И вот после тех памятных событий, после которых прошло несколько дней, произошло то, что перевернуло мой мир с ног на голову. Это произошло совершенно случайно, как и все важные события в моей жизни. Я вышла в сад, чтобы не сойти с ума от тоски и немного проветрить голову, забитую мрачными мыслями, и вдруг заметила мальчишку, спешащего по дорожке, ведущей к хозяйственному корпусу. Он был худеньким, одетым в залатанную, кое-как сшитую одежду и нес в руках огромную, неподъемную на вид корзину, наполненную овощами и чем-то еще, укрытым сверху грубой мешковиной. На его юном лице застыла гримаса сосредоточенности, словно он решал сложнейшую математическую задачу.

– Кто этот мальчик? – я остановила пробегающую мимо горничную.

– Этот-то? – и девушка хмуро бросила взгляд на мальчика, а затем перевела удивленный взгляд на меня. Я утвердительно кивнула. – Сын кучера Жака, что погиб на войне. Его зовут Антонио, он каждую неделю приходит в поместье Уинмортов, забирает пожертвования – еду, одежду, бинты и все, чем они могут помочь военному госпиталю, что располагается неподалеку, в старом поместье, – объяснила мне девушка. – Когда его отца раненым привезли в тот госпиталь, он ушел туда ухаживать за ним, да так и остался, – добавила горничная, безразлично пожимая плечами.

От Эльзы я знала, что одно из поместий, принадлежащих когда-то знатному роду, было переоборудовано под временный военный госпиталь, куда свозили раненых солдат с фронта. В королевстве шла война за территории, кажется. Эльза как-то обмолвилась, что "наши доблестные воины сражаются за мирное небо над нашими головами". Об этом я знала. Но никогда не думала, что увижу… это.

Я замерла как громом пораженная. Кровь отлила от лица, колени предательски задрожали. Я не в силах была отвести взгляда от этого мальчишки. Он… Он был точной копией моего Антона. Те же светлые непослушные волосы, чуть тронутые солнцем. Те же огромные, распахнутые миру голубые глаза-озера. Те же ямочки на щеках, появляющиеся, когда он улыбался или хмурился, пытаясь поднять непосильную ношу… Удар под дых, словно меня сбросили с высокой скалы.

Он прошел мимо меня, не заметив. Будто бы призрак. Сквозь меня. И я словно безумная бросилась за ним, едва не споткнувшись о корень старого дуба.

– Мальчик! – завопила я, задыхаясь и срывая голос. – Подожди! Постой!

Иллюстрации к книге

На следующее утро, едва жалкие лучи рассвета просочились сквозь непомерно плотные шторы, я уже металась по дому, как электровеник, забытый в розетке. После вчерашней встречи с мальчиком, который был словно Антон, вылепленный из другого куска реальности, сон сбежал от меня, оставив лишь ворох беспокойных мыслей и навязчивое желание обследоваться у психиатра. В голове пульсировала одна мысль, словно заевшая пластинка: "Госпиталь. Я должна быть там". Неважно, в каком качестве. Пусть буду сиделкой, разносящей суп по палатам, уборщицей, натирающей полы до блеска, или даже живым экспонатом в музее медицинских курьезов. Лишь бы быть рядом с этим ребенком, лишь бы хоть издали увидеть его еще раз. Главное, чтобы моя медицинская квалификация не вызывала подозрения, а то вместо больницы я рискую угодить в заведение с мягкими стенами и диетическим питанием.

За завтраком, как обычно, собралась наша веселая компания из трех человек и одной недокормленной канарейки. Энтони, как истинный лорд, прятался за газетой, поглаживая фарфоровую чашку с кофе, словно это был фамильный бриллиант. Эльза с видом оскорбленной невинности задумчиво ковыряла ложкой в овсяной каше, глядя на нее так, будто та лично оскорбила ее высокое происхождение. А я… Я пыталась собрать остатки самообладания в кулак и выложить им то, что бурлило в моей голове, словно химический реактор.

– Я решила, – выпалила я, прервав затянувшееся молчание, густое как кисель.

Оба словно по команде оторвались от своих занятий и посмотрели на меня с любопытством, как на говорящую собаку.

– Что решила? – сдержанно поинтересовался Энтони, откладывая газету на стол.

– Я хочу устроиться… в госпиталь, – ответила я, стараясь говорить как можно увереннее, хотя внутри все дрожало.

Эльза, кажется, всерьез подавилась кашей. По крайней мере, ее лицо внезапно приобрело оттенок переспелой свеклы.

– В госпиталь?! – сдавленно воскликнула она, едва откашлявшись. – Но… зачем? Там же… грязно, страшно и… заразно. Там кровь и раненые.

Я глубоко вздохнула, представляя, как начну сейчас объяснять про призвание, долг и прочие высокопарные материи.

– Я хочу помогать, – просто сказала я, опуская глаза. – Я занималась этим в моем мире, так что кровь, грязь и человеческие страдания меня не удивят. И мне кажется, что там я могу быть полезной.

Эльза непонимающе покачала головой, словно пытаясь решить сложную математическую задачу.

– Но, Анна, ты же… ты же нужна здесь, – взмолилась она. – Мэтью такой маленький, ему нужен уход, забота… Мне нужны твои советы, твоя… поддержка, в конце концов.

– Эльза, я уеду не на край света, – мягко перебила я ее. – Госпиталь находится в соседнем поместье. Мы практически соседи. Я смогу навещать вас почти каждый день. И ты уже многому научилась. Честно слово. Ты отличная мать, ты просто недооцениваешь себя. Ты справишься, я уверена.

Энтони молча наблюдал за нашей женской драмой, приподняв бровь в немом вопросе.

– И кем же вы собираетесь там работать, Анна? – спросил он, иронично прищурившись. – Медсестрой? Боюсь, что без наличия диплома, подтверждающего вашу любовь к бандажам и клизмам, вас туда просто не возьмут.

Я сглотнула, собираясь с силами, как перед прыжком в ледяную воду.

– Пусть буду… сиделкой, сестрой милосердия, – произнесла я, стараясь придать своему голосу непреклонной уверенности. – Я хорошо умею ухаживать за больными. Уверяю вас, у меня есть опыт.

Энтони некоторое время молчал, словно обдумывая мои слова. Делал он это искренне или просто тянул время, я так и не поняла. Затем вздохнул с видом человека, которому только что сообщили о повышении налогов, и произнес:

– Ладно. Я могу дать вам рекомендательное письмо. Скажу, что вы служили у нас… экономкой, например. Умеете вести хозяйство, исполнительны, трудолюбивы… В общем, идеальная кандидатура для работы в госпитале. Подойдет?

Я благодарно кивнула, чувствуя, как от сердца откатился камень размером с булыжник.

– Спасибо, Энтони. Это очень поможет, – я с благодарностью посмотрела на мужчину.

– Но, Анна, – продолжил Энтони, серьезно глядя на меня поверх очков, – я должен вас предупредить. Держите язык за зубами обо всем, что касается вашей… прошлой жизни. Вообще обо всем. Никаких историй о метро, смартфонах и прочих чудесах техники. Помните, вы сирота с потерей памяти. А люди с потерей памяти мало что помнят. И уж тем более никаких рассказов о том, что вы врач. Это может вызвать ненужные вопросы и ненужное внимание. Понятно?

Я послушно кивнула, чувствуя себя шпионом, получившим секретное задание.

– Я понимаю. Я буду молчать, как воды в рот набрала, – и я провела рукой около плотно сжатых губ, намекая на молнию, но потом вовремя спохватилась и убрала руки от лица.

Энтони вздохнул и посмотрел в потолок, видимо, намекая, что я неисправима. Но было видно, что на его лице появилось некое облегчение, словно с меня только что сняли смертный приговор. Я думаю, что, несмотря на всю ту благодарность, что он испытывал по отношению ко мне, все же я тяготила его своим присутствием в этом доме.

– Вот и отлично. Сейчас я напишу вам рекомендательное письмо. А вы пока собирайте вещи, прощайтесь с Эльзой и готовьтесь к новой жизни.

Он поднялся из-за стола и, слегка шаркая ногами, направился в свой кабинет, где его уже ждали чернила, перо и гора неразрешенных вопросов с поместьем. Эльза же смотрела на меня заплаканными глазами, словно я лично отравила ее любимого хомячка.