Граф Вальмонт нахмурился, его зрачки потемнели. Он сжал кулаки и грозной фигурой направился прямо ко мне, но вдруг передумал, подошел к столу, выдвинул ящик стола и достал артефакт. Активировал полог тишины и вот тогда двинулся в мою сторону.

Я смотрела, как он приближается, и чувствовала, что страх скручивает живот. Он подошел к моему креслу, навис надо мной, заслоняя свет камина, и я вдруг поняла, насколько он огромен. Такой же могучий, как и его сын.

— Я все знаю! — прорычал он, и от его голоса у меня по спине побежали мурашки. — Пока ты была без чувств, лекарь тебя осмотрел. Ты невинна! А это значит… — он сделал паузу, и желваки на его скулах заходили… — ч то мой сын меня обманул!

Я замерла, боясь пошевелиться.

— Мальчишка! Глупый юнец! — продолжал брызжить слюной старый граф, сжимая подлокотники моего кресла. — Он не понимает, насколько этот брак важен Империи! Если ложь вскроется — нашу семью ничто не спасет! Стервятники тут же налетят и покроют имя рода грязью пред Императором. О чем он только думал еще и служанку втянул в свою ложь!

Он резко выдохнул, отодвинулся, прошелся по комнате, запустив пальцы в седые волосы.

— Столько лет прожил и такой позор на старости лет! — мужской голос дрогнул от гнева. — Знаешь, что я должен сделать по законам рода?! Вычеркнуть его имя. Лишить наследства. Навсегда! Чтобы не позорил древний род Вальмонтов!

Он остановился, с яростью глядя в глаза:

— Ты хоть понимаешь, что натворила? Ты, девка, впуталась в дела, которые выше твоего понимания! Я вообще должен тебя устранить, а не отпускать!

Я сидела, сжавшись в комок, и слушала его. Слушала, как он распинается о чести рода, об Империи и позоре.

И вдруг внутри меня проснулась обида, но не за меня, а за Генерала. Ладно я — служанка, но Рагнар — великий Генерал! Столько подвигов совершил, столько новых земель присоединил к Империи! Да даже свою болезнь он получил, когда выполнял долг!

Я сбросила с себя плед и встретилась с графом взглядом.

— Знаете, а ведь не имя вашего сына, а ваше собственное надо вычеркнуть из рода Вальмонт! Он — Великий воин, герой, а вы всего лишь тот, кто его вырастил, и тот, кто предал фамильные связи и готов отказаться от сына из-за того, что тот стал нездоров! А ведь таким сыном, как ваш, мечтает гордиться каждый отец! А вы? Вы думаете только о себе! Хотите отречься от своей плоти и крови из-за недуга? Это вам повезло с сыном, а не ему с отцом. Вместо того чтобы переживать за репутацию рода, лучше бы помогли ему и поддержали!

Старший граф опешил. Он явно не ожидал такого отпора от поломойки, а я продолжала, не давая ему и слова сказать:

— Он ведь пошел на подлог ради вас! Боялся увидеть осуждение в ваших глазах и искал выходы, даже в ущерб здоровью.

— Импотент- это не приговор! — выкрикнула я, чувствуя, что слезы подступают к глазам. — Пока человек жив, все можно исправить! Лекари, маги, артефакты, есть сотня способов попробовать сыну помочь! А вот когда никого не останется — это страшно! Остаться одному, без родных, без детей!

Голос мой сорвался. Я сама не заметила, как слезы потекли по щекам. Я опустилась обратно в кресло и обхватила себя руками.

— Я так скучаю по своим родителям, — смогла лишь прошептать. — А вы хотите добровольно отказаться от сына… от единственной семьи, которая у вас есть…

Я замолчала, уткнувшись лицом в колени, и дала волю слезам.

Долгое время граф стоял неподвижно. А потом, не сказав ни слова, развернулся и вышел из кабинета. Его походка стала тяжелой, сгорбленной, будто он постарел на несколько лет.

Я осталась одна. Обессиленная, опустошенная.

Пришла в себя от того, что кто-то осторожно касался моего лица влажной тканью.

— Тише, тише, девочка, — раздался надо мной знакомый голос. — Не дергайся, все хорошо.

Я с трудом разлепила глаза. Надо мной склонилась экономка, мисс Фридман. Ее обычно строгое лицо, сейчас было полно тревоги и жалости.

— Как вы… Я же была там… — прошептала я, пытаясь приподняться.

— Лежи, кому сказала! — прикрикнула мисс Фридман, но в ее голосе не было злости. — Встанешь только тогда, когда скажу.

Я огляделась. Я лежала на своей кровати, в своей разгромленной комнате. Но вокруг было чисто — кровать заправлена, вещи убраны, пол вымыт. Кто-то привел комнату в порядок, пока я была без сознания.

— Я… сколько я пролежала? — спросила я хрипло.

— Пару часов, — экономка закончила обрабатывать мою губу и протянула мне кружку. — На, выпей. Это отвар, успокаивающий. Бабкин рецепт.

Я послушно взяла кружку, сделала глоток. Он оказался теплым и сладким. По телу разлилось приятное тепло, боль понемногу стала утихать, меня разморило.

— Сейчас я тебе спину мазью натру, — сказала экономка, доставая из кармана своего платья небольшую глиняную баночку. — Терпи, будет щипать.

Она помогла мне стянуть рубашку и принялась втирать пахучую мазь в ссадины. Я шипела и морщилась, но терпела. Мазь действительно жгла, но вслед за жжением приходило моментальное облегчение.

— Зачем вы мне помогаете? — спросила я тихо. — Вас же могут наказать.

Она улыбнулась:

— Вообще-то это приказ. Граф Вальмонт лично распорядился, чтобы я от тебя больше ни на шаг не отходила, пока не уедешь.

Я удивленно вскинула на нее глаза. Граф решил меня пощадить и сохранить жизнь?!

— Пей, пей до дна. И отдыхай. Завтра в дорогу.

Я хотела возразить, спросить, но мисс Фридман сама потянулась к кружке и заставила меня сделать еще пару глотков.

Тело стало тяжелым, глаза слипались.

Мисс Фридман поправила подушку у меня под головой и тихо прошептала:

— Давай поспи, девочка.

Проснулась я следующим утром… Кто-то суетливо ходил по комнате, что-то перекладывая и шурша. Я села на кровати, сонно моргая спросонья.

Солнце уже стояло высоко, заливая комнату золотистым светом. Экономка металась по комнате, запихивая мои вещи в дорожную сумку.

— Мисс Фридман? — прошептала я. — Что случилось?

Она обернулась. Лицо у нее было озабоченное, но не испуганное, скорее деловитое.

— Проснулась? Отлично. Вставай, умывайся, одевайся. У тебя разговор с графом.

— С отцом Генерала? — я почувствовала, как пульс зачастил. — Зачем?

— Сама все узнаешь, — уклончиво ответила экономка, протягивая мне чистое платье. — Живей, не заставляй графа ждать.

Я медленно поднялась, попыталась сама справиться, но не получалось. Экономка остановилась, задумчиво посмотрела на меня, бросила собирать мою сумку и помогла мне умыться, заплести косу и переодеть платье.

Когда она стала натягивать его через голову, то из кармана выпал материнский кулон. Я вся сжалась… Не хватало, чтобы она подумала, что я воровка.

Мисс Фридман побледнела и замерла.

— Откуда это у тебя? — прошептала она и ее голос сорвался, руки дрожали.

— Вы только не подумайте... это правда... мое. — попыталась я ее убедить, быстро пряча кулон в карман платья. — Это моя память о матери. Я готова поклясться, что это мое.

Женщина рассеянно кивнула и задумалась. Затем машинальными движениями поправила мой воротник, одернула рукава и внимательно вгляделась в мое лицо, видимо пытаясь проверить, все ли мазью промазано…

— Жди меня здесь. Я предупрежу графа, что ты проснулась и скоро вернусь.

Я кивнула. Но уже на пороге мисс Фридман обернулась.

— Мира, скажи… а как звали твою мать?

Я удивилась ее вопросу, но ответила:

— Авелина.

Она кивнула, словно отвечая себе на вопрос, и удалилась, предупредив, чтобы я ничего не брала из чужих рук и никого не впускала.

Через десять минут она вернулась за мной. Подхватила под руку, помогла подняться по лестнице на второй этаж, довела до дверей кабинета.

— Иди, — шепнула она, открывая передо мной дверь. — Его сиятельство ждет.

Я вошла.

Старший граф Вальмонт стоял у окна, заложив руки за спину. Услышав мои шаги, он обернулся и кивнул на кресло: