Я вскочил и, схватив вещи, выскочил на улицу. Сонный, с припухшим лицом, но дисциплина, вбитая на тренировках, сработала. И не только я имел помятый вид. Ингрид выглядела не лучше. Да и остальные хмурились и зевали одновременно.

Восемь человек. Из шестнадцати претендентов, которые еще вчера считали себя будущим инквизиции, осталась ровно половина. Я подумал о тех, кто остался в доме, и не чувствовал злости или обиды. Просто констатировал факт: из десяти аристократов в строю остались только трое. Анри, Бестужев и Умеров. Остальные предпочли дождаться конвоя Эвклипа и вернуться в безопасный Гадар.

А вот церковники удивили — все трое были здесь, хмурые, бледные, но в строю, вцепившись в свои мечи. Видимо, молитвы им действительно помогали лучше, чем гербы на камзолах.

— Так и запишем. Часть решила остаться, — инквизитор, который всё время что-то строчил в своем блокноте, насмешливо окинул взглядом окна дома. — Удивлен, что не все. Ладно, шевелитесь. Лейтенант ждать не любит.

Мы поплелись за ним через площадь. Скрал уже не казался мертвым. Рыцари Тихона выставили дозоры на стенах, монахи таскали ящики в ратушу, а новые жители — те самые из бедных кварталов — уже вовсю обживались. Кто-то спорил из-за сарая, кто-то перетаскивал узлы с вещами. Они не смотрели на нас. Для них мы были просто частью инквизиции, которая сделала свою работу и скоро свалит отсюда.

София Линберг вместе со вторым инквизитором ждали нас в центре, у колодца. Увидев наш усеченный отряд, лейтенант лишь едва заметно приподняла бровь.

— Восемь, — констатировала она, и в её голосе не было ни разочарования, ни удивления. — Что ж, естественный отбор — штука справедливая. Мусор отсеялся сам собой. Надеюсь, оставшиеся понимают, что теперь нагрузка удвоится?

Мы промолчали.

— Ладно. Сначала завтрак, — просто сказала, она не дождавшись нашего ответа. — А потом в путь-дорогу. Нас ждет ваша следующая цель.

Она развернулась и зашагала к одному из уцелевших домов на окраине. Там, во дворе, развернулась самая настоящая походная кухня. Над огромным котлом поднимался густой пар, пахнущий мясным и очень сытным.

— Полчаса на еду, — Бросила София на ходу и встала в очередь к монаху-повару.

Я в недоумении наблюдал, как она и оба инквизитора принимают из рук монаха простые деревянные миски. Никаких отдельных столов, никаких деликатесов. Они ели ту же густую кашу с обрезками вяленого мяса, что накладывали и нам. Каша была горячей, жирной и на удивление вкусной. Конечно, до стряпни бабушки Дарьи ей было далеко, но после вчерашнего голодного дня и ледяного страха это варево казалось почти пиршеством.

Я присел на перевернутой корзине, методично работая ложкой. Ингрид рядом уткнулась в свою миску. Она ела быстро, не глядя по сторонам. Мои мысли были просты: «Хорошо, что горячо. Хорошо, что мясо есть. Надеюсь, до вечера хватит».

Дух молчал. После вчерашнего он будто ушел на самую глубину, оставив после себя лишь странную тяжесть в груди. Никаких шуточек, никакого сарказма. Просто ледяное присутствие на периферии сознания.

— Время вышло, — София поставила пустую миску на край стола. — Выдвигаемся.

Мы вышли из Скрала через северные ворота. Дорога вела вглубь леса, который здесь казался гуще и темнее.

— Наша следующая цель — деревня Ружовка, — София шла впереди, легко перепрыгивая через торчащие корни. — Обычная зачистка. По донесениям, там ошивается мелкая нечисть, разбредшаяся после прорыва.

— Лейтенант, — подал голос Бестужев, — а как же портал?

— Портал далеко, — София даже не обернулась. — До него еще дня три пути, если считать от третьей деревни. Мы даже не знаем точно, открыт он сейчас или его успели схлопнуть сами демоны. Наша задача — идти по следу и зачищать очаги. Так что просто смотрим в оба и работаем слаженно.

Я слушал её и пытался сопоставить с тем, что видел вчера. Ружовка… Обычная зачистка. В Скрале нам тоже обещали обычное испытание, а в итоге Анри поседел, а я чуть не стал обедом для джинна.

Лес вокруг Ружовки не выглядел больным, как в Скрале. Деревья здесь были высокими, с густыми кронами, но тишина стояла такая же мертвая. Ни птиц, ни зверья. Только хруст хвороста под нашими сапогами.

Я чувствовал, как ладонь невольно легла на эфес меча. Дух в клинке молчал, но я кожей ощущал, что он ждал. Ему было всё равно, зачистка это или портал. Он просто ждал момента, когда я снова не справлюсь и дам ему повод «взять штурвал».

— Ну вот мы и на месте, — констатировала София, когда впереди между деревьями показались первые крыши домов. После чего иронично добавила. — Вперед, ребятишки, вас ждут великие дела.

Мы вышли к окраине Ружовки. Она казалась почти целой. Никаких разрушенных стен, никаких баррикад. Тихие домики с закрытыми ставнями, пустые улицы и легкий ветерок, качающий запертую калитку. Обычная деревня. Вот только из труб не шел дым, а на улице не было ни единой живой души.

— Странно, — прошептала Ингрид, перехватывая меч. — Слишком тихо. Даже для зачищенного места.

— Не расслабляться, — бросил Анри. — Идем к центру, к колодцу. Проверяем каждый дом по пути.

Я шагнул на пыльную улицу Ружовки, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Обычная зачистка… Почему-то это словосочетание в последнее время не предвещало ничего хорошего. А еще меня удивил тот факт, что с командами Анри никто не стал спорить. Бестужев лишь согласно кивнул, а Ингрид даже не обратила внимания. Ну да это к лучшему. Снова разделяться явно плохая идея.

Мы углублялись в Ружовку, и чем ближе к центру, тем сильнее мне не нравилась тишина. Она была не просто мертвой, она стала вязкой. Белесые клочья тумана, сначала едва заметные у земли, начали стремительно ползти вверх, затягивая дома и дорогу плотной пеленой.

— Стоять! — вдруг скомандовал Бестужев, вскидывая руку.

Мы замерли. Анри недоуменно обернулся, но Бестужев уже не смотрел на него. Он принюхивался и щурился, глядя на молочно-белую стену перед нами.

— Это не просто туман, — негромко, но отчетливо произнес он. — Это магическая вязь. Концентрация маны зашкаливает, она буквально подавляет естественную влажность воздуха. Кто-то целенаправленно закрыл обзор.

— Откуда здесь взяться магии? — Ингрид перехватила меч, но ответа не последовало.

Туман впереди внезапно стал почти осязаемым, серым, а в следующую секунду резко, словно по команде, рассеялся. Я невольно зажмурился от резкой смены картинки, а когда открыл глаза, сердце пропустило удар.

Мы стояли в десяти шагах от центральной площади. Перед нами, закрывая нас своими телами, замерли оба инквизитора, а впереди них напряженная спина Софии. Она стояла, чуть пригнувшись, с оружием наготове, и я кожей чувствовал, как от неё исходила холодная расчетливая ярость.

Но не это заставило нас застыть в шоке. Посреди площади стояли трое.

Они не были похожи на то отребье, что мы видели раньше. Первый — гигант в угольно-черных латах, из щелей которых сочилось багровое пламя. В его руке покоился меч, черный как сама пустота, который, казалось, поглощал свет вокруг себя. Второй — полная противоположность: в вычурном аристократическом камзоле, с головой козла и загнутыми назад рогами. Он лениво поигрывал кроваво-красной шпагой, и его взгляд был наполнен ледяным презрением. Третий — скрыт под тяжелым балахоном. Мы не видели его лица, только костлявые пальцы, сжимавшие посох. Навершие посоха — черный кристалл — пульсировало так сильно, что воздух вокруг него шел трещинами.

— Грэгор, на тебе местная мелочь, — спокойно, почти буднично произнесла София. Её голос был твердым, но я отчетливо ощутил в нем нотки предельного напряжения. — Ди, ты займись малышами.

Инквизиторы синхронно кивнули. Грэгор мгновенно сорвался с места, исчезая в тени домов, а Ди — тот, что вечно что-то записывал в блокнот — в два прыжка оказался рядом с нами.

— Все, быстро ко мне! — жестко бросил он. — От меня ни на шаг. Кто выйдет за черту — тот труп.

— Какую черту? — Анри озвучил общую мысль, но инквизитор его проигнорировал.