В лифте поднимался один. Кнопку пентхауса нажал с такой силой, что чуть не сломал. Зеркала в лифте отражали мое лицо. Хмурое. Челюсть сжата. В глазах — то самое выражение, от которого у моих подчиненных подкашиваются колени. Но внутри, под этой гранитной маской, все еще пульсировало.

Ее губы. Когда она сказала: «Я не хочу быть вашим партнером». Она не боялась. Она злилась. И этот огонь в ее глазах… Я хотел его раздуть. Хотел посмотреть, что будет, когда она загорится по-настоящему.

Тьфу.

Я скривился, выходя из лифта и входя в приемную. Секретарша — высокая блондинка в строгой юбке, модель, которую я держал для статуса, подскочила как ошпаренная.

— Ярослав Викторович, доброе утро! Вам кофе? Американо? Или, может быть, зеленый чай? Вы вчера поздно ушли, мы волновались…

— Молчать, — бросил я, не останавливаясь.

Она подавилась воздухом. Я толкнул дверь своего кабинета. Огромное помещение, панорамные окна на город, черная кожа, дерево, сталь. Мое царство. Моя крепость.

Я сел в кресло и нажал кнопку интеркома.

— Через десять минут совещание. Все здесь. Опоздавших уволю к чертовой матери.

Голос у меня был спокойный. Слишком спокойный. Когда Громов говорит тихо — это значит, кто-то умрет.

Через восемь минут в кабинете стояли руководители отделов. Бледные. С идеальными галстуками и дрожащими пальцами. Маркетинг, продажи, логистика, безопасность. Все, кто отвечает за то, чтобы «Gromov Industries» работало как швейцарские часы.

— Отчет по слиянию, — сказал я, глядя на начальника юридического отдела. Тот попытался открыть рот. — Я сказал: отчет. Цифры. Факты. Без воды.

Юрист начал мямлить про какие-то бумажки, про сроки, про то, что Князев тянет с документами. Я слушал вполуха. Потому что в голове вдруг всплыло другое.

Как она стояла в дверях. Босиком.

Вот же черт.

— … поэтому мы не можем завершить сделку раньше следующей недели, — закончил юрист и уставился в пол.

Я медленно перевел на него взгляд. В кабинете повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном пролетел вертолет.

— Ты, — сказал я. Голосом, от которого стальные балки гнутся. — Ты сейчас сказал мне «не можем»?

Мужик побледнел так, что стал одного цвета с белой рубашкой.

— Я… Ярослав Викторович, я хотел сказать, что потребуется дополнительное время для…

— Время — это ресурс, — перебил я, вставая из-за стола. Мой рост, мои плечи, моя тень, накрывшая его целиком, — все это работало безотказно. — Ресурс, который ты, судя по всему, не умеешь экономить. У тебя есть два дня. Если через два дня документы не будут у меня на столе — ты пишешь заявление. И будешь искать работу в другом месте. Может, в такси. Или у твоего бывшего шефа Князева. Он, говорят, ищет лохов, которые согласны работать за копейки.

Мужик мелко закивал. Остальные замерли, стараясь даже не дышать в мою сторону. Я обошел стол и сел на край, скрестив руки на груди. Посмотрел на каждого по очереди. Взгляд — как лазерный сканер. Кто нервничает — тот слабак. Кто отводит глаза — тот вор.

— Следующий. Отдел продаж. Цифры за неделю.

Начальник продаж, здоровый детина с бычьей шеей, шагнул вперед и начал докладывать. Ровно. Четко. Без дрожи. Умница. Я кивал, слушал цифры, давал распоряжения. Мозг работал на полную мощность. План захвата автосалонов Князева был расписан по дням. Дарья Воронцова — козырь, который я разыграю в нужный момент. Она будет присутствовать на переговорах, будет подписывать бумаги, будет своим видом бесить бывшего мужа. Потому что когда Князев видит ее — он теряет контроль. А когда враг теряет контроль, я выигрываю.

Всё логично.

Всё по делу.

Никаких личных мотивов.

Я разогнал совещание, раздав указания. Люди разбежались как тараканы, когда включают свет. В кабинете снова стало тихо. Я подошел к окну, посмотрел на город внизу. Серая масса. Миллионы людей. Суета.

И в этой суете — одна точка. Одна женщина в дурацком пледе, с рыжими от недосыпа глазами и запахом корицы.

Я вспомнил, как она сказала: «Я искусствовед по образованию».

Черт.

Я скривился. Скривился своим мыслям, потому что они были не о бизнесе. Они были о том, как она, зараза такая, пахнет. И о том, что я хочу это почувствовать снова. Ближе. Без этого гребаного пледа между нами.

Я провел рукой по лицу, сжал переносицу.

— Работа, Громов, — сказал я себе в пустоту. — Работай.

Но в груди что-то зашевелилось. Там, где давно уже должно было быть пусто. Где я сам выжег все дотла.

В душе? Не смешите.

Я скривился. В штанах зашевелилось, чего уж там. И это было честнее любых романтических бредней.

Я вернулся за стол, открыл ноутбук и набрал сообщение своему помощнику: «Найди все о Дарье Воронцовой. Увлечения. Друзья. Любовники. Каждый шаг за последние три года. И чтобы через час было у меня».

Потом подумал и добавил: «И купи цветы. В кабинет. Чтобы пахло. Не как у бабки на похоронах. Нормально».

Ярослав Громов не должен был ошибаться. Но с этой женщиной я чувствовал — либо я получу все, либо я лечу в пропасть. И самое страшное — мне, кажется, уже было все равно, куда лететь. Лишь бы рядом с ней.

Офис «Gromov Industries» располагался в стеклянной башне, которая, казалось, протыкала низкое осеннее небо, как гигантский шприц. Я стояла у входа, кутаясь в новое пальто цвета запекшейся крови (Ярослав велел красное — он получил красное, даже если это будет выглядеть как вызов на корриду) и пыталась унять дрожь в коленях.

Ночью я почти не спала. Перерыла весь интернет в поисках информации о Громове. Скупая биография: тридцать семь лет, не женат, состояние оценивается в миллиарды, сфера интересов — от металлургии до IT. В прессе его называли не иначе как «Палач» за манеру вести переговоры. Ходили слухи, что он скупает проблемные активы, раздевает их догола и продает по запчастям, не оставляя прежним владельцам даже трусов. И вот этот финансовый маньяк захотел сделать меня своей «женой по бизнесу».

Поднявшись на лифте на сороковой этаж, я оказалась в приемной, отделанной черным мрамором и стеклом. Секретарша, блондинка с внешностью фарфоровой куклы и глазами акулы, окинула меня оценивающим взглядом, задержавшись на моем пальто.

— Дарья Воронцова? — пропела она голосом, от которого у меня чуть не свернулось молоко в кофе, который я пила час назад. — Ярослав Викторович ожидает. Проходите.

Кабинет Громова поражал воображение. Огромный, с панорамным видом на весь город. Минимализм, доведенный до абсолюта. Никаких картин, никаких безделушек. Только гигантский стол из черного дерева, кожаное кресло и… он. Стоял спиной ко мне, глядя в окно. В белоснежной рубашке, которая обтягивала его плечи так, что я на секунду забыла, зачем пришла.

— Точны, — произнес он, не оборачиваясь. — Это хороший знак. В нашем деле пунктуальность — залог успеха.

— В нашем деле? — я прошла вперед, стараясь стучать каблуками по паркету как можно громче, чтобы скрыть волнение. — Вы так говорите, будто мы собрались грабить банк.

— Иногда бизнес хуже грабежа, — он наконец повернулся. В дневном свете его глаза казались еще светлее, почти прозрачными, как у волка. — Присаживайтесь, Дарья Андреевна. Разговор будет долгим.

Я села в предложенное кресло, положив ногу на ногу. Пальто распахнулось, демонстрируя узкое платье-футляр того же оттенка. Громов скользнул взглядом по моим коленям и усмехнулся краешком губ.

— Итак, — он сел напротив, положив локти на стол. — Ваш муж подал на развод сегодня в восемь утра. Причина — «супружеская неверность и попытка завладения бизнесом мошенническим путем». Смелое заявление, учитывая, что всю ночь он провел в номере отеля «Астория» с некой Елизаветой Смирновой, а камеры наблюдения любезно предоставили мне запись их… гимнастических упражнений.

Он подвинул ко мне планшет. Я не стала смотреть. Меня сейчас волновало другое.