Наступила пауза. Я видел, как Бестужев сжал кулаки. Ингрид даже не пошевелилась. Мы с Анри переглянулись, в его глазах я увидел ту же растерянность, что была и у меня, но он промолчал.

Первым поднял руку Марк. За ним — Юлий и Стефан. Трое церковников, которые за эти сутки постарели лет на десять. А потом, чуть помедлив, руку поднял Умеров. Его «вес рода», видимо, не помог ему справиться с видом того, что демоны делали с людьми.

София понятливо хмыкнула. В её взгляде не было разочарования — только холодная констатация факта.

— Грэгор, — позвала она.

Инквизитор, до этого молча стоявший у двери, шагнул вперед.

— Да, госпожа лейтенант.

— Берешь одну лошадь, — приказала она, кивнув на отказавшихся. — Забирай этих и веди в Гадар. Сдашь их на посту, пусть возвращаются к себе домой.

Грэгор молча кивнул. Отказавшиеся начали быстро собираться, стараясь не смотреть на нас. В их движениях была суета и болезненное облегчение.

Я проводил их взглядом. Мысленно я их прекрасно понимал. Если бы у меня был выбор, я тоже поднял бы руку. Ушел бы обратно в Гадар, нырнул в привычные мирные будни с новой семьей. Наслаждался бы жизнью, чтением книг и все это под вкусную еду бабушки Дарьи. Но у меня выбора не было. Моя дорога вела только вперед, через кровь и пот, к Линбергу.

Грэгор вывел лошадь и четверых парней во двор. Мы вышли следом.

Солнце стояло уже высоко, но Чегузка всё равно казалась серой.

— Ди, Бестужев, Анри, Ингрид, Акиро — за мной, — скомандовала София, не оборачиваясь.

Мы разделились. Грэгор со своей группой направился в сторону тракта на Гадар. А мы вчетвером под присмотром двух инквизиторов двинулись в противоположную сторону. К лесу, вглубь территории, которая больше не принадлежала людям.

Я поправил перевязь меча. Тяжесть металла успокаивала. Мы шли молча, и вкус горячей картошки и свежего хлеба с колбасой во рту окончательно сменился привкусом дорожной пыли и ожиданием очередной пакости от демонов.

Три часа пути превратились в бесконечную пыльную ленту. Ноги гудели, мозоли, натертые новыми сапогами, пульсировали в такт шагам, а меч на перевязи казался с каждым километром тяжелее на пару килограмм. После того как Грэгор увел четверых парней обратно в Гадар, над нашим отрядом повисла такая тишина, что было слышно, как скрипели кожаные ремни на сумках с провизией.

Я пытался понять о какой такой «связи с миром» говорил Ди. Пробовал прислушаться, почувствовать хоть какой-нибудь отклик, о котором он так складно рассуждал в теплой избе. Но всё, что я чувствовал — это липкий пот под курткой и тупую усталость.

— Что-то не так, — негромко произнес Анри, идя рядом. — Птицы… они замолчали.

Я огляделся. Он был прав. Лес вокруг нас изменился. Если в начале пути он еще напоминал живой лес с его шорохами и жужжанием насекомых, то теперь он стал мертвым. Птицы не просто замолкли, они исчезли. Воздух стал плотным и душным, как бывает в Гадаре перед мощной грозой, когда небо оседает на крыши домов. Но здесь не пахло озоном. Здесь пахло чем-то прелым и металлическим.

София вдруг резко вскинула руку. Мы замерли как вкопанные.

Она стояла неподвижно, чуть подавшись вперед, и втягивала носом воздух, словно гончая на следе. Ди медленно, без лишнего шума, перехватил рукоять меча.

Тишина стала абсолютной. Наша лошадь, которая еще десять минут назад нервно трясла ушами, теперь просто оцепенела. Она стояла, широко расставив ноги, и мелко дрожала, не издавая ни звука. Я уже видел такое раньше. В трущобах Гадара так замирают крысы, когда в подвал забирается крупный голодный хищник. Секунда, и крыса превращается в обед.

Я потянулся к мечу, но не успел даже коснуться рукояти.

Из густого подлеска бесшумно и молниеносно вылетели две красные тени. Они не рычали, не лаяли, они просто неслись убивать.

Твари были огромными. Безволосая кожа цвета сырого подпорченного мяса туго обтягивала мощные узловатые мышцы. В холке они были мне по плечо. Вместо глаз — мутные белесые бельма, в которых не было ничего, кроме голода. Вместо пасти — бездонный провал, утыканный зубами-кинжалами, с которых капала вязкая слюна.

Один монстр, распластавшись в прыжке, метил прямо в горло Бестужеву. Тот замер, расширившимися глазами глядя на свою смерть. Ди среагировал не по-человечески быстро. В один прыжок он оказался рядом, на лету перехватывая тварь. Послышался сухой хруст — Ди отбил челюсть гончей плоским боком клинка, а вторым, молниеносным движением, вогнал сталь точно в основание черепа твари. Красная туша рухнула в пыль, дергая лапами.

Вторая тварь летела на нас с Ингрид. Я почувствовал, как Дух в мече на мгновение вспыхнул холодом, отозвавшись на угрозу, но София оказалась быстрее. Короткий, почти ленивый взмах клинка. Вспышка стали в заходящем солнце. Тело нечисти развалилось в воздухе надвое, и мне на сапоги плеснула густая черная жижа. Ударила такая вонь, что перехватило дыхание — гнилая кровь и жженая шерсть.

— Твоююю мать… — София мрачно протянула, сплюнув на землю, как заправский главарь дворовой шайки и стряхнув с клинка кровь. Черная жидкость шипела на лезвии и испарялась, как кислота на раскаленной плите.

— Демонические гончие, — Ди побледнел. Он смотрел не на убитых тварей, а вглубь леса, где тени становились всё длиннее.

София сорвала с шеи амулет на цепочке и сжала его в кулаке. Она замерла, пытаясь влить в него силу, но амулет оставался мертвым куском металла. Она выругалась — грязно, по-солдатски, так, как обычно матерятся в самых злачных кабаках внешнего круга.

— Связи нет, — выплюнула она. — Амулет молчит. Поле подавления.

Ди обреченно выдохнул, его рука на мече сжалась до белых костяшек.

— Значит, рядом армия демонов. Орда.

— Откуда здесь армия? — Анри попятился, едва не споткнувшись о труп гончей.

Ди глянул на него, жестко, без тени привычного учительского спокойствия.

— Запомните, детишки, раз и навсегда. Если встретили гончих, значит рядом идет загон. Эти твари никогда не рыщут сами по себе. Они — псы при орде. Если показались две, значит вокруг нас их уже десятки.

— Хватит болтать! — рявкнула София. — Валим! И быстрее, если жизнь дорога!

Мы сорвались с места. Лошадь пришлось бросить — она была слишком напугана, чтобы бежать, а тащить ее на поводу означало сдохнуть вместе с ней.

Бег со всех ног. Лес превратился в мешанину из веток и теней. Я бежал, чувствуя, как Дух внутри меча ворочался всё сильнее. Раздражение? Нет, это было похоже на нетерпение.

Красные тени мелькали между деревьями. Они не нападали, они просто сопровождали нас, держась на периферии зрения. Нас уже взяли в кольцо. Они ждали, когда мы выдохнемся.

— Встали! — скомандовала София.

Мы резко остановились на небольшой поляне. Она развернулась к лесу. Я увидел, как воздух вокруг неё начал вибрировать от холода. Она не просто использовала силу духа, она выплескивала его суть.

Резкий взмах руки. Воздух вокруг нас словно лопнул. Точечные удары чистого холода сорвались с её пальцев, прошивая кусты. Слышались глухие удары тел о землю и предсмертный хрип. Гончие умирали, не успев даже взвизгнуть.

Вот только на место убитых тут же вставали новые. Десятки мутных бельм загорались в сумерках. Но и с ними играючи справился холод.

София обернулась к Ди. Её лицо было бледным, на лбу выступил пот.

— Ди, забирай аристократов и вали отсюда! Давай быстро! Этих двоих я сама вытащу.

Ди не стал спорить. В этой ситуации субординация была дороже жизни. Он молча кивнул, одним слитным движением подхватил Анри и Бестужева, по одному на каждое плечо, будто они были мешками с зерном. С такой ношей он рванул вперед, развив скорость, которая не снилась ни одному известному мне бегуну.

Я посмотрел на Ингрид. Она сжимала свой меч так сильно, что её трясло. Мы остались втроем в лесу, наполненном красными тварями и еще неизвестно кем.

— Ну, Акиро, твой выход, — коротко бросила София, и её ладонь легла мне на плечо. — Пора твоему духу поработать.