Весь остаток дня я ходила, пела под нос. Помогала на кухне, таскала воду, мыла посуду, а сама думала только об одном — завтра же утром надену все это. Впервые в жизни на мне будет что-то красивое, новое и мое!

В эту ночь я спала без сновидений. Просто провалилась в теплую, мягкую темноту и не видела ничего. Ни генерала, ни погони, ни тревожных знаков.

Поутру я встала раньше всех. В комнате было еще темно, остальные девушки сопели на своих койках. Я на цыпочках подошла к веревке — белье высохло за ночь, хорошо, что было темно и мои соседки не увидели на что я потратила деньги. А то ведь наверняка засмеют.

Села на кровать осторожна надела на себя панталоны. Ткань скользнула по коже, ласково облегла тело. Затем также аккуратно натянула чулки.

Чулки сели идеально, панталоны же с кружевом непривычно щекотали ноги при каждом шаге.

Я подошла к маленькому мутному зеркалу, что висело на стене, зажгла свечу. Посмотрела на свое отражение.

Вранье это все!

Я как выглядела поломойкой с кругами от недосыпа под глазами, так и осталась...

То же бледное лицо, те же острые скулы, те же тонкие руки, ребра видать. Белье не сделало меня красавицей, но... я стояла, смотрела на себя и чувствовала — что — то внутри изменилось.

Осознание того, что на мне нательное белье за сорок два серебряных согревало душу и вселяло уверенность. Я расправила плечи, подняла голову. В конце концов, не каждый день обычная поломойка может похвастаться таким секретом под скромным платьем.

Теперь я женщина — загадка! Не только драконам позволено тайны иметь.

Быстро надела форму, белый передник, косынку и побежала на второй этаж. А сама всю дорогу только и думала, не задеть бы чулками ведро, не зацепить бы...

Через час работы я поняла, как же неудобно мыть полы в кружевном белье.

Мало того, что панталоны предательски шуршали под юбкой при каждом движении, издавая звук, который в тишине пустого коридора казался неприлично громким, так еще и кружево — новое, не обмякшее после стирок, царапало ноги. Каждый раз, когда я наклонялась, проводя тряпкой по полу, кружево впивалось в кожу чуть выше колена, оставляя красные следы.

Я то и дело оглядывалась по сторонам — не идет ли кто? Затем задирала подол, чтобы проверить и поправить кружево, опасаясь, как бы оно не стерло кожу до крови, и отчаянно чесала ногу через ткань. Это выглядело, должно быть, крайне нелепо: поломойка, стоящая на коленях посреди коридора, с задранной юбкой и сконфуженным лицом.

Щеки мои горели от стыда, даже несмотря на то, что рядом никого не было.

В итоге, я мыла пол на час дольше обычного. Постоянно останавливалась, поправляла белье. Пыталась приладить кружево так, чтобы оно не натирало, но безуспешно. К концу уборки ноги мои были стерты до красноты, настроение — отвратительным, а панталоны — мокрыми от мыльной воды, которая все же просочилась сквозь юбку.

— Чтоб тебя, — прошептала я, глядя на свои ноги в комнате, когда наконец вернулась к себе. И в этот момент в комнату зашла Марта. Оглядела мои ноги, сокрушенно покачала головой.

— Надо было сначала пять раз постирать, тогда кружева станут мягкими и удобными. Но... есть одно средство. — она огляделась по сторонам, полезла в сундук и достала маленький кусок ароматного мыла.

— Возьми, потом вернешь. Этим стирают одежду господам, ткань с первого раза становится мягкой.

Я отнекивалась. Как-то неприлично брать чужое... Но тут Марта вытащила из своего сундука красивейшую красную ночную сорочку, сплошь из тонкого узорного кружева.

— Ну? Как тебе? — с гордостью в голосе спросила она.

— Это же... это же... стоит баснословных денег... - прошептала я, понимая, что женщин — загадок очень много вокруг, стоит только поглубже копнуть...

Марта подмигнула мне и произнесла:

— Мужчины любят глазами. Запомни, Мира.

А вот и розовые панталончики))))

Затем Марта передала мне местные сплетни — к вечеру, оказывается, намечался званый ужин у наших господ. Должны были приехать Главы семейств — отец жениха и родители невесты. Поэтому мисс Фридман нещадно гоняла всех.

Догадываясь, что моя помощь может быть весьма полезна, а заодно принесет мне дополнительный золотой, я быстро выскочила в коридор и побежала на поиски экономки.

Как я думала, мисс Фридман ухватилась за мою помощь, но сперва пошла и проверила, как вымыт второй этаж. Но как она не вглядывалась, не присматривалась — паркет сиял так, что в нем отражался расписной потолок. Ни одной пылинке на мебели, ни единой соринки.

Женщина была приятно удивлена. Похвалила меня и отправила помогать девочкам на первый этаж, пообещав оплатить мне сутки в двойном размере.

Там, конечно, все было не так идеально, кухня была вновь забрызгана жиром, но я навела порядок за пару часов.

И уже ближе к вечеру я лежала на кровати и отдыхала. Руки ныли от усталости, поясница болела, но на душе было спокойно. Я сделала все, что могла. Пусть теперь господа пьют, веселятся и делают, что хотят.

Прислушалась — начался ужин или нет. Признаюсь, порой хотелось посмотреть краешком глаза на господ. А сейчас, судя по тому, что наверху играла музыка, слышался задористый смех, звон бокалов, праздник только что начинался. Возникла мысль встать и из-за угла посмотреть...

Но потом решила, что я лучше лишний раз вздремлю. Закрыла глаза, проваливаясь в дрему...

— Мира!

Я подскочила. В комнату вбежала запыхавшаяся экономка — раскрасневшаяся, с растрепанными волосами, в глазах паника.

— Мира, вставай! Господин пролил вино в кабинете! Надо срочно убрать, пока он вышел!

Я с неохотой поднялась. Тело протестовало, мышцы ныли. Но я взяла тряпку, ведро и побежала на второй этаж.

В коридоре было тихо. Из большой гостиной доносились громкие звуки — разговоры, смех, звон посуды. Гости веселились. Значит, у меня было пара минут.

Я быстро залетела в кабинет. Взглядом оценила фронт работы: на полу — большая лужа красного вина, рядом — опрокинутый бокал. Хорошо хоть ковер не залили, только паркет. А то парой минут не обошлось бы.

Я опустилась на четвереньки, окунула тряпку в ведро и начала тереть. Влево-вправо, влево-вправо. Вино впитывалось в дерево, но я терла настойчиво, с силой, пока пятно не стало бледнеть.

В итоге, я так увлеклась работой, что не слышала шагов, не слышала, как открылась дверь. Но главное, не услышала как кто-то вошел.

Заметила только тогда, когда стало поздно... тряпка в моих руках уперлась в черный сапог.

Я замерла. Сердце бешено заколотилось.

Медленно, очень медленно подняла голову. Надо мной возвышался высокий мужчина. Черный мундир, золотые эполеты, широкие плечи, острый взгляд и... знакомый прищур.

Генерал Рагнар Вальмонт.

Тот самый... Из моих снов.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах проскользнуло удивление, затем узнавание и... ярость.

— Ты?! — спросил он с несдерживаемой злостью.

Я открыла рот, чтобы ответить, но из горла вырвался только тонкий, испуганный визг.

Тряпка выпала из моих рук.

А он начал рычать — по-звериному, глубоко, из самой груди. Гнев в его голосе нарастал с каждым вздохом:

— Так вот ты где, лгунья! Мои люди который день тебя не могут найти! Обыскали весь город! Каждую ночлежку, каждую подворотню! А ты, оказывается, тут... в моем доме моешь полы?!

Я непроизвольно, инстинктивно начала на четвереньках пятиться назад, отсчитывая секунды до моей смертной казни…

Ладони скользили по мокрому паркету, колени дрожали. Я пятилась, пока не уперлась спиной в ножку тяжелого дубового стола. Дальше было некуда — только под стол…

Он пошел на меня грозно, широким шагом.

Сапоги тяжело ступали по паркету, оставляя мокрые следы. Он со злостью пнул ведро — то с грохотом отлетело в сторону, ударилось о стену, зазвенело, и вода разлилась еще шире, заливая только что вымытый пол.