— Ярослав Викторович Громов, — представился визитер, слегка склонив голову. — Совладелец «Gromov Industries». И, по странному стечению обстоятельств, человек, которому ваш муж, Руслан Князев, сегодня утром продал двадцать процентов акций своего бизнеса. За бесценок.

Я моргнула. Переварить информацию с утра пораньше было сложно. Двадцать процентов? За бесценок? Это же… это же удар ниже пояса не только Руслану, но и его отцу. Виктор Андреевич рвал и метал, собирая этот бизнес по кусочкам.

— Я так понимаю, деньги на бензин для «Бентли» ему понадобились срочнее, чем я думала, — хмыкнула, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх. — Но я все равно не понимаю, зачем вы здесь. Хотите посмотреть на дуру-жену, которая довела мужика до распродажи? Что ж, смотрите. Представление окончено.

Я попыталась закрыть дверь, но мужчина молниеносно выбросил вперед руку, уперевшись ладонью в деревянное полотно. Рука была большая, с длинными пальцами и дорогими часами на запястье, которые стоили как моя годовалая «Ауди».

— Представление только начинается, Дарья Андреевна, — его голос стал ниже, вкрадчивее. — Видите ли, покупая эти акции, я приобрел не только долю в бизнесе. Я приобрел и некоторые… обязательства. В том числе, касающиеся вас.

— Меня? — я поперхнулась воздухом. — Каким боком я отношусь к автосалонам?

— Самым прямым, — Громов слегка усмехнулся, и ямочка на подбородке стала еще заметнее. — В брачном договоре, который вы подписали, не читая, есть один забавный пункт. В случае развода, если инициатором выступает муж по причине, порочащей его деловую репутацию, вы получаете не отступные, а… опеку. Опеку над активами, которыми владеет вторая сторона на момент расторжения брака. До момента, пока вы не выйдете замуж повторно. Руслан, дурачок, вписал этот пункт, чтобы его папаша не смог отобрать у него бизнес, если вдруг старик решит, что вы, «светлое пятно», заслуживаете большего. Он думал, что развод будет по обоюдному согласию и тихо-мирно. Но он сам запустил маховик, обвинив вас публично в… как он выразился? «Психической нестабильности, угрожающей имиджу компании».

Я застыла соляным столбом. Плед чуть не соскользнул на пол. Брачный договор? Я его даже в руках не держала толком. Помню только, Руслан сунул мне пачку бумаг перед загсом: «Подпиши, зай, это формальность, чтобы папа успокоился». И я, влюбленная дура, подмахнула не глядя.

— То есть… — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — То есть вы хотите сказать, что теперь двадцать процентов «Knyazev Auto»… мои?

— Не совсем, — Громов покачал головой. — Они под моим управлением, но все дивиденды и право распоряжаться ими переходят к вам. Как только я получу официальное уведомление о расторжении брака, вы станете моей… эм… бизнес-партнершей поневоле. А если учесть, что у меня уже есть контрольный пакет акций, то мы с вами, Дарья Андреевна, теперь практически муж и жена. В финансовом смысле.

В голове зашумело, как в трансформаторной будке. Бизнес-партнерша. С этим каменным истуканом, который смотрит на меня, как кот на сметану. Руслан, конечно, кретин, но такого изощренного самоубийства я даже от него не ожидала. Он не просто дал мне в руки оружие, он всучил мне целый ядерный чемоданчик и попросил нажать на кнопку.

— Я не хочу быть вашим партнером, — выдавила я, отступая в глубь прихожей. — Я вообще ничего не понимаю в машинах. Я искусствовед по образованию.

— А мне и не нужен партнер, разбирающийся в двигателях, — Громов шагнул следом за мной, бесцеремонно переступая порог моего дома. От него пахло морозной свежестью, кожей и чем-то неуловимо терпким. — Мне нужен партнер, который знает, как взбесить Руслана Князева до белого каления. И вы, как я посмотрю, в этом деле профессионал экстра-класса. Заодно, — он кивнул на плед, который я судорожно прижимала к груди, — у вас появится возможность не просто выжить после развода, а превратить жизнь бывшего мужа в филиал ада на земле.

— Вы так его ненавидите? — я подняла на него глаза. Внутри меня боролись страх и любопытство. Страх проигрывал с разгромным счетом.

— Я ненавижу некомпетентных идиотов, которые мнят себя королями жизни, — отрезал он. — А ваш муж именно такой. Он мне должен. Много. И единственный способ для него расплатиться — это распродажа бизнеса по кускам. Я хочу получить всё. А вы, Дарья Андреевна, станете моим ключом.

Он протянул мне визитку. Плотный черный картон с золотым тиснением. Просто имя и номер.

— Завтра в десять утра я жду вас в своем офисе. Не опаздывайте. Мы обсудим детали нашего… сожительства. И, Дарья Андреевна…

— Что? — я сглотнула.

— Наденьте что-нибудь красное. Вам идет. Идет быть стервой, — его взгляд скользнул по моему лицу, шее, задержался на ключицах. — И пожалуйста, оставьте этого кота в прошлом. Новый дрессировщик не потерпит когтей в свою сторону.

Он развернулся и ушел так же стремительно, как появился. Я стояла босая, в одном пледе, посреди мраморного холла и смотрела на закрытую дверь. В руке дымилась черная визитка, а в груди разгорался пожар. Не от страха. От дикого, сумасшедшего азарта. Ярослав Громов. Мой новый… партнер. Мой новый дрессировщик. Ну что ж, посмотрим, кто кого.

Чертова девка.

Я вышел от нее, сел в машину и минуту просто сидел, вцепившись в руль. Не завел двигатель. Не включил музыку. Просто сидел и дышал. Потому что если бы я начал двигаться, я бы, скорее всего, развернулся и вломился к ней обратно.

А это было не по плану.

В моем мире все было по плану. Акции. Договоренности. Люди, которые танцуют под мою дудку. Железобетонная конструкция, где нет места эмоциям. Я их выжег каленым железом лет десять назад, когда понял, что сопливая романтика не приносит денег, а доверие убивает быстрее пули.

Но эта…

Дарья Андреевна Воронцова.

Я мысленно выругался и все-таки завел двигатель. «Мерседес» взревел, и я выжал педаль в пол, вылетая из ее переулка.

Она стояла на пороге в одном чертовом пледе. Я, мать его, Громов, которого министры боятся и которого конкурентные разведки пасут как цель номер один, опешил как школяр. Потому что под этим дурацким кашемировым тряпьем угадывалось тело, от которого у мужика должны были отказывать тормоза. И у меня отказали. На секунду. Но этого хватило, чтобы зафиксировать.

Тонкая шея. Ключицы острые, как ножи. Волосы русые, растрепанные со сна, падают на плечи. Она не спала всю ночь — я видел тени под глазами, но они не делали ее страшной. Наоборот. Она была как бокал дорогого вина, которым можно отравиться. Или спастись.

И запах.

Господи, какой от нее шел запах.

Когда она распахнула дверь настежь, на меня пахнуло смесью сна, ее кожи и остатков каких-то духов. Не этих приторно-цветочных пшикалок, от которых тошнит. А чем-то горьковатым, древесным, с ноткой корицы. Я сдерживался, чтобы не наклониться к ее шее и не вдохнуть полной грудью. Как кретин. Как последний озабоченный баран.

Редко сейчас такие девки попадаются. Или уж скорее — никогда.

Я повел плечами, прогоняя наваждение. Сбавил скорость, встраиваясь в поток. Надо было думать о деле. О том, как Князев, этот напыщенный индюк, сам подписал себе приговор. Продал акции в панике, как последний лох. Двадцать процентов. За копейки. Теперь я держу его за яйца, а она — ключ. Не просто ключ, а гребаный детонатор.

В моем кабинете на стене висит план захвата. Каждый шаг просчитан. Но Дарья — это джокер, который выпал из колоды неожиданно. Я думал, она будет плаксивой сучкой, которая пилит мужа за измены. В крайнем случае — расчетливой стервой, которая хочет отжать бабки.

А она? Она вышла ко мне в одном пледе, с горящими глазами, и смотрела так, будто я не хищник, а дичь. В ней было что-то… живое. Настоящее. Без этой вылизанной, пластиковой пустоты, которой страдают жены олигархов. Она была как оголенный провод. Тронь — и тебя ударит током.

Я въехал на подземную парковку своего офиса, заглушил двигатель и выдохнул. Резко, шумно.