должны согласовываться со мной.

Да ладно? Ну, попробую, вдруг получится.

— В этом я ничуть не возражаю. Например, завтра рано утром я должен лететь в Сан-Франциско. Мне нужно посетить консульство. Билет я уже взял.

— Нет, так не пойдет, с тобой полетит Минаев.

— Ну, хорошо, я вам номер рейса скажу, пусть берет билет, но я не уверен, что они есть. Тут их быстро разбирают, — предложил я.

— Ни в коем случае, я вам запрещаю. Сдавайте билет и берите два на другое время, — неожиданно перешел на вы Громин.

— Простите, Илья Васильевич, но я еду по вызову из консульства. Мне сказали, быть в субботу во Фриско. Если я сдам билет, то я на назначенное время просто не успею. Кроме того, у меня нет средств на покупку четырех билетов. Я могу купить место только для себя, — киплю от злости, но слова стараюсь произносить ровно.

— Значит, никуда не полетишь. Чтобы сегодня же сдал билет и привез мне чек.

Бинго! Дядя подставился и как красиво. Ну, держись.

— Хорошо, раз вы даете такое распоряжение, то я его выполню.

Сразу же поехал в аэропорт, сдал в кассу билет, с чеком вернулся в кампус, отдал его довольному Громину. Как же, он меня продавил. Сейчас заставил билет сдать, там, глядишь, убедит в общагу переселиться. Билет и чек я сфотографировал, сразу же заехал в ателье, где мне отпечатали пленку и сделали несколько фотографий. Все равно там всего три снимка осталось, хотя я их тоже потратил, сделал несколько кадров в аэропорту.