– Да как же вы додумались-то… – начала было я фразу, чтобы отчитать несознательных будущих родителей, но сдержалась, вовремя прикусив язык. Не сейчас. Сейчас главное – ребенок. И его мама.

Я опустилась на колени рядом с роженицей, быстро, профессиональным взглядом оценивая ситуацию. Раскрытие приличное, ждать осталось недолго.

– Дышите глубоко, – внушала я, как учили когда-то в институте, потом повторяли на бесконечных курсах повышения квалификации. – На схватке тужьтесь. Не волнуйтесь, я рядом. Я помогу.

Вода, кое-как нагретая кучером над костром в каком-то непонятном котелке, быстро остывала, но другого выхода не было. Хоть что-то. Вещи из сундуков кареты оказались на удивление бесполезными. Горы атласа, шелка, бархата, кружев… Этим даже пыль не вытрешь нормально, не то что роды принять.

Время тянулось медленно, как патока, тягуче и монотонно. Я, привыкшая к сверкающим стерильностью операционным, чувствую себя до жути беспомощной в этом лесу. Ни инструментов, ни медикаментов, ни нормального освещения. Только я, роженица и вопиющая некомпетентность окружения. Но деваться было некуда. И я делала все, что могла, используя знания и опыт, накопленные за годы работы.

Внезапно меня кольнуло странное незнакомое чувство. Я взглянула на свои руки, словно впервые их увидела. Это вроде бы мои руки, но словно и не мои. Кожа упругая и молодая. Да и беглого взгляда на мое тело хватило, чтобы понять, что и тело тоже изменилось. Более похудевшее, и одежда явно на мне висит и излишне свободная. Я что, при попадании в разлом похудела и помолодела? Да ну, бред какой-то. Да быть не может! Это все от усталости, недосыпа и пережитого дикого стресса. Еще и не такое померещится. Разобраться с этим можно будет… потом. Если доживу до этого "потом", конечно. Сейчас главное – спасти малыша.

– Еще немного, – подбадривала я роженицу, стараясь говорить уверенно и спокойно, как можно чаще повторяла ее имя, чтобы женщине было легче. – Головка уже видна. Вот-вот. Тужьтесь, моя хорошая, тужьтесь. Еще чуть-чуть.

Наконец, после долгих, казалось, бесконечных и мучительных минут, раздался громкий пронзительный крик новорожденного. Живой! Здоровый! Слава богу. Самое страшное позади.

Я приняла ребенка торопливо, но аккуратно обтерев его от крови и слизи. Быстрые движения, отточенные до автоматизма. Оценка по шкале Апгар… И тут… замерла, забыв, как дышать.

На нежной коже младенца, словно изморозью на хрупком стекле, мерцали причудливые, завораживающие, странные рисунки. Вязь, незнакомая ни одному врачу на Земле. Узоры, похожие на морозные, переплетались в сложные руны, сияющие слабым внутренним светом.

– Поздравляю, у вас мальчик, – проговорила я, ставя диафрагмальное дыхание, стараясь не выдать обуревающее меня удивление. Что это, черт возьми, такое?

Измученный мужчина, рыдая от счастья, рухнул на колени рядом с женой, целуя ее руки и обнимая.

– Спасибо вам, добрая женщина, – прошептал он, захлебываясь слезами. – Вы спасли жизнь моей Эльзе и нашему сыну! Он – наделенный.

Наделенный? Чем вообще? Болезнью какой? Я таких симптомов не знаю.

– Мой мальчик родился с даром, – с гордостью, граничащей с благоговением, сказал счастливый отец, не замечая моего побледневшего лица и нарастающего замешательства. – Он – маг.

И тут словно небеса разверзлись и оглушительная молния ударила прямо в голову, до меня вдруг дошло. Костюмы. Карета. Странные слова. Заколдованный лес, как сошедший со страниц сказок братьев Гримм.

Я не просто оказалась в другом, неизвестном мне месте. Я попала в другой мир.

Шок схлынул, оставив после себя лишь гудящую пустоту в голове. Словно вынули часть меня, а взамен залили какой-то вязкой, тягучей субстанцией. "Магия? Другой мир? Да это же бред сивой кобылы!" – отчаянно пыталась я уговорить себя, цепляясь за остатки здравого смысла. Но морозные узоры на коже младенца, эти искрящиеся руны, что никак не могли быть плодом моего воспаленного воображения, да и странные изучающие взгляды окружающих красноречиво говорили об обратном. Куда ни глянь, все кричит о том, что это не моя реальность. Я влипла. По самые уши.

Энтони Уинморт, отец новорожденного, оказался на редкость здравомыслящим человеком. Практичный взгляд, немного циничный, но успокаивающий. После короткого, но конструктивного обсуждения он предложил мне поехать с ними в их поместье.

– Мы дадим вам время прийти в себя, Анна, – сказал он. – И дадим кров над головой. А там и решим, что делать дальше.

Отказываться было глупо. Где я, простите, должна ночевать в этом сказочном лесу? Под кустом с говорящими белками?

Поместье Уинмортов оказалось настоящим замком! Ну ладно, ладно, до замка ему еще расти и расти, но все равно внушало трепет. Огромный трехэтажный дом, сложенный из серого, словно бы состаренного камня, с остроконечными башенками, устремленными в небо, и высокими окнами, похожими на бойницы, утопал в зелени ухоженного парка. Ровные лужайки, подстриженные кусты, фонтаны с нимфами… Идиллия, да и только. Внутри – настоящий лабиринт коридоров, просторные залы, увешанные портретами предков (наверняка каждый второй – чародей или волшебник, правда, я не уточняла), и лестницы, скрипящие под ногами, словно недовольные вторжением чужака. Каждая половица здоровалась со мной скрипом: "Эй! Ты кто такая?" Хотя, может, это мое разыгравшееся воображение.

Жизнь в доме текла своим чередом, подчиняясь строгим вековым правилам и устоям. Подъем, завтрак в огромной столовой, где каждый член семьи занимал свое строго определенное место, дневные прогулки по парку и обязательный вечерний чай у камина. Все чинно, благородно и… жутко скучно. Я, привыкшая к бешеному ритму московской скорой, к крикам, сиренам, крови и поту, чувствовала себя словно бабочка, пришпиленная булавкой к бархатной подушке. Я – птица в золотой клетке.

Уинморты оказались на удивление гостеприимными людьми. Эльза, славная женщина с добрыми глазами и улыбкой, согревающей душу, осыпала меня благодарностями, буквально не давая мне проходу.

– Вы спасли нас, Анна! Если бы не вы… – повторяла она словно мантру. Энтони же, хоть и был более сдержанным, внимательно наблюдал за мной, словно пытался разгадать сложнейшую головоломку, вычитая ответы по выражению моего лица.

За ужином, после нескольких дней молчаливого сосуществования, дней, полных вопросов без ответов, я решилась. Хватит ходить вокруг да около, пора внести ясность.

– Мне нужно вам кое-что рассказать, – начала я, ощущая, как в горле пересохло, а ладони покрылись липким потом. Эльза и Энтони внимательно смотрели на меня, предчувствуя неладное. – Я… не из этого мира.

В столовой повисла тишина, в которой даже тиканье напольных часов казалось оглушительным. Эльза удивленно вскинула тонкие брови, а Энтони, казалось, даже не удивился. Выглядел он так, словно ждал этих слов уже давно.

– Я… врач, – продолжила я, с трудом подбирая слова. – Работала на скорой помощи в Москве. Это… большой город в другом мире, на планете Земля. У нас нет магии, но есть наука, медицина… в общем, все совсем по-другому.

Эльза открыла рот от изумления, а Энтони задумчиво погладил гладко выбритый подбородок. Если честно, я полагала, что они и сами об этом должны были догадаться. Я про то, что я из другого мира, а не конкретно про то, что я из Москвы. Просто одета я не так, говорю не так, да и знания у меня не соответствуют знаниям женщин этого мира. В общем, я вся не соответствовала этому миру, но все тактично молчали и мило улыбались.

– Я слышал о таких, – наконец произнес Энтони, нарушив тишину. – Попаданцы. Но обычно они заканчивают плохо. Их считают сумасшедшими, используют в своих целях… в общем, ничего хорошего. Знания о другом мире здесь не ценятся. Здесь правят только те, у кого есть сила… или власть.

– Значит, не стоит никому рассказывать о том, кто я такая, – грустно кивнула в ответ на слова главы семейства.