— Улыбайся, — прошептал Громов, наклоняясь к моему уху. Его ладонь лежала на моей обнаженной спине, обжигая кожу через тонкую ткань. — Ты выглядишь так, будто у тебя в туфле гвоздь.

— У меня в туфле не гвоздь, — прошипела я, растягивая губы в дежурной улыбке. — У меня в голове мысль, что я сейчас упаду, запутавшись в этом разрезе, и вся область увидит, что на мне нет трусов.

Громов поперхнулся шампанским.

— В смысле нет трусов? — прохрипел он, откашлявшись.

— В прямом. Под это платье невозможно ничего надеть, — я пожала плечами, наслаждаясь его замешательством. Маленькая месть за все его «поползновения». — Привыкайте, Ярослав Викторович. Быть вашей тенью — это вам не в офисе бумажки перебирать.

Он медленно выдохнул, и его взгляд потемнел.

— Ты играешь с огнем, Дарья, — произнес он тихо, но с такой угрозой, что у меня мурашки побежали по всему телу.

— А вы обещали, что не будете претендовать на мое… хм… тело, — парировала я, хотя голос предательски дрогнул.

— Я соврал, — просто ответил он и, взяв меня под руку, повел в центр зала.

А дальше начался цирк. Сначала к нам подошла какая-то расфуфыренная матрона с перьями в прическе и начала расспрашивать Громова о перспективах инвестиций в местную текстильную фабрику. Я стояла и мило улыбалась, чувствуя, как по ноге, от бедра, ползет сквозняк.

Потом появился губернатор — грузный мужчина с румяным лицом и хитрыми глазками. Он долго тряс руку Громову, а меня окинул таким сальным взглядом, что мне захотелось помыться.

— А это, стало быть, та самая «тень», о которой судачит весь город? — хохотнул он. — Хороша чертовка. Ярослав, ты умеешь выбирать партнеров.

Ярослав напрягся, как натянутая тетива лука. Его пальцы на моей спине сжались.

— Моя деловая партнерша, Степан Семенович, — произнес он ледяным тоном. — И я бы попросил вас выбирать выражения.

— Да ладно тебе, — отмахнулся губернатор. — Я ж по-свойски. Вон, кстати, и бывший муженек твоей крали. Идет сюда. То-то веселье будет.

Я резко обернулась и увидела Руслана. Он пробирался сквозь толпу, как ледокол сквозь арктические льды. Глаза его горели бешенством, а рядом с ним семенила Лиза. Вся в розовом, с губами, накачанными до размера спасательного круга, и с таким количеством страз на платье, что она напоминала диско-шар на ножках.

— Дорогая! — воскликнул Руслан, подходя вплотную. — Какая встреча! А я уж думал, ты прячешься по углам, стыдясь своего нового статуса «содержанки при олигархе».

— А я думала, ты прячешься по туалетам, стыдясь своего нового статуса «банкрота», — не осталась я в долгу. Лиза ахнула и прижала руку к груди, отчего стразы на ее платье издали мелодичный звон.

— Слышь, ты, — зашипел Руслан, тыкая в меня пальцем. — Уймись по-хорошему. А то ведь я могу и рассказать кое-что о твоем новом хозяине.

— Не советую, — Громов шагнул вперед, заслоняя меня собой. — А то ведь я могу рассказать о твоих махинациях с НДС на сумму в триста миллионов. Думаю, Степан Семенович будет очень заинтересован.

Губернатор, услышав свое имя, навострил уши. Руслан побледнел, как полотно. Лиза пискнула и вцепилась в его рукав.

— Это блеф, — выдавил Князев.

— Проверь, — пожал плечами Громов. И в этот момент я поняла, что он использует тот же прием, что и я вчера. Но в отличие от меня, у него этот блеф был подкреплен реальными фактами. Он действительно знал что-то серьезное.

— Ах так? — взвизгнул Руслан, теряя остатки самообладания. Он был загнан в угол и унижен перед всем цветом городской элиты. — Ну тогда получай!

Он схватил с подноса проходящего мимо официанта бокал с красным вином и с размаху плеснул его содержимое в лицо… мне. Но Ярослав среагировал быстрее молнии. Он перехватил мою талию, дернул меня в сторону, и вино, пролетев в миллиметре от моего платья, окатило губернатора. Степан Семенович замер с открытым ртом, по его идеально выбритому лицу стекали рубиновые капли «Шато Марго».

Тишина. Гробовая. Такая, что было слышно, как у Лизы отвалилась страза.

— Ой, — только и сказала я.

— С-с-скотина, — просипел губернатор, глядя на Руслана. — Вон отсюда. Оба. И чтобы духу вашего в приличном обществе не было.

Руслан, осознав, что он натворил, схватил за руку Лизу и бросился к выходу, расталкивая гостей. Громов стоял неподвижно, но я чувствовала, как его тело вибрирует от едва сдерживаемого смеха.

— Ну вот, — прошептал он мне на ухо, когда суматоха немного улеглась, и губернатора увели отмывать. — Первый акт мести завершен. Твой бывший муж только что собственноручно поставил крест на своей политической карьере и бизнесе. И все благодаря тебе.

— Благодаря мне? — я непонимающе уставилась на него.

— Конечно, — он улыбнулся своей волчьей улыбкой. — Если бы не твой вырез и не твой язык без костей, он бы не довел себя до такого бешенства. Ты — мое секретное оружие, Дарья. И ты великолепна.

Он наклонился и поцеловал меня. Прямо там, в центре зала, среди разбитого хрусталя и шокированных гостей. Его губы были горячими, властными, требовательными. И я, забыв обо всем — о муже, о платье без трусов, о своей гордости, ответила на поцелуй. С жадностью, которой сама от себя не ожидала.

— Это закрепим дома, — прошептал он, отрываясь от моих губ, и в его глазах я увидела обещание такой бури, что у меня подкосились ноги. — А теперь пойдем. Нам пора. Цирк окончен, зрители в ауте, а дрессировщик хочет получить свой приз.

Домой мы вернулись глубокой ночью. Я ожидала, что Громов, подогретый шампанским и всеобщим вниманием, продолжит свою атаку прямо с порога. Но он, к моему удивлению (и, чего уж врать, легкому разочарованию), едва переступив порог пентхауса, скинул пиджак и направился к бару, жестом показав, что мне стоит сесть.

Я плюхнулась на белоснежный диван, сбросив наконец проклятые туфли, которые за вечер сточили мои пятки в пыль. Платье задралось до бедра, демонстрируя то самое место, где «ничего не было», но мне было уже плевать. Усталость навалилась бетонной плитой.

Он протянул мне пузатый бокал с янтарной жидкостью. Виски. Один кубик льда.

— Пей, — коротко приказал он, садясь в кресло напротив. — Тебе нужно расслабиться. Ты сегодня была на высоте.

— Я сегодня была на грани инфаркта, — пробормотала я, делая глоток. Жидкий огонь прокатился по пищеводу, разливаясь теплом в животе. — И если ты сейчас скажешь, что это был «первый акт», я запущу в тебя этой туфлей.

— Это был первый акт, — невозмутимо повторил он, и я увидела, как в его глазах снова заплясали те самые черти, от которых у меня внутри все переворачивалось. — Но, надо признать, Руслан превзошел самого себя. Плеснуть вином в губернатора — это сильно. Даже я не ожидал такого размаха идиотизма.

— Он не в губернатора метил, — я сделала еще глоток, чувствуя, как напряжение медленно отпускает. — Он в мебя целился.

— Знаю, — Громов усмехнулся. — И в этом вся соль. Если бы он попал в теня, это была бы просто мужская истерика. Но он попал в человека, от которого зависит выдача лицензий его автосалонам. Это уже не глупость. Это профессиональное самоубийство. И знаешь, кто его до этого довел?

— Кто? — я приподняла бровь, хотя ответ был очевиден.

— Ты, — он подался вперед, уперев локти в колени. — Ты и это чертово платье. Ты сияла, как новогодняя елка в Кремле. Он смотрел на тебя и сходил с ума от злости и… желания. Он хотел тебя вернуть. Не потому что любит, а потому что ты стала запретным плодом. Он потерял контроль, и это его доконало.

Я замерла. Слова Громова попали в самое яблочко. Руслан смотрел на меня весь вечер. Голодным, злым взглядом. Но не это меня задело. Меня задело то, с какой легкостью Ярослав читал чужие эмоции. Как сканер в аэропорту. И это пугало. Потому что если он так хорошо видел Руслана, то что он видел во мне?

— Ты думаешь, я рада? — спросила я тихо. — Думаешь, мне доставляет удовольствие устраивать балаган?