Не было сил даже подняться и сходить за ужином. Я слышала, как в коридоре хлопают двери, слуги перекликаются, звенит посуда на кухне, пахнет ароматным куриным бульоном на весь этаж. Но я не могла пошевелиться. Казалось, я попросту приросла к матрасу.

И тут на выручку пришла незнакомая девушка. Я не слышала, как она вошла. Просто почувствовала, что мой матрас прогнулся под чужим весом, и открыла глаза.

Надо мной склонилось круглое, румяное лицо с любопытными карими глазами.

— Новенькая что ли? К нам в комнату? — спросила она с довольной улыбкой. Голос у нее был звонкий, как колокольчик.

— Угу, — промычала я в подушку.

— Что, сил нет?

Я кивнула, не поднимая головы.

Девушка понимающе хмыкнула. Я услышала, как она возится рядом, а потом она снова заговорила, но теперь в ее голосе появились хитрые нотки:

— Слушай, я могу сбегать за ужином. Но ты ж понимаешь, просто так никто ничего не делается. Давай сделаем так — я приношу тебе полную тарелку, но половина — моя. Честная сделка.

Я удивленно вскинула на нее глаза. Половина тарелки за услугу? Я хотела возмутиться, сказать, что это грабеж среди бела дня... Но живот предательски заурчал, напоминая, что последний раз я ела пирожки Лины и то вчера ночью.

Половина все-таки лучше, чем ничего.

— Согласна, — выдохнула я.

Девушка довольно кивнула и выпорхнула из комнаты. Вернулась она быстро — минут через десять. В руках у нее была дымящаяся тарелка, от которой поднимался умопомрачительный аромат.

— Держи, — сказала она, ставя тарелку на тумбочку. — Бульона не осталось. Только тушеные овощи с мясом. Повариха сегодня добрая была, положила побольше.

Я села, с трудом взяла ложку дрожащими, неслушающимися пальцами. Овощи — морковь, картошка, лук, кусочки мяса — плавали в густом, ароматном соусе. Я сделала глоток, и приятное тепло стало разливаться по моему уставшему телу.

— Вкусно, — сказала я удивленно. Здесь слуг кормили действительно хорошо.

— А то, — усмехнулась девушка. — Хозяйка вредина еще та, избалованная девчонка, но на еду для прислуги не жалеет. Знает, что голодный слуга — злой слуга.

Я кивнула, продолжая есть. Когда половина тарелки опустела, я, как и обещала, отдала остальное девушке. Она ловко переложила содержимое в свою миску и принялась уплетать, параллельно с набитым ртом рассказывая, как тут все устроено.

— Новая госпожа у нас — еще тот подарочек, — говорила она, жуя. — Приехала к хозяину два месяца назад. Красивая, статная, но характер — не приведи Бездна. Орет на всех, швыряет вещи, может тарелкой запустить, если суп немного остыл, пока несли. Личные горничные у нее меняются каждый день. Ну, ты понимаешь.

Я понимала. И внутренне порадовалась, что не позарилась на большее. Я — поломойка. Меня госпожа даже не увидит. А горничные бегают к ней каждые пять минут и получают по полной от нее.

— А прачки? — спросила я, вспомнив, что девушка что-то говорила про прачек.

— А прачки задерживаются, — загадочно улыбнулась она. — Потому что прачечная в подвале, и госпожа туда не спускается. Так что если хочешь спокойной жизни — держись нижних этажей.

Я усмехнулась. Хороший совет.

— А ты давно тут? — спросила я.

— Третий месяц, — гордо сказала она. — Я — старожил. Меня Марта зовут.

— Мира. — представилась я.

— Очень приятно, Мира.

Марта доела овощи, облизала ложку, тарелку и довольно откинулась на койке.

— Ты главное, не дергайся, Мира. Работай тихо, не высовывайся, экономку не зли — и проживешь. А если что — я рядом, подскажу. Кстати, тебе повезло, госпожа уехала на несколько дней в столицу, говорят, выбирать подвенечное платье. С ее то характером, она наверняка там задержится на несколько дней.

Я благодарно кивнула. Впервые за долгое время у меня появился кто-то, кто был готов помочь просто так. Ну, почти просто так — половина тарелки все-таки.

Легла на койку, укрылась тонким одеялом. Тело гудело, но в животе было тепло и сытно. Марта уже сопела на соседней койке. Третья койка была расстелена, но на ней никто не лежал. Может тоже прачка и у нее сейчас ночная смена?

Я укуталась потеплее и радастно вздохнула. В комнате было сухо, с потолка не капало, ветер не задувал. Идеальная работа, если бы не боль в спине и отекшие пальцы.

С мыслью — хорошо, что не позарилась на большее и не согласилась быть личной горничной, я закрыла глаза и провалилась в сон.

И снова мне снился Генерал. На этот раз он пытался мне что-то сказать. Его губы шевелились, но я не различала слов. Он тянул ко мне руки, его лицо было напряженным, встревоженным. Он звал меня. Кричал.

Из — за него я не выспалась, поэтому когда утром открыла глаза и поняла, что пора вставать и идти на работу таскать ведро с водой, мыть полы, то я больше не боялась Генерала, я его ненавидела. Даже во сне покоя мне не дает! Нахал!

Второй день прошел как первый. Я работала в поте лица, не разгибая спины. Вода в ведре сменялась десятки раз, тряпка стиралась до дыр, руки покрылись мозолями.

На третий день экономка стала смотреть на меня с уважением. Она проходила мимо, бросала короткий довольный взгляд на вымытый пол и едва заметно кивала. Пару раз даже меня похвалила:

— Хорошо работаешь, Мира. Давно такой старательной не было у нас.

Для меня это было дороже золота — признание. Я сразу чувствовала себя не нищей девушкой из приюта, а той, которая умеет на совесть работать.

К концу недели экономка подошла ко мне и радостным голосом произнесла (на нее это было так не похоже, что я испугалась):

— Мира. — сказала она, сияя. — Ты показала себя отлично. Отмыла кухню так, как не было у нас последние пару лет. Поэтому я повышаю тебя за твое усердие и трудолюбие. Отныне ты моешь второй этаж!

Я выдохнула. Второй этаж — это гостевые комнаты, малая гостиная, кабинет хозяина. Там работа была легче — не нужно было отскабливать вековой жир с кухонных плит. Паркет, ковры, полированная мебель — пыль да редкие пятна.

Но была и обратная сторона. Теперь приходилось вставать в четыре утра, чтобы успеть намыть полы и натереть паркет до полудня, когда гости изволили просыпаться и выходить в коридор.

Я не жаловалась. Вставала... работала... мыла.

И вот однажды, когда я домывала пол в малой гостиной, случилось то, чего я боялась все это время, как получила второй этаж.

Я как раз вылезала из-под рояля — тряпка в руках, колени мокрые, косынка съехала набок — как вдруг дверь распахнулась, и в гостиную вошли двое.

Рослый мужчина в дорогом сюртуке, с холеным лицом и уверенной осанкой. И девушка под руку с ним — высокая, статная, со светлыми волосами, уложенными в замысловатую прическу, в шелковом платье небесно-голубого цвета.

При виде меня они замолчали.

Девушка окинула меня взглядом — с головы до ног, от мокрой тряпки до сбившейся косынки, и пренебрежительно скривила губы.

— Что за жалкое зрелище? — процедила она. — Не могли прислугу приучить работать так, чтобы не попадаться на глаза господам? Надо будет поговорить с мисс Торнвуд, пусть поднимает их раньше, я ничего вот это все лицезреть.

Я сжала тряпку так, что вода из нее полилась на пол, заливая только что вымытый паркет. Опустила голову вниз, чтобы не выдать злости, и замерла, ожидая, когда они поскорее уйдут.

Мужчина что-то шепнул девушке на ухо. Та фыркнула, но он настойчиво продолжал что-то говорить, и через мгновение ее лицо смягчилось.

— Пойдем прогуляемся в сад, — предложил он, беря ее под локоть. — Воздух свежий, розы наверное уже распустились. Не стоит портить себе настроение из-за ерунды.

Девушка нехотя согласилась. Они развернулись, и мужчина, проходя мимо меня, вдруг на секунду задержался на мне взглядом, а потом весело подмигнул.

Я замерла. В этом подмигивании было что-то знакомое. Я вгляделась в его лицо — и только теперь узнала. Это был тот самый дракон в черном плаще, который дал мне адрес этого дома. Только теперь он был без плаща, в дорогом костюме, с холеной прической и насмешливым огоньком в серых глазах.