Алиса слегка подтолкнула Доминику плечом и заглянула ей в глаза.

— Дай ему шанс, дорогая. Не ради него — ради себя. Тебе нужно понять, сможешь ли ты жить с этим мужчиной дальше, или пора ставить точку. А в лесу, наедине, правда выйдет наружу очень быстро.

Доминика перевела взгляд на Игната. Тот стоял неподвижно, боясь даже дышать, ожидая её вердикта. В его взгляде была такая неприкрытая мольба, что сердце девушки пропустило удар.

— Хорошо, — Доминика вздохнула и едва заметно кивнула. — Я поеду. Но только при одном условии: если я захочу вернуться — ты вернешь меня в ту же секунду. Без споров.

Игнат резко выдохнул, словно у него с плеч свалилась гора. Его лицо преобразилось, в уголках глаз появились мелкие морщинки — он пытался сдержать улыбку облегчения.

— Обещаю, Ника. Клянусь своей волчьей честью. — Пообещал он.

Алиса радостно хлопнула в ладоши.

— Вот и отлично! Игнат, иди, прогревай машину и грузи сумки, а мы тут соберем самое необходимое. И не забудь купить те кислые яблоки, которые она любит!

Когда Игнат вышел, Доминика повернулась к подруге:

— Ты, правда, думаешь, что это хорошая идея? — Обеспокоенно произнесла девушка.

Алиса обняла её за плечи, её голос стал серьезным:

— Я думаю, что ты всё еще любишь его, как бы ни пыталась это скрыть. А любовь заслуживает хотя бы одной попытки исцеления. Иди, травница, твой волк ждет тебя.

Сборы заняли меньше часа. Алиса, вопреки своим шуткам, действовала быстро и четко: она сама помогала складывать необходимые вещи, и впихнула в сумку Доминики лишний термос. Игнат уже ждал у массивного внедорожника. Он стоял, прислонившись к дверце, и провожал каждое движение Доминики взглядом, в котором мешались обожание и бесконечное чувство вины.

Когда машина тронулась, Доминика поплотнее закуталась в свой объемный свитер и сразу отвернулась к окну. На ней были надеты удобные легинсы и мягкие замшевые ботинки, но даже в этой уютной одежде она чувствовала себя скованно.

В салоне пахло кожей и едва уловимым парфюмом Игната — терпким, с нотками кедра и мускуса. Этот запах всегда действовал на неё странно: одновременно пугал воспоминаниями и предательски успокаивал её внутреннюю волчицу.

— Доминика, — негромко позвал Игнат, не отрывая глаз от лесной дороги. Его пальцы на руле слегка побелели от напряжения. — Я взял с собой те записи по траволечению, которые ты искала в библиотеке стаи. Они в бардачке. Можешь посмотреть, если скучно.

Доминика даже не повернула головы. Она смотрела, как мимо пролетают сосны, сливаясь в сплошную темно-зеленую полосу. Её лицо оставалось бесстрастным, лишь тонкие пальцы нервно перебирали край пледа, лежавшего на коленях.

— Не нужно, Игнат, — отозвалась она тихим, ровным голосом. — Я не хочу сейчас ничего читать.

Игнат сглотнул. Он чувствовал эту ледяную стену, которую она возвела между ними, и это ранило его сильнее, чем любой серебряный клинок. Но он это заслужил! Сам виноват!

— Я понимаю. Мы приедем через сорок минут. Там, в доме, я подготовил для тебя отдельную комнату. Она на втором этаже, с видом на рассвет. Я подумал, тебе понравится просыпаться от первых лучей солнца, как ты любила в лесу.

Доминика почувствовала, как кольнуло в груди. Он помнил. Помнил такие мелочи, о которых она сама почти забыла. Чтобы скрыть замешательство, она закрыла глаза и прислонилась лбом к прохладному стеклу, делая вид, что засыпает.

— Я хочу поспать, — бросила она, обрывая разговор.

Игнат замолчал. Он лишь прибавил тепла в салоне и убавил звук едва слышной музыки. В зеркале заднего вида он видел её отражение: длинные ресницы, чуть дрожащие губы и бледную кожу. Его сердце болезненно сжалось. Он был готов проехать так тысячи километров, лишь бы она была рядом.

Доминика же не спала. Она чувствовала каждое его движение, слышала его тяжелое дыхание и биение его сердца — слишком частое для спокойного водителя. Она думала о словах Алисы. Может, подруга права? Почему тогда при мысли о том, что Игнат мог бы сейчас везти в этот дом Милану или любую другую волчицу, внутри всё выжигало ледяным огнем?

Машина мягко подпрыгивала на кочках, забираясь всё глубже в чащобу, где деревья становились выше, а небо — ближе.

— Мы почти на месте, Доминика, — почти шепотом произнес Игнат, когда они свернули на едва заметную просеку.

Она приоткрыла глаза и увидела дом. Он действительно был другим. Стеклянные стены отражали лес, делая здание почти невидимым среди сосен. Это было место, где можно было спрятаться от всего мира. И, возможно, от самой себя.

Игнат вышел из машины и обошел её, чтобы открыть дверь Доминике. Он протянул ей руку, помогая выбраться. Его ладонь была горячей и надежной. Доминика на секунду оперлась на него, и в этот момент их взгляды встретились. В его глазах было столько невысказанного, что она поспешно отвела взор, поправляя сумку на плече.

— Пойдем, — сказал он, осторожно коснувшись её спины, направляя к входу. — Тебе нужно отдохнуть с дороги.

Доминика молча шла. Прохладный лесной воздух, пропитанный ароматом смолы и влажной земли, тут же наполнил её легкие, заставляя внутреннюю волчицу довольно потянуться, а у травницы загорелись глаза от такого количества настоящей живой энергии леса. Она поправила свой объемный свитер полынного цвета и медленно пошла к крыльцу, чувствуя, как мягкая почва пружинит под ногами.

Игнат быстро достал сумки и опередил её, чтобы открыть массивную дверь.

— Внутри всё из натуральных материалов, — начал он, когда они переступили порог. — Я просил строителей не использовать химические лаки, чтобы запахи леса оставались чистыми.

Интерьер поражал простотой и изяществом. Посреди гостиной стоял камин из грубого камня, а вокруг него — уютные кресла, застеленные пушистыми шкурами. Но взгляд Доминики приковало другое. Справа от гостиной находилась застекленная терраса, превращенная в настоящую оранжерею. Там уже стояли пустые деревянные стеллажи, висели кованые крюки для сушки пучков, а на полу в больших кадках ждали своего часа свежая земля и дренаж.

— Ты... подготовил место для моих трав? — Доминика обернулась к нему, её брови удивленно приподнялись. Она коснулась пальцами прохладного стекла оранжереи.

— Я знаю, что лес для тебя — это не просто деревья, а жизнь, — Игнат поставил сумки и сделал шаг к ней, но вовремя остановился, заметив, как она едва заметно отстранилась. — Здесь правильная влажность и свет. Я сам подбирал лампы для зимнего времени, чтобы твои заготовки не гибли.

Доминика почувствовала, как к горлу подкатил ком. Он не просто купил дом, он создал для неё функциональную крепость, где она могла быть собой. Но старая обида всё еще жгла грудь ледяной иглой.

— Очень предусмотрительно, Игнат, — она постаралась вернуть голосу прежнюю холодность, хотя глаза предательски блеснули. — Ты решил, что если окружишь меня оранжереями и панорамными окнами, я забуду, как пахнет дым от костра, на котором ты хотел меня сжечь?

Лицо Игната мгновенно потемнело. Он опустил взгляд на свои руки, и его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. На скулах заиграли желваки.

— Я не жду, что ты забудешь, Доминика, — хрипло произнес он, наконец подняв на неё глаза, полные невыносимой боли и раскаяния. — Я жду, что когда-нибудь ты сможешь просто дышать рядом со мной, не вспоминая тот день. Дай мне время. Пожалуйста.

Доминика увидела, как в глубине его зрачков на долю секунды вспыхнуло золото — его волк страдал не меньше человека. Она вздохнула, прижав ладонь к животу, где маленькие жизни требовали спокойствия матери.

— Я пойду в свою комнату, — тихо сказала она, обходя его. — Ты говорил, она на втором этаже?

— Да. Первая дверь справа. Я принесу твои вещи через минуту.

Доминика поднялась по деревянной лестнице, которая даже не скрипнула под её шагами. Комната действительно была прекрасной: огромная кровать с льняным бельем, запах свежего кедра и окно, выходящее на восток.