«В Запретной Зоне, ближе к внутреннему барьеру, стоят руины, которые мы называем Храмом Водяного Змея. Над входом каменная кладка с резьбой, несколько фигур, и среди них — змей, обвивший столб. Внутри, за формацией второго порядка, хранится артефакт, Нефритовое Зеркало, усиливающее техники водной ци. Для нашей школы оно бесценно. Мой учитель искал его двадцать лет и не нашёл, потому что руины меняют расположение в тумане после каждого сезона, и формация пропускает внутрь только практиков ниже ступени Ядра. Именно поэтому я посылаю тебя, а не иду сама. Но будь осторожна, я подозреваю что там целый комплекс храмов и он связан с другими».

Шань Яо запомнила каждое слово. Мать редко просила о чём-то напрямую, и просьба, облечённая в форму поручения, весила тяжелее приказа. Нефритовое Зеркало принадлежало Павильону Тихих Вод по праву наследства, ибо Храм Водяного Змея был возведён основателем их школы задолго до того, как Запретная Зона закрылась для смертных. Каждое поколение Павильона пыталось вернуть артефакт. Ни одному это не удалось.

Шань Яо тяжело выдохнула ускорила шаг. Она была лучшей из последних пяти наборов во всем Павильоне, и не могла вернуться с неудачей.

Густое марево встало перед ними стеной, когда тропа вывела группу Мина к краю обрыва. Земля обрывалась резко, и камни из-под ног скатывались вниз, исчезая в молочной мути задолго до дна. Мин подошёл к краю и посмотрел. Обрыв уходил далеко, дна не было видно, а из тумана несло таким плотным давлением ци, что все десять каналов загудели в резонансе.

Слева, вдоль обрыва, тянулся каменный перешеек шириной в четыре шага, ведущий через пропасть к противоположному склону, где темнели кроны деревьев Среднего кольца. Туман клубился под перешейком и переливался через край мутными волнами, оседая на камнях росой.

— Вот оно, — Горн остановился на краю и присвистнул. — Среднее кольцо. Дальше подмастерьям нельзя, верно?

Мин скинул с плеча сумку и начал вынимать припасы. Мешочки с провиантом, связка верёвки, аптечка с мазями, которую собрал толстый подмастерье из Аптекарской палаты перед выходом, четыре фляги воды, упакованные в холщовый чехол. Всё это он разложил у ног Горна.

— Это ваше, — Мин кивнул на припасы. — Дальше мне нужно обратно в лагерь, так говорили наставники. Подмастерья сопровождают до Пограничья, а в Среднее кольцо не суются.

Горн открыл рот, собираясь возразить, ведь видел, что Мин может за себя постоять, но Дэ Шен придержал его за локоть.

— Он прав. За перешейком духовные звери третьего ранга и формации, для которых нужна ступень даже выше нашей. Подмастерье там не выживет.

Мин посмотрел на Дэ Шена и ничего не сказал, потому что они оба знали, что фраза «подмастерье там не выживет» относилась к обычному подмастерью, а Мин обычным не был. Но роль требовала соблюдения, и Мин соблюдал.

Цао Жэнь подобрал одну из фляг и забросил в свою сумку. Его рука вскинулась вправо.

— Смотрите.

За скальным выступом, у самого начала перешейка, из земли торчал каменный обелиск высотой по пояс. На тёмном базальтовом столбе темнели формационные линии, и Мин узнал по крайней мере один из них. По внешнему обводу шёл «круг замыкания», а внутри вплетались в сложную сеть несколько незнакомых символов. Обелиск гудел ровной вибрацией, и от него по земле расходились бледные дуги свечения.

— Жетон! — Горн метнулся к обелиску и вытянул ладонь, но Цао Жэнь перехватил его за плечо.

— Погоди, — второгодка выступил вперёд, загородив Горну дорогу, и его коренастая фигура встала между рыжим верзилой и камнем. — Я увидел его первым.

— Ты увидел? — Горн нахмурился, и рука его напряглась под хваткой Цао Жэня. — И что с того? Без Мина нас бы сожрали гиены на тропе! Он заслуживает жетон куда больше, чем мы!

— Подмастерью жетоны ни к чему, — Цао Жэнь не отступил, плотное тело перегородило путь. — Жетоны собирают ученики, к тому же я второгодка, мне они нужнее. Правила ясны. Ты первогодка, я старше, значит ты должен проявить уважение!

— Да плевать мне на старшинство! Мин…

— Горн, — позвал Мин.

Горн обернулся. Мин опирался на сумку с припасами и пожимал плечами.

— Он прав. Мне жетон не сдался, я подмастерье, к тому же будет странно, если я вернусь с жетонами. Незачем гневить наставников. Разберитесь между собой, пока…

Мин не успел договорить. Из густого белёсого марева за перешейком, донёсся глухой рокот, от которого камни под ногами завибрировали, а вода во флягах заплескалась. Рокот нарастал, перешёл в тяжёлый ритмичный грохот, и по перешейку побежали трещины, от которых каменная крошка посыпалась в пропасть.

Из марева вывалился вепрь, духовный зверь третьего ранга, который по всем известным свиткам жил в глубине Среднего кольца, у самой границы внутреннего барьера. Тварь размером с повозку шла на толстых ногах, массивный лоб склонялся к земле, и два загнутых клыка в локоть длиной торчали вперёд. Шкура бурого отлива лоснилась под коркой грязи и засохшей кровью от прежних схваток. Налитые глаза нашли группу на краю обрыва, и вепрь заревел, ударил копытом по камню и ринулся по перешейку, опустив голову.

Перешеек содрогнулся. Туша зверя пронеслась по каменному мосту, выбивая из-под копыт каменную крошку, вепрь набирал скорость на глазах, щетина встала дыбом, а ци пульсировала вокруг головы золотистым ореолом, уплотняя лобовую кость до твёрдости стали.

Обелиск стоял прямо на пути зверя, и Цао Жэнь обернулся на звук слишком поздно, чтобы поднять руки. Вепрь врезался в обелиск на полном ходу. Базальтовый столб взорвался каменными осколками, формационные линии вспыхнули и погасли, а ударная волна отбросила Цао Жэня в сторону, прямо к краю обрыва. Коренастое тело Цао Жэня пролетело над пропастью и исчезло в тумане, и густое марево проглотило крик второгодки на полуноте.

Горн прыгнул в сторону, перекатился по камням и врезался спиной в скальный выступ. Дэ Шен отскочил на три шага и прижался к скале. Обломки обелиска осыпали тропу каменным градом, и один кусок ударил Горна в плечо, но тот даже не заметил, потому что вепрь, пролетев через обелиск, развернулся на задних ногах, разнося копытами камень, и нашёл следующую цель.

Мин стоял у края обрыва. Между ним и вепрем оставалось шагов двадцать, и зверь уже опустил голову, набирая разгон.

Мин выхватил из-за отворота куртки первый попавшийся талисман, «круг замыкания» и «знак отторжения», начертанный тепловыми чернилами. Ци прошла по контуру тонкой нитью, так же легко, как ложилась на кисть при начертании.

Пергамент вспыхнул оранжевым. «Круг замыкания» разогнал ци по контуру, «знак отторжения» выбросил её наружу плотной тепловой волной, и щит встал перед Мином в тот момент, когда вепрь ударил.

Удар пришёлся в центр щита. Щетина вепря вспыхнула пламенем, кожа на морде задымилась и пошла пузырями. Глаза вепря лопнули от жара, и тварь заревела так, что у Мина заложило уши. Огонь пожирал шерсть и кожу, перебрасываясь с морды на загривок, и горящий вепрь врезался в щит всей массой.

Щит, конечно, выдержал. Но удар столь массивного существа даже Горн не смог бы выдержать. Мина снесло назад, каменный край обрыва хрустнул под его ногами, и ушёл из-под подошв в пустоту.

Мин полетел вниз. Горящая туша вепря перевалилась через край следом за ним, и оба исчезли в белёсом тумане, который сомкнулся над ними и погасил рёв, а вместе с ним и огонь.

— МИИИН!!!

Крик Горна раскатился над обрывом и ушёл вниз, в марево, отражаясь от скальных стен, эхо возвращало его снова и снова, пока голос не растворился в тумане.

Горн стоял на краю обрыва и орал в туман, не слыша собственного голоса. Эхо возвращалось обрывками и тонуло в густом молочном мареве. Он развернулся, схватил с земли обломок обелиска размером с кулак и швырнул вниз, в пропасть. Камень ушёл в туман и пропал беззвучно, проглоченный маревом на первой же четверти спуска.