Генерал оказался отличным, приятным собеседником — внимательным, остроумным, с чувством юмора, которое просыпалось в нем, когда он был расслаблен. А еще он оказался драконом с удивительно доброй душой. Я видела, как он останавливался, чтобы поднять упавшую корзину у торговца, как запросто разговаривал с крестьянами, как гладил по голове деревенских детей, которые не знали, кто он, и просто тянули к нему руки.

Мне было хорошо… Достаточно было идти рядом с ним, видеть его профиль в лучах заката, слышать его смех, чувствовать его плечо, когда мы сидели слишком близко и смотрели кукольное представление.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается.

Настал день свадьбы. Вернее, канун торжества.

Вечером Рагнар стал собираться домой. Мисс Фридман обняла его на прощание и долго-долго шептала что-то, качая головой. Рагнар слушал, склонив голову, и кивал, но было видно, что он задумчив.

Я стояла в стороне, у двери, взволнованно теребя ленту от косы в руках.

Рагнар подошел ко мне, когда все уже вышли к воротам. Взгляд его был опущен, плечи напряжены. Он словно хотел что-то сказать, важное, но так и не решился.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня поглащает отчаяние и тоска...

— Мира, — наконец выдохнул он. Поднял глаза, и в них было столько тепла, что у меня перехватило дыхание. Он взял мою руку, поднес к губам и нежно … поцеловал, долго не отрывая от меня своих губ.

— Береги себя, — прошептал он. — И знай, что у тебя всегда есть… друг, который придет на помощь в любое время.

Он отпустил мою руку, развернулся и пошел к воротам.

Я смотрела ему вслед, и теперь в груди разливалась щемящая пустота.

Все вышли его провожать — мисс Фридман, Анита, Агнесс, Эдгар, даже соседский мальчишка, который прибежал поглазеть на дракона.

И тут подул резкий ветер. Сильный, порывистый, он рванул подол моего платья, и край ткани задрался выше колена, обнажив кружевные чулки.

Я ахнула и быстро одернула платье, прижимая подол к ногам обеими руками.

Хоть бы не увидел…

Кружевные чулки были моим маленьким секретом. Это были те чулки, что он мне подарил… Они были невидимы под платьем, но я знала, что они там, и каждый раз, когда я надевала их, мне казалось, будто это его руки обнимают мои ноги … согревают …

Глупо. По-юношески. Но это помогало мне чувствовать себя ближе к нему.

Дракон на мгновение задержал взгляд на моих ногах, но его лицо осталось невозмутимым. Фуух, не заметил.

А через минуту он уже взмыл в небо огромной тенью. Я стояла на дорожке, глядя в небо, и чувствовала, как горячие слезы текут по щекам.

— Прощай, Рагнар, — прошептала я. — Береги себя.

Мисс Фридман подошла ко мне и молча обняла за плечи. Мы стояли так вдвоем, долго, глядя в пустеющее небо, пока она меня чуть ли не силой увела в дом.

— Хватит убиваться, Мирочка, хватит…

Весь следующий день я не могла найти себе места.

Ходила по дому машинально, ноги несли куда-то, а мысли были где-то далеко. Все выскальзывало из рук, работа, которой я пыталась отвлечь себя, не помогала. Ничего не спорилось…

За завтраком я села за общий стол, но кусок в горло не лез. Я ковыряла ложкой кашу, глядя в одну точку, пока Анита что-то рассказывала рядом. А потом моя рука дрогнула, локтем я задела тарелку, и она со звоном разбилась о каменный пол, разлетевшись, как назло, на десяток осколков.

На кухне стало тихо.

Я смотрела на белые черепки и чувствовала, как внутри меня моя надежда, моя любовь тоже разбивается — звонко, больно. Потому что я не могу без него жить… Я оказалась не такой сильной, как думала. Стоит только представить, что мы больше не увидимся, я никогда не услышу его голос, не почувствую тепло его пальцев на своей щеке и …

Я заплакала.

В груди заныло так, будто сердце разрывалось на части.

— Мира…

Вдруг я почувствовала, как теплые руки обняли меня за плечи. Ко мне подошла мисс Фридман. Она прижала меня к своей груди и погладила по голове, как маленькую девочку.

— Тише, тише, дитя мое… — зашептала она. — Не плачь. Все пройдет. Встретишь еще своего мужчину, отбоя от них не будет. Ты красивая, умная, добрая, вот увидишь, все образуется.

Я всхлипнула, уткнувшись носом в ее платье.

— Ну-ну, пойдем, — она мягко отстранила меня и взяла за руку. — Пойдем со мной.

Я позволила увести себя, как ребенка. Она провела меня через кухню, через коридор, в свою спальню. Усадила на кровать, сама вышла и вернулась через минуту с бумагами в руках.

— Что это? — спросила я хрипло, вытирая слезы.

Мисс Фридман села рядом. Вздохнула глубоко, будто собираясь с духом.

— Это подарок. От Даррина Вальмонта, отца Рагнара.

Я замерла.

— Что?

Она помолчала, поглаживая бумаги кончиками пальцев, а затем начала рассказывать. И ее голос звучал так, будто она заново переживала те дни — с огромной теплотой и болью.

— Твой отец, Мира, был граф Дэниэл Кэнворд — сосед и лучший друг его сиятельства Даррина. Они с детства дружили, росли вместе, мечтали. Даже пошутили однажды: если у одного родится дочь, а у другого сын — обязательно поженят. — женщина горько улыбнулась.

— А потом Дэниэл встретил Авелин Гранж. Дочь разорившегося мелкого торговца. Красивую, скромную, добрую. Он влюбился до беспамятства. Собирался жениться. Но родня была против.

Я сидела, слушала и чувствовала, как мороз пробегает по коже. Я не верила, что она рассказывает про меня.

— Отец Дэниэла сказал: если женишься — лишу титулов и наследства. Но Дэниэл не испугался. Он сказал, что сам откажется от семьи, которая не хочет принимать его любимую женщину. И он ушел. Женился на Авелин. Первое время они жили у Даррина в его доме. А потом твоя мать забеременела и тогда родственники Дэниэла поняли, что все серьезно. Как раз умер отец Дэниэла, а раз ребенок родился в браке, он мог на многое претендовать. И они попытались убить твою беременную мать.

У меня перехватило дыхание.

— Что?!

— Да. Они подослали наемных убийц. Дэниэл успел — он отбился, вывез жену. И той же ночью они сели в экипаж и уехали в неизвестном направлении. Даррин искал их. Долгие годы искал. Но не нашел.

Я молчала, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам…

— А когда я увидела твой кулон, — тихо сказала мисс Фридман, — я сразу догадалась. Этот кулон привез из дальних стран и подарил Дэниэлу Даррин Вальмонт. Я в ту же секунду все поняла. Я ведь тогда была молоденькой девчонкой, которая до беспамятства была влюблена в твоего отца, но он даже не обращал на меня внимания. Для него не было других женщин, крове Авелин. — Она грустно улыбнулась. — Ты так похожа на него, Мира. Те же глаза, тот же изгиб бровей, та же упрямая складка у губ. Я ведь с первого дня, как тебя увидела, вспомнила про свою первую любовь… но я и подумать не могла, что ты его дочь. А потом я пошла к его сиятельству, все рассказала. И он… он решил сделать подарок единственному ребенку своего лучшего друга.

Мисс Фридман кивнула на бумаги. Я развязала бечевку дрожащими пальцами и развернула верхний лист. Пробежала глазами и замерла, не веря тому, что видела.

Это было дарственное на мое имя на поместье матери Генерала. То самое поместье, в котором мы сейчас жили. И приложенный к нему документ — у законника был открыт счет на мое имя. И на нем лежало … пятьсот тысяч золотых.

Я подняла глаза на экономку, не в силах вымолвить ни слова. Рыдания подступили к горлу.

— Я… я не могу… это слишком… не могу…

— Можешь, — твердо заявила мисс Фридман. — Род Кэнвордов очень богат, Мира. Ты можешь попробовать еще заявить права на наследство. Но… — она помедлила, — есть шанс, что тебя попытаются убить. Слишком большие деньги стоят на кону.

Я покачала головой, глотая слезы.

— Нет. Я не хочу становиться частью семьи, от которой отказался мой отец, которая не приняла меня и маму.

Я обняла мисс Фридман, прижимаясь к ней всем телом, чувствуя, как ее руки обнимают меня в ответ.