Ночь перед решающим столкновением дышала холодом. Игнат, Влад и Доминика укрылись в старом охотничьем схроне на подступах к Мертвой пади. Воздух был пропитан тревогой, и именно здесь, в тесном пространстве, когда нервы были натянуты до предела, Влад заговорил о том, что терзало его всё это время.

— Знаешь, Игнат, — Влад смотрел в одну точку, на пламя единственной свечи. — Я до сих пор вспоминаю тот день, когда наша мать чуть не ушла за черту. Если бы Доминика тогда не вырвалась... если бы она не влила то противоядие, пока ты пытался её остановить, думая, что она убийца...

Игнат болезненно поморщился, прикрыв глаза. Те воспоминания были для него как открытая рана.

Вдруг из темноты леса, прямо в их сознание, ворвался издевательский, тягучий смех Ангелины. Она была еще далеко, но магия «связи», которую они сами приоткрыли, позволила ей слышать их разговор.

«О, как трогательно... Семейные воспоминания!» — её голос прозвучал так отчетливо, будто она стояла за дверью. — «Вы до сих пор гадаете, как же так вышло? Как "святые" зелья вашей рыжей травницы превратились в яд для драгоценной Марии?»

Игнат вскочил, опрокидывая стул.

— Ангелина! Покажись, трусливая тварь!

«Зачем мне торопиться? Мне нравится слушать ваши догадки. Игнат, ты ведь тогда так искренне ненавидел Доминику, не так ли? Ты был уверен, что это она отравила твою мать. А ведь это было так просто...»

Доминика почувствовала, как по спине пробежал холод. Она вспомнила тот хаос, свои дрожащие руки и ярость в серых глазах Игната.

«Твои настои были безупречны, Доминика, — продолжала ведьма. — Но ты забыла, что я умею ходить тенями. Когда я направилась припудрить носик, я заменила флаконы. Я добавила туда выжимку из "черного корня". Я хотела, чтобы Мария умерла от твоей руки, а Игнат сам поднес факел к твоему костру. И почти преуспела!»

— Ты... - прохрипел Игнат, сжимая кулаки до хруста костей. — Ты использовала жизнь моей матери, чтобы уничтожить женщину, которую я люблю?

«Я использовала твою слепоту, Игнат! — Ангелина перешла на крик, и в её голосе прорезалось истинное безумие. — И если бы эта девчонка не проявила такую строптивую волю, если бы она не оттолкнула тебя и не влила противоядие Марии в последний момент — всё было бы иначе. Но ничего... Сегодня я исправлю эту ошибку. Сегодня я заберу и Марию, и твоих нерожденных щенков, и твою рыжую ведьму».

Связь оборвалась всплеском темной энергии, от которой свеча погасла, оставив их в полной темноте.

Доминика почувствовала, как сильные руки Игната обхватили её, прижимая к себе. Он дрожал от ярости и осознания того, какую страшную роль он едва не сыграл в планах Ангелины.

— Она призналась, — прошептала Доминика в его грудь. — Теперь ты знаешь правду. Это была не я. И это была не твоя ошибка — это была её ловушка.

Игнат молчал долго, лишь его тяжелое дыхание нарушало тишину. А потом он заговорил, и в его голосе было столько льда, что, казалось, стены схрона покрылись инеем:

— Влад.

— Да, брат? — отозвался тот из темноты.

— Мы не будем ждать рассвета. Мы идем сейчас. Я хочу видеть её лицо, когда она поймет, что "черный корень" больше не властен над нашей семьей.

Доминика достала свой самый сильный концентрат — «Дыхание Леса», усиленный энергией Игната.

— Идем, — сказала она. — Малыши требуют справедливости за бабушку Марию.

Они вышли из схрона. Три тени — два волка и травница — направились в самое сердце Мертвой пади, туда, где Ангелина уже готовила свой последний алтарь.

Мертвая падь встретила их удушливым запахом гнили и неподвижным, словно застывшим туманом. Здесь даже звуки леса умирали: не слышно было ни уханья совы, ни шороха мелких зверьков. Только тяжелое дыхание двух волков по обе стороны от Доминики напоминало о том, что жизнь еще борется с этой пустотой.

В центре низины, окруженная скрюченными деревьями, стояла Ангелина. На фоне серого тумана она казалась неестественно яркой в своем алом платье. Она не оборачивалась, глядя в котел, от которого поднимался едкий черный дым.

— Ты опоздал, Игнат, — нараспев произнесла она, всё еще не поворачивая головы. — Твоя мать... ей повезло. Благодаря этой молодой ведьме. Но сегодня и изменю ход событий!

Игнат, уже наполовину охваченный трансформацией, издал утробный рык. Его глаза горели расплавленным серебром.

— Оставь нас в покое, Ангелина! — выкрикнул Влад, делая шаг вперед. — Твои игры с флаконами закончились. Сегодня мы принесли тебе твое собственное лекарство.

Ведьма медленно обернулась. На её лице играла та самая безупречная, «ангельская» улыбка, которая когда-то ослепила пол-стаи.

— Лекарство? У этой девчонки? — она брезгливо указала пальцем на Доминику. — Она всего лишь человек с пучками сушеной травы. Она спасла Марию случайно. Везение травницы не может длиться вечно.

Доминика вышла вперед, крепко сжимая флакон с «Дыханием Леса». Она чувствовала, как внутри нее шевельнулись дети — не со страхом, а с той же решимостью, что вела сейчас Игната.

— Это было не везение, Ангелина. Это была воля матери защитить свою семью. То, чего тебе никогда не понять, — голос Доминики звучал чисто и твердо. — Ты думала, что подменив зелья, ты сделала меня убийцей в глазах Игната. Но ты лишь сделала нашу связь крепче. Теперь мы знаем твой почерк.

Ангелина сузила глаза, и её лицо внезапно исказилось, теряя человеческую красоту.

— Довольно слов!

Она взмахнула руками, и из тумана начали выходить «тени» — пустые оболочки волков, чьи глаза светились мертвенным желтым светом. Они двигались синхронно, как марионетки на ниточках.

— Игнат! Влад! Сейчас! — скомандовала Доминика.

Игнат и Влад одновременно обернулись, превращаясь в мощных зверей — белого и серого гигантов. Они врезались в строй теней, разрывая их в клочья, но на месте каждого павшего волка из тумана восставал новый.

— Твои волки бессильны, Игнат! — смеялась Ангелина, поднимая руки к небу. — Они дерутся с пустотой!

Доминика поняла: волки не справятся с магией в одиночку. Она открыла флакон и начала выливать настой прямо на землю, шепча слова заговора, который они с Игнатом создали в оранжерее.

— Кровь Альфы, сила Леса, свет Луны — сожгите морок, дайте видеть сны! — её голос набрал силу, вибрируя в унисон с рыком Игната.

В ту же секунду из земли, куда попали капли настоя, начали пробиваться светящиеся серебристо-зеленые побеги. Они стремительно опутывали лапы «пустых» волков, и там, где касалась магия Доминики, морок Ангелины осыпался пеплом.

Игнат, почувствовав прилив сил от «Дыхания Леса», совершил невероятный прыжок, перелетая через кольцо теней и приземляясь прямо перед ведьмой.

— Нет! — закричала Ангелина, пытаясь выстроить щит из черного пламени. — Ты не можешь! Ты мой, Игнат! Я создала тебя таким!

— Я принадлежу только ей, — прозвучал голос Игната в головах у всех присутствующих.

Он не стал кусать. Он просто ударил лапой, заряженной совместной энергией травницы, разбивая котел ведьмы. Черная жижа выплеснулась на алое платье, и Ангелина вскрикнула — её собственное ядовитое варево начало разъедать её магию.

— Это за Марию, — Доминика подошла к Игнату, кладя руку на его загривок. — И за каждый миг страха, который мы пережили по твоей вине.

Ангелина начала таять, превращаясь в серый дым, её крик затихал в глубине Мертвой пади. Перед самым исчезновением она посмотрела на живот Доминики.

— Это еще... не конец... старейшины... они не примут... таких детей...

Когда последний клочок тумана рассеялся, в пади наступила тишина. Настоящая лесная тишина. Влад, тяжело дыша, подошел к брату и Доминике.

— Мы сделали это? — спросил он, оборачиваясь человеком.

— С этим — да, — Игнат тоже принял человеческий облик. Он был изможден, но его глаза сияли. — Мы изгнали её тень.

Он обернулся к Доминике и, не обращая внимания на грязь и копоть, нежно притянул её к себе.