Я машинально выругалась, но он навис надо мной — огромный, черный, опасный.

Мне отчетливо была видна каждая пуговица на его мундире, каждая золотая нить в эполетах. От него пахло дорогим табаком и вином.

Он наклонился ниже, и его голос превратился в низкое, вибрирующее рычание:

— НАКАЖУ!

От страха у меня подкосились руки, я почти упала на мокрый пол.

Жизнь дороже гордости. В следующую секунду я не думала ни о приличиях, ни о достоинстве. Я сложила руки в мольбе — ладонями вместе, с которых капала вода и подняла на него глаза, полные слез.

— Пощадите, ваше сиятельство... - прошептала я одними губами. Голоса не было, только хриплый выдох и вдох.

Он замер. Посмотрел на меня с высоты своего роста, и в его глазах мелькнула жалость... или досада. Он открыл рот, чтобы ответить, и тут за дверью раздались шаги.

Тяжелые, уверенные, мужские. К нам приближались.

К ним примешивались голоса — двое, может, трое мужчин о чем-то переговаривались, смеялись, но однозначно, кто-то шел к кабинету.

Мужчина насторожился. В одно мгновение его лицо изменилось — гнев исчез, уступив место холодной, расчетливой собранности. Он повел головой, прислушиваясь, оценивая расстояние.

А потом злобно шикнул на меня:

— Прячься!

— А? Что?

От волнения у меня заложило в ушах и с первого раза я не услышала.

Мужчина наклинился, схватил меня за руку и одним сильным рывком поднял вверх.

— Спрячься! Немедленно! Я приказываю!

__________________________________

Милые читательницы! 💖💖💖

Буду очень рада, если поддержите историю лайками.

Заранее обнимаю и благодарю! 🤗💖

Я в панике огляделась по сторонам, не понимая, куда можно спрятаться. Кабинет был небольшим, светлым, мебель добротная, но все на виду. Ни одного укромного уголка.

А Генерал тем временем пуще прежнего разозлился. Я видела, как вздулись жилы на его шее, как нервно дернулся кадык.

Он грубо схватил меня и потащил к высокому платяному шкафу. Я увидела темную щель между створками и меня затрясло.

— Прячься, — прошипел он, голос его был низким и напряженным. За дверью приближались шаги и голоса, можно было даже различить слова.

Я начала упираться, вырывая руку. Вцепилась свободной рукой в его рукав, и отчаянно зашептала:

— Я туда не полезу... Нет… Умоляю... Не надо...

— Ты с ума сошла? — зашипел он снова, сквозь зубы, дергая меня за руку. — Сейчас сюда войдут!

— Не могу… Пожалуйста...Только не туда…

Я всхлипнула, чувствуя, как дрожь начинает сотрясать все тело.

Колени подогнулись, дыхание перехватило. После приюта я не выносила маленьких темных замкнутых пространств. Нас там наказывали так за непослушание — запирали без еды и воды на целые сутки в сыром подвале, пока мы не начинали кричать от страха и не переставали чувствовать от холода пальцы рук и ног.

Видя, что мне плохо, дракон растерянно отпустил мою руку. Его хватка ослабла, и я пошатнулась, едва устояв на ногах. Он смотрел на меня с ратерянностью, не зная, что бы придумать.

Голоса приближались. Кто-то уже взялся за ручку двери.

Я стояла не двигалась. Генерал еще раз оглядел комнату. Я проследила за его взглядом: шкаф, кресла, тяжелые портьеры, письменный стол.

— Под стол, — скомандовал он коротко. — Быстро!

Я метнулась к столу, нырнула под тяжелую дубовую столешницу, аккуратно поджала колени к груди, вжалась спиной в его боковину, стараясь как можно тише дышать.

Генерал пошел следом за мной и сел за тот же стол. Я оказалась зажатой между его ног, почти касаясь его коленей своим лицом. Места было катастрофически мало.

Ткань мундира задела мои волосы, когда он пододвинулся ближе. Я вздрогнула, но не отсранилась, продолжала сидеть, не шевелясь.

И в этот самый момент дверь распахнулась...

— Ваше сиятельство, простите за беспокойство, — раздался низкий, солидный голос. — Мы хотели бы переговорить с вами наедине.

— Отец, — голос Генерала прозвучал напряженно, но сдержанно. — Граф Торнвуд. Проходите.

Я сидела на полу спиной к двери, поэтому разглядеть вошедших не могла — только слышала шаги, шорох одежды, легкое покашливание. Двое. Может, трое.

Повисла неловкая пауза. Потом тот, кого Генерал назвал отцом, заговорил, слегка запинаясь, переступая с ноги на ногу.

— Сын… до меня дошли… некоторые грязные неприятные слухи. Я бы не придал им значения, но их слишком много, чтобы их игнорировать.

— Какие слухи? — голос Генерала был холодным, не знаю как гости, но мне было не по себе.

— О том… — отец помялся, подбирая слова. — Что у тебя давно не было женщин. Что после твоего последнего похода в Северных горах этой зимой… ты мог… застудиться. И теперь якобы не в состоянии зачать наследника рода. Я знаю, это глупости, но…

Генерал заскрипел зубами. Он молчал, и в этом молчании была такая ярость, что мне стало страшно даже просто рядом сидеть.

И тут вступил второй голос — более писклявый, с заискивающими, льстивыми нотками:

— Ваше сиятельство, вы уж простите меня, старика, за бестактность, но для нашего рода это важно. Моя дочь должна понести от вас в первые же месяцы брака. Союз заключается ради детей, чтобы они смогли объединить два клана. Если есть хоть малейшие сомнения в… ваших возможностях, я должен знать. Это вопрос чести и политики, а не только семейного счастья.

Повисла тяжелая тишина. Я чувствовала, как напряжены мышцы Генерала, как его ноги под столом превратились в камень.

— И чего же вы от меня хотите? — спросил Рагнар. Голос его прозвучал глухо, сдавленно, будто он с трудом сдерживался, чтобы не взорваться.

Мужчины замялись. Послышался шорох — они, видимо, переглядывались, Потом отец, явно с трудом подбирая слова, произнес:

— В такой ситуации… лучшим выходом было бы вызвать лекаря, сын. Пусть проведет проверку… мужских способностей. Как только на руках окажется справка с печатью, можно будет заткнуть всем сплетникам рты. ты же сам понимаешь, документ развеет любые сомнения.

Отец Генерала замолчал, а меня накрыло странное чувство. Чисто по-женски мне стало жаль дракона. Этот огромный, сильный, грозный мужчина, которого боялись враги, перед которым трепетал целый штат стуг, сидел сейчас здесь, и его собственное будущее, его честь решалась, как торг на рынке. Каким унижением для него должна была быть эта сцена — собственный отец и будущий тесть обсуждают его мужскую состоятельность, вернее несостоятельность.

И он ничего не мог с этим поделать.

И тут в моей голове созрела безумная, рискованная, но, возможно, единственная спасительная мысль...

Лучше пусть брак Генерала расстроится из-за сплетен о том, что он бабник, чем из-за того, что он дракон — импотент. Первое — это комплимент мужской доблести, второе — смертельный удар по репутации.

К тому же, где-то на задворках сознания теплилась еще одна, корыстная мысль: если я сейчас помогу Генералу сохранить лицо, он, возможно, простит мне старый должок — тот позорный инцидент в кабинете лекаря. И тогда я смогу перестать оглядываться через плечо.

Я зажмурилась, собирая волю в кулак. Потом поудобнее встала на колени. Пространство под столом было тесным, я задела головой столешницу, но не обратила внимания. Дрожащими руками расстегнула пару пуговок на своем платье, обнажая шею и ключицы.

Расплела косу, взлохматила волосы, чтобы они рассыпались по плечам и спине. Облизала губы, затем пощипала пальцами щеки, чтобы они раскраснелись. Мне необходимо было создать нужный вид — запыхавшейся, растрепанной, удовлетворенной женщины, чтобы все, стоявшие в этой комнате мне поверили.

А после, не давая себе времени передумать, я потянула руки к штанам Генерала. Пальцы нащупали завязки — кожаный шнурок, стянутый узлом. Я дернула, и он поддался. Ловким движением я приспустила ткань.

Генерал замер. Его тело окаменело, дыхание перехватило. Он даже не шевельнулся — только ноги под столом напряглись.